Юрий Романов – Древние. Том I. Семейные узы. Часть I (страница 71)

— А почему, кстати, мы можем на него смотреть? Даже с Земли это опасно.

— Это целая история! За что я люблю свою планету, так это за то, что здесь каждый человек, каждое животное и растение связаны и каждый приносит друг другу пользу и помогает. — Силь развернулась к осунувшемуся Саефу. — Вот мы, люди, распространяем саженцы гарвантуза, а они, вырастая, кормят маленьких тинтонов, которые дают жизнь тем, кого ты видишь на небе. А вот уже они распространяют газ, который охлаждает планету и, попадая на наши глаза, даёт им защиту от Солнца!

— Ты так много знаешь.

— Этому учат в школе. — Отмахнулась та и перевела взгляд на ухоженную ладонь Саефа с четырьмя кольцами. — А для чего так много?

— Я не знаю. — Отозвался юноша. — Три из них я нашёл в сокровищнице, а вот это — указал Саеф на изящный золотой предмет, с замысловатой резьбой — дал отец, как и то, что я разбил. Но я не знаю, для чего они.

— Тебе идёт. — Силь смутилась и отвернулась к Солнцу. Юноша заприметил, как неспешно поползла по камню тонкая рука. Её рука. Но Саефа будто бы что-то останавливало. Его охватила лёгкая тревога. Оба посмотрели друг на друга со страхом и надеждой. И если бы не мимолётный треск, они так бы и таращились друг на друга в недоумении.

— Ты это слышала?

— Да. — Насупилась Силь.

Точно сверкающая молния — предвестник грома, противный треск стал всё нарастать. На половинчатой огненной дуге показался чёрный силуэт.

Саеф вскочил на ноги и заслонил собой Силь, когда фигура, обросшая более чёткими деталями, в которых проглядывалась мужская фигура, устремилась на двух друзей. Голубые доспехи сверкали в своём грозном великолепии, а звон увесистой цепи на шее мужчины был слышен с земли. За мгновение то того, как Саеф перевёл глаза на недоумевающую Силь, самодержец уже настиг непокорного сына.

Яркая вспышка внезапно озарила округу; Силь судорожно огляделась: продолжая впиваться руками в камень, она металась глазами из стороны в сторону, пытаясь найти исчезнувшего друга, обнаружить какой-то след, зацепку, куда мог подеваться Саеф, — безуспешно. В небе всё так же плыли меркурианские облака, цветы безмятежно колыхались от вечернего ветра и лишь одна Силь, дрожа и спотыкаясь, побрела домой.

На другой день, после побуждения Дэстан уже знал, что будет делать дальше. Ранним утром, когда старики, что его приютили, отправились на рыбалку, он миновал спящую девочку, что уютно расположилась на небольшой кушетке, завернувшись в три одеяла. Бегло осмотрев хибару, в которой его приняли эти крестьяне, Дэстан, с минуту помедлив, схватил с подоконника пару сушёных рыбёшек, покрывало, старые башмаки рыбака, соломенную шляпу и стрелой выскочил из домишки.

Беглец скрылся за рядами покосившихся домов, видя, как старики уже сворачивают снасти. Дэстан не испытывал угрызений совести от того, что обворовал этих доверчивых стариков или что ушёл, не поблагодарив, тех, кому обязан жизнью. Он испытывал лишь злость. От былых воспоминаний не осталось ничего, как не осталось в голове образов его семьи и того, что они пережили с Эваром в злосчастном лесу; в этом могучем теле уже взрослого мужчины, на вид лет двадцати пяти, не осталось ничего от того жизнерадостного, доброго и любопытного мальчишки. Всё, что двигало сейчас этим потерянным человеком, это гнев и неутолимая жажда мести. В голове отчётливо виднелся образ хрупкой, черноволосой девушки, к которой беглец испытывал неописуемую ненависть.

Но для чего? Зачем ему мстить этой черноволосой волшебнице? И откуда он её знает? Этими вопросами Дэстан не задавался, продолжая идти дальше, вглубь городка, к которому его прибило волной. Откуда и куда тянулся его путь — он не знал, ноги двигали его крепкое тело, хотя и изрядно потрёпанное недоеданием и сильными переживаниями.

Приглушённый шум за углом одного из каменных домов, и последовавший затем протяжный женский крик, обратили на себя внимание апатичного Дэстана. Любопытство взяло верх и, жуя рыбу, вкуснее которой были разве что сочные плоды из Леса Тишины, беглец заглянул в зловонный переулок. Женские стоны, вырывающиеся из полузакрытого грубой, рабочей рукой рта, разрастались пропорционально тому, как два рослых мужчины раздевали юную крестьянку. Та тщетно пыталась отбиваться тонкими ладонями, когда-либо держащими лишь спицы, да шерсть, тогда как могучие, крепкие, мускулистые лапы рабочих, с двух сторон скручивали тело той, кем хотели поживиться.

Дэстан наблюдал за чумазыми громилами, которых не отпугивал ни крик девушки, ни редкие удары по лицу, которые успевала наносить несчастная, ни даже сам беглец, который, продолжая жевать кусок рыбёшки, стоял всего в паре метров от чудовищного действа расправы над беззащитной крестьянкой.

— Что пялишься? — Бросил один из них.

Но Дэстан не ответил, он продолжал поедать сворованную провизию, безучастно наблюдая за тем, что будет дальше. Не стали настаивать и два преступника, творившие расправу. Бросив глухой вопрос и, убедившись, что незнакомец не представляет опасности, оба продолжили насилие над несчастной. Вскоре Дэстан, закончив с рыбой, резко развернулся и пошёл дальше с тем же безразличным ко всему видом. Пройдя ещё несколько домов, беглец услышал последний выкрик жертвы: протяжный, жалобный и, который, к слову, не пробудил в нём никаких чувств. Разве что желание отдать на растерзание тем негодяям женщину с чёрными волосами, образ которой не вылазил из его головы.

Северный континент славился своими холодными зимами. И сейчас, когда ледяной, воющий ветер стал забираться под тонкую одежду беглеца, нужно было что-то срочно придумать, чтобы не замёрзнуть на улице.

Рваные башмаки окончательно стёрлись, пропуская колючую стихию. Дэстан окутался в подобие куртки, найденной на свалке, там же ему на глаза попались шерстяные штаны, которые он выкрал у жившего в небольшом шалаше бездомного, пока того не было на месте. Там же, беглец прихватил варежки, колотый нож и корку чёрствого хлеба, после чего, спешно ретировался вглубь города, чтобы найти себе место для ночлега среди узких улочек, состоявших из плотно стоящих друг к другу домов, которые на зиму хорошо топились.

Проходя по безлюдным улицам, Дэстан не думал ни о завтрашнем дне, ни о том, что будет есть сегодня, его так же не волновало, что о нём подумают те немногие крестьяне, которые встречались беглецу на пути. Они казались ему, бездомному, измученному улицей, настоящими королями этого мира, ведь у них было всё: семьи, дома, еда. Дэстан не загадывал, что будет делать, когда ему представится возможность что-то заполучить, молодой мужчина полагался на свои инстинкты и на случай. Голова беглеца всецело была поглощена черноволосой женщиной, ради мести которой, он двигался дальше. Однажды, Дэстан словил себя на мысли, что, если бы не она, эта ненавистная ему незнакомка, то ему не зачем было бы бороться.

Плотно замотанный в рваные тряпки, отвратный запах которых уже стал для него привычным, юноша расположился меж двумя стенами первых попавшихся домиков. Под окном одного из таких жилищ, Дэстан соорудил несколько стен, из найденных тут же деревяшек и поверх натянул рваную простыню.

“Что, если выйдет кто-то из хозяев домов? Вряд ли им понравится, что около них расположился бездомный”. Тогда Дэстан решил аккуратно заглянуть в одно из окошек. К удивлению для себя, беглец обнаружил пустующую комнату. Не медля ни минуты, он перелез через забор заднего двора бегло осмотрелся и, убедившись, что вокруг никого нет, выбил дверь несколькими ударами ногой.

В пустующем здании его ожидал целый пир: множество овощей, заботливо разложенных по мешкам; отваренная курица на тарелке, хлеб, целая бочка напитка и ещё много чего съестного. Юноша наскоро полакомился оставленной провизией, часть закинул в найденную сумку и занялся осмотром дома, на наличие ценных предметов, которые можно было бы обменять. Не обнаружив, однако, ничего ценного, Дэстан задержался, переодеваясь в новую одежду.

Обнеся крохотную лачугу, юноша вылез из окна.

На заборе, озираясь по сторонам, вжав голову в пернатое тело, сидела ворона. Сам не понимая, почему, беглец задержал взгляд на чудаковатом животном свой взор, упустив из виду приближение бдительного соседа с оружием в руках.

От неожиданности, Дэстан побросал награбленное и стремглав помчался прочь. Мужчина с дубинкой позвал на помощь и вот уже спустя какое-то время, за беглецом гнались уже четверо вооружённых крестьян. Худощавые рабочие не могли сравниться в скорости с рослым молодым мужчиной, крепким, несмотря на уличную жизнь и выносливым, невзирая на своё положение.

Петляя дворами, кое-как вору удалось скрыться. Дэстан забежал за полуразрушенное строение, где планировал провести ночь. Убедившись, что за ним больше не гонятся, беглец прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Неподалёку прогуливались парочки, проехал фиакр. Проводя бричку глазами, Дэстан заприметил на противоположной стене такого же строения, которое шло под снос, небольшой клочок бумаги.

Подойдя ближе, юноша был ошарашен: на выцветшем флаере, под надписью: “Объединяйтесь против общего врага!”, было изображено лицо черноволосой волшебницы, а ещё ниже: “Вставай, Саарс! Записывайся добровольцем!” и адрес ближайшего пункта сборов для новобранцев.