Юрий Романов – Древние. Том I. Семейные узы. Часть I (страница 15)

Королевская семья из династии Вольтор много веков удерживала власть на целой планете, поделив последнюю на зоны. На небесном объекте не любили иных национальностей, кроме венерианцев, в этом мире не было религии, а каждая зона на прекрасной Венере отвечала за производство определённых групп товаров, отвечавших нуждам планеты и торговли с другими небесными объектами: территория, размером с целую страну, могла заниматься добычей полезных ископаемых, из которых производились украшения в других зонах, поменьше; одежда производилась в третьей, еда произрастала в другой, а над всем этим стояла королевская семья, заседающая в Зиккурате. Особенность венерианской системы правления заключалась в том, что по достижении возраста восьми лет, каждый член королевской правящей династии становился полноправной частью планетарного совета, имеющей свой голос. Все решения, касательно внутренней или внешней политики Венеры обсуждались всей семьёй на еженедельном голосовании, где голос каждого члена семьи значил один балл, а главного председателя, избираемого на месяц — два балла.

Эта эпоха в жизни Венеры, в противовес земной, характеризовалась как неблагополучная. Недавняя война с одним из двух континентов Марса присоединила к последнему единственный венерианский спутник, битва за который велась столетиями. Таким образом, Венера осталась без своих собственных небесных объектов и потеряла авторитет на галактической арене.

Розель очнулась на той же постели, рядом с матерью, — та всё так же мирно лежала рядом с закрытыми глазами, от чего девушке стало приятно, однако спустя несколько секунд осознание того, что произошло, плотно засело в черноволосой голове.

Избавившись от нахлынувших эмоций, Розель пересидела на кровати, чтобы переждать головокружение. От вспыхнувшего чувства голода закрутило живот. Тогда волшебница порыскала в шкафу и обнаружила прелый хлеб, — наверное, единственное хорошее, что осталось после Слина. Зарабатывая на продаже дочери, тот часто приносил в дом продукты, которые благополучно съедал, а излишки чаще выкидывал, нежели отдавал семье, однако этот хлеб чудом сохранился, чем Розель непременно воспользовалась.

Сейчас она искала в доме то, что могло бы пригодиться в пути. Ничего не прихватив, кроме крохотного ржавого ножа, она аккуратно обернула мать в простынь, оставив непокрытым лицо и тихо, словно боясь разбудить родителя, закрыла за собой дверь, взглянув напоследок на место, которое ненавидела всем сердцем.

Розель осмотрела небесную линию, сочные, зелёные деревья, тонувшие в солнце, цветы и ярко-голубое небо. Её вдруг одолела глубокая скорбь, но вместе с тем и надежда, что гнала её душу вперёд, к новой жизни, которую она будет строить теперь сама. Большой не дожил до её освобождения и от этого становилось тошно.

Неспешно припав ладонью к земле, она воззвала ко всей тьме, что была в округе. Волшебница хотела найти останки своего друга. Длинные нити из истинно чёрного цвета распространились всюду: тончайшие щупальца залазили под обломки домов и впивались в трупы, переворачивали тут и там предметы, но не находили желанный объект. Розель почувствовала слабость и отозвала тьму — уж слишком она была неопытна для нахождения объекта по мельчайшим частицам.

“Сдох в канаве.” — Отозвался в голове мерзкий голос Слина. Розель вспомнила, где нашли Большого и была уверена, что тело мальчика никто не вытащил бы. Так и произошло. Обглоданные останки её лучшего друга были частично покрыты мокрой грязью, на которой произрастали сорняки.

Розель вновь призвала на помощь тьму для того, чтобы вытащить тело друга. Когда её собственная тень встала с волшебницей на один уровень, девушка приказала той вытащить останки из грязи, в то время как сама Розель в последний раз обошла их с Большим убежище, сорвала все эхеверии, что росли вокруг дома и понуро побрела домой.

Волшебница притащила тело своего друга в единственную спальню и положила рядом с матерью, осыпав мёртвые тела цветами.

Навсегда закрыв за собой дверь в прошлую жизнь, девушка стала поочерёдно обходить соседские домишки. Те, что остались целы после побоища, не хранили в себе ничего полезного. Только лишь в одной хибаре Розель обнаружила что-то, отдалённо напоминавшее спички. Девушка поднялась на возвышенность, куда часто ходила ребёнком и двинулась к горизонту, о котором грезила, как о пристанище надежды и свободы, их новой жизни с Большин.

— А ведь я так и не узнала твоего имени. — Грустно бросила Розель, плавно поднимаясь навстречу слепящему Солнцу.

Венера в то неблагополучное время походила на Землю, разрушенную войной с Нептуном некоторое время назад. Всюду взору бросались выжженные территории, уничтоженные ураганом войны поселения; несчастные, застигнутые врасплох вражескими войсками, остались на родных землях с застывшими гримасами ужаса. Марсиане выжгли всё, что было у них на пути и потому, когда Розель покидала свой край, вглядываясь с небольшого оазиса у деревеньки в новый, более пугающий пустой и безжизненный горизонт, сердце вновь кольнуло.

Розель долго скиталась по пустошам, что остались после войны, — вокруг не было ни души. Редкие дикие звери растаскивали куски мяса и трупы, погорелые здания испускали остатки дыма, напоминая, что некогда здесь текла жизнь, а воздух был пропитан смрадом запёкшейся на солнце крови с металлическим отголоском.

Встав на подступы разрушенному поселению, Розель разглядела единственную уцелевшую постройку. Открыв дверь, девушка обнаружила несколько трупов людей и одну полу-разложившуюся лошадь. Изнывая от голода, Розель вытащила трупы на улицу и закрыла за собой дверь. Использовав последние спички, она разожгла костёр, на котором кое-как поджарила мясо животного. Тошнотворный обед был для неё наивысшим счастьем. Она откинулась на солому и уснула, завернувшись в тряпки и прижавшись к стене, совсем как тогда, когда была ребёнком.

На утро гнилое мясо дало о себе знать болью в желудке: девушку стошнило прямо при пробуждении. Её знобило и бросало в жар одновременно, голова неистово кружилась, а новые позывы рвоты шли нескончаемым потоком. Она выбежала на улицу и тотчас рухнула наземь.

На весь мир прогремела весть о заключении мира между Венерой и Марсом: первая вынуждена была уступить второй спутник после нескольких веков владения небесным объектом. На галактический конгресс, закрепить договор меж двух планет прибыли представители всех двенадцати планет Солнечной Системы. Дипломаты, с таких планет как Меркурий, Сатурн, Уран, Юпитер, Плутон, Кернунн, Водан и Бафомет, скрепляли мирный договор между Марсом, победившей стороной и Венерой, потерпевшей поражение. Нептун же до голосования не допускался в виду развязанной им войны с Землёй.

Марс выступал за создание представительства на территории Венеры, за основание своих владений внутри Венерианского государства, которые планировалось обозначить военной базой, на что Венера, по понятным причинам, не могла согласиться. Её поддерживало абсолютное большинство членов совета, а некоторые планеты выказывали желание помочь венерианцам реабилитироваться. Например, Меркурий поставлял ценные для реставрации почв материалы; Водан предлагал восстановить инфраструктуру; Бафомет транспортировал провизию и одежду, а Земля пообещала венерианцам кров и работу на своей территории. Представитель Торина, одного из ведущих земных царств, активно выступал за интеграцию иных, как часто называли жителей других планет, в зону Земли и, в частности Торина. Так создавалось множество программ по переселению венерианцев на голубую планету и их последующей адаптации, дабы разгрузить Венеру, которая активно восстанавливалась сторонними силами.

Всего было пять ведущих земных Царств: Вирилиз, Фагос, полумифический Грейндфиль, Саарс и Торин, являвшийся крупнейшим по многим показателем из этого списка. Вирилиз был южным гигантом и славился природными ископаемыми и военной мощью; Царство парящих островов Фагос было севернее и имело влияние на всю восточную часть Земли; Саарс же был небольшим по размеру, но крупным игроком на мировой арене: будучи одним из множества государств на Западном континенте, тот фактически, являлся столицей обоих прилегающих друг к другу материков, славящихся умелыми магами, богатством и Аррозией — великолепной античной библиотекой всех времён, что была едва ли не самым ценным, что было в Галактике. Говоря же о Грейндфиле и о его статусе полумифического государства, чаще упоминают его монарха, который скрыл свои земли от постороннего взгляда своим могучим артефактом и, официально не участвуя в дипломатических играх Земли, вмешивался, однако, в привычный ход вещей, если у него на то были свои причины.

Что же касается Торина, то это государство, как бы находившееся у самого южного края центрального континента, поражало приезжающих своими красотами: удивительной флорой, причудливыми постройками и уникальными природными явлениями, которые торинцы сумели пронести сквозь века и сохранить доисторические объекты в своём первозданном виде. Торином в то время правила мудрая королева Хельм. Нарекаемая матерью народа, она была всеобщей любимицей и являлась его идолом, которому они поклонялись с трепетом. Когда речь заходила о правлении Хельм, говорили о мудрости, высоком качестве дипломатии, врождённой чуйке и безграничной любви к своему государству, но никогда с уст торинца не вырывалась критика. Когда же родилась маленькая принцесса Ка`ара, счастью торинцев не было предела, ведь Каара стала для Торина отражением новой эпохи.