Юрий Романов – Геном дьявола. Часть 2: Очищение (страница 1)
Юрий Романов
Геном дьявола. Часть 2: Очищение
Глава 1
Сны майор Васильев видел редко. А те, что являлись, как правило, растворялись в памяти едва он открывал глаза, оставляя после себя лишь смутное ощущение беспокойства. Но некоторые, особо яркие и реалистичные сновидения, впивались в память когтями и оставались с ним надолго. К несчастью, это были исключительно кошмарные сны. Сейчас Алексей как раз и был пленником одного из таких.
Он брел по бесконечным лабиринтам подвала Ховринской больницы. Привычный мрак сейчас был изгнан: коридоры тонули в трепетном свете бесчисленных свечей, горевших хаотичными россыпями на полу и свисавших с потолка, словно сталактиты из живого воска. Их колеблющиеся тени плясали на стенах, сплошь исписанных оккультными символами, среди которых доминировала жутковатая демоническая печать клуба «Нимостор». Вместо тишины пространство разрывали душераздирающие человеческие крики и стоны, сливавшиеся в жуткую симфонию страдания.
Майор заглядывал в боковые комнаты, в каждой из которых разворачивались кровавые мистерии сатанистов. На пропитанных кровью кушетках корчились привязанные ремнями люди, а вокруг них, подобно воронам, стояли фигуры в черных балахонах, их монотонные заклинания низким гудением витали под сводами. Васильев не мог войти ни в одну из них и помешать ритуалам; каждый раз его останавливала невидимая стена, холодная и упругая, как стекло. Он пытался кричать, но звук застревал в горле, не в силах пробиться сквозь барьер сна.
Заглянув в очередную комнату, он увидел там жуткого безликого духа, который едва не утопил Васильева этой ночью в подвале. Монстр повернул голову на майора, продемонстрировав кровавое месиво на своем лице. На его правой руке вновь был надет ржавый кастет с четырьмя острыми шипами.
– А, мусорок! – радостно воскликнул безликий. – Давно не виделись!
Васильев инстинктивно потянулся к кобуре, но его пальцы схватили пустоту. Пистолета при нем в этом сне не оказалось.
– Тебе уже дважды фортануло выбраться живым из нашей чудо-больнички. Но удача не вечна. Ты сегодня взял кое-что, чего тебе не стоило брать. Теперь пеняй на себя, мусор поганый. Мы достанем тебя везде!
Безликий, стоявший посередине комнаты, вдруг резко телепортировался и оказался прямо перед носом майора.
– Везде!!! Слышишь, сука?! – заорал жутким голосом дух бандита.
Васильев отшатнулся от него и бросился бежать дальше по коридору, а покойник злобно смеялся ему вслед.
Коридор, извивающийся как гигантская кишка, казался бесконечным. Алексей бежал мимо кирпичных стен, где кровавые рисунки пульсировали слабым багровым светом, а огоньки десятков свечей изгибались и тянулись к нему, словно живые.
Вдруг он резко остановился возле очередного бокового ответвления. Его внимание в комнате привлекли знакомые лица. Посреди помещения стояла кушетка, к которой была привязана молодая темноволосая девушка. Майор сразу узнал её. Это была Карина Власова – жертва сектантов, чей труп был найден в подвале ХЗБ три дня назад. Сейчас она была жива и вертелась на кушетке, стараясь выбраться, а взгляд её был наполнен ужасом.
Рядом с Кариной стоял молодой сатанист с татуировкой на шее в виде языков пламени, который застрелился сегодня ночью на глазах Васильева после автомобильной погони. Он был мертвенно бледен, а на его виске была отчетливо видна багровая дыра – результат выстрела из собственного пистолета.
Молодой сектант стоял с большим ножом асимметричной формы. Именно про него рассказывал Васильеву судмедэксперт Гена Громов, описывая раны Власовой.
Сатанист с тату повернул голову и злобно взглянул на Васильева, стоявшего на пороге комнаты.
– Ты думаешь, что сегодня смог одолеть нас, майор? – сектант стоял неподвижно напротив Власовой, сжимая в руке нож. – Как бы не так! Я далеко не единственный, кто сможет совершить очищение! Помнишь, как в Библии сказано: «
– Помогите! – закричала Власова, дергаясь на кушетке и с надеждой глядя на Васильева.
– Слушай ты, Легион хренов! – начал с гневом говорить Васильев. – Может вас и много, но без своего артефакта вы ничего не сможете сделать! Ты уже труп, а скоро я доберусь и до остальных чокнутых уродов из твоей секты!
– Не будь наивным, майор, – сатанист ухмылялся, поглаживая рукой волнистое лезвие ножа. – Думаешь, мы не сможем забрать артефакт обратно? Да мы способны менять реальность вокруг себя и подчинять волю людей! А что можешь ты и твои друзья с Петровки? Махать пистолетом и проводить оперативно-розыскные мероприятия, или как там это у вас называется? Лучше смирись с неизбежным, силы не равны. Твоя сегодняшняя маленькая победа для нас – как укус комара. Ты еще сотню раз пожалеешь, что принял решение противостоять нам и нашей миссии!
– Это мы еще посмотрим…
– А знаешь, – сатанист склонился над Власовой, та начала еще сильнее выть и извиваться. – Ты ведь в курсе, что тебе это снится, так? По идее, человек сам может мысленно контролировать свой сон. Но я тебе сейчас докажу, что даже во сне ты не сможешь нам противостоять, не говоря о реальности. Сейчас я на твоих глазах убью эту девчонку, которую убил и в реальной жизни, а ты ничего не сможешь с этим сделать.
– Нет! – жалобно закричала Власова.
Васильев и правда понимал, что спит. Он рванулся вперед, но в проеме комнаты вдруг взметнулся к потолку ослепительный столп пламени. Сатанист залился колким, звенящим смехом. Алексей попытался силой мысли рассеять огонь, но пламя лишь взревело с новой силой. «Это сон, боли не будет», – убеждал он себя и сделал шаг в огненную стену.
Он ошибался. Адская боль, острая и всепоглощающая, пронзила его. Даже здесь, в царстве снов, он действительно оказался беспомощен.
– Ну что я говорил? Наслаждайся теперь её нежным пением! – надменно произнес сатанист.
Затем он резко вонзил нож в живот беспомощной Власовой. Потом еще раз. Потом еще несколько раз подряд, при этом злобно смеясь. Девушка громко и истерично кричала от боли. Васильев наблюдал это жуткое действие сквозь пламя и чувствовал глубокое отчаяние.
– Не воспринимай это всерьез, – думал про себя Алексей. – Всё это только сон. Власова в реальной жизни и так мертва, как и этот чокнутый сектант. Всё в порядке…
Вдруг Васильев краем глаза уловил в конце коридора движение. Он повернул голову и увидел, что там стояла молодая светловолосая женщина, которая показалась Алексею до боли знакомой. Он пригляделся повнимательней и не мог сначала поверить своим глазам. Это красивое женское лицо он видел раньше исключительно на старых фотографиях у себя дома. Голубые глаза женщины пристально смотрели прямо на майора.
– Мама! – вырвалось у Васильева, и он замер, пораженный.
Это была она. Та, кого он в последний раз видел живой, едва научившись говорить. Разумеется, в таком возрасте Алексей не смог запомнить её тембр голоса, характер и манеру двигаться. Но сейчас она стояла перед ним, живая и настоящая.
Немного постояв с озадаченным, почти невидящим взглядом, она резко развернулась и скрылась в темноте коридора.
– Мама, стой! – крикнул майор и тут же бросился вдогонку.
Даже осознавая иллюзорность происходящего, он был потрясен до глубины души. Она никогда не являлась ему в снах.
Алексей бежал, из последних сил. Ее силуэт, окутанный легким свечением, уплывал вглубь коридора, уходящего в никуда.
– Подожди, куда ты?! – отчаянно кричал ей вслед Васильев.
Впереди коридор оборвался, уступив место проему в новое помещение. Мать скользнула внутрь, и Васильев ринулся за ней.
Комната показалась знакомой. Здесь не было свечей, царила кромешная тьма, но глаза постепенно привыкли, и он узнал настенную живопись. Это была та самая комната «Нимостор». На стенах проступали знакомые стихи, пентаграммы и логотип секты.
И тут он увидел маму. Она стояла неподвижно в центре комнаты, и ее взгляд был прикован к нему.
– Мама, это правда, ты? – с надеждой спросил Алексей.
Разумом он понимал – это лишь очередная проекция его сна. Но сердце отчаянно верило в чудо.
– Скажи что-нибудь, пожалуйста!
– Леша, – тихо произнесла, наконец, мама, продолжая неподвижно стоять.
Её голос был просто завораживающим. Именно таким Алексей и представлял его, когда смотрел на пожелтевшие фотографии из семейного альбома.
– Мама, – прошептал майор, почувствовав, как у него всё перевернулось в голове.
Он подбежал и крепко обнял ее, чувствуя под руками шелк ее волос и тонкую ткань платья. Она ответила ему тем же, ее объятия были теплыми и настоящими.
– Почему ты здесь? Ты мне раньше никогда не снилась, – спросил Алексей, прижимая к себе мать.
– Я здесь, Леша, чтобы сказать, что ты всё делаешь правильно, – её интонация звучала по-матерински заботливо.
– Правда? – спросил Алексей, едва сдерживая слезы.
– И еще, чтобы сказать, что я тебя люблю.
– Я тоже тебя люблю! Я, конечно, тебя совсем не помню, но все равно люблю! Папа очень долго не мог оправиться после твоей смерти, он тоже так сильно тебя любил.
– Ты так вырос, Леша. Стал таким красивым, благородным, смелым. Я горжусь тобой. Мне очень жаль, что я не смогла дожить до этого момента.