Юрий Рипенко – Не только силой оружия и количеством войск (страница 7)

Если говорить о представителях высшего и старшего звена командноначальствующего состава Красной Армии, освобожденных из заключения накануне войны, то следует отметить, что подавляющая их часть занимала в 1941–1945 годах крупные командные, штабные и иные должности. Наиболее способные и подготовленные командовали фронтами, армиями, корпусами, дивизиями, возглавляли штабы объединений и соединений, внеся достойный вклад в достижение победы над гитлеровской Германией, в разгром ее вооруженных сил, в развитие теории и практики военного дела, военного искусства. В первую очередь это относится к командующим фронтами и армиями (общевойсковыми, танковыми, воздушными)[39].

Андрей Смирнов в своем исследовании сделал следующий вывод: «В ходе массовых репрессий 1937–1938 гг. и после них выучка командиров, штабов и войск Красной Армии отнюдь не ухудшилась, а осталась на прежнем, весьма низком уровне (в отдельных аспектах, похоже, даже улучшилась!)…Но если выучка Красной Армии после ее чистки не ухудшилась, нельзя считать репрессии, которым подвергся в 1937–1938 гг. командный и начальствующий состав РККА, одной из причин (и тем более главной причиной) разгрома Красной Армии в 1941 года (а также малоуспешных действий советских войск в боях на Хасане в 1938 году и в войне с Финляндией 1939–1940 гг.)»[40].

Авторитетные историки в монографии «Нацистская Германия против Советского Союза: планирование войны» утверждают: «В ходе Гражданской войны в России 1918–1922 гг. и у красных и у белых инициативность командиров и командующих в силу специфики этой войны, в том числе отсутствия сплошных фронтов и маневренности, проявлялась весьма широко. Этот дух инициативности в Красной Армии сохранялся определенное время, однако он был почти вытравлен в результате репрессий 1937–1938 гг. и последующих лет»[41]. Позволю себе не согласиться с тем, что «дух инициативности в Красной Армии был почти вытравлен в результате репрессий 1937–1938 гг. и последующих лет». Дух инициативности, это скорее врожденная черта характера, чем приобретенная. Инициативу не будет проявлять тот командир или командующий, в характере которого нет этой черты. Вероятнее всего, в Красной Армии в тот период было мало по-настоящему инициативных командиров и командующих. Искать причину в репрессиях, означает попытку представить И.В. Сталина единственно виноватым в неудачах первого периода войны. Если влияние репрессий так повлияло на деятельность командиров и командующих, тогда почему подвергшийся репрессиям К.К. Рокоссовский не боялся принимать смелые решения и очень часто брал ответственность на себя, когда это было необходимо? К его действиям в начале войны мы еще вернемся. Почему репрессированный А.В. Горбатов с началом войны действовал инициативно и очень удивлялся безынициативности своего непосредственного командира? Почему дух инициативности не был вытравлен у Г.Н. Микушева, который поднял по тревоге 41-ю стрелковую дивизию Юго-Западного фронта и вывел ее в район боевого предназначения? Руководимая Микушевым дивизия, отразила атаку противника и перешла в наступление? Можно еще привести примеры, когда командиры и командующие проявляли инициативу в начале войны. Отмечу, что никто из командиров и командующих Красной Армии не лишился духа инициативности. Просто у одних был этот дух, а у других его не было. Эти другие не лишались духа инициативности, его у них просто не было. И надо отметить, что безынициативных командиров и командующих было немало в Красной Армии, в какой-то степени это сказалось на результатах сражений первого периода войны. Хорошо по этому поводу высказался А.А. Свечин. «Важнейшее качество в начальнике – это любовь к ответственности. Под этим углом зрения можно делить людей на две группы: одни охотно, почти радостно берут на себя самую тяжелую ответственность, чувствуют себя как бы в отставке, не имея ответственного дела, молодеют, когда тяжелое бремя ответственности сваливается на их плечи. Это натуры, созданные для борьбы… И есть другие, которые не будут спать ночью, если у них хранится секретный пакет или казенная сумма денег, которые ориентируют все свое мышление, все свои действия так, чтобы ответственность только скользила по ним и перекладывалась на других. Это для них и ими же пишутся приказы циркуляры, это для них создается сложный лабиринт распоряжений, дающий возможность придерживаться буквы декрета, быть всегда правым, не подвергать свое гражданское мужество никаким испытаниям. Бойцы и бюрократы – две породы людей, с которыми следует считаться при отборе и процеживании командного элемента»[42]. Натур созданных для борьбы, как выразился А.А. Свечин, как раз и не хватало Красной Армии в первом периоде войны. По мнению автора, это было основной причиной неудач первого периода войны. При таком состоянии дел очень сложно было достичь превосходства в управлении над противником.

Поэтому попытки Хрущева и его последователей свести первоначальные неудачи в первом периоде Великой Отечественной войны к «обезглавливанию» Красной Армии в ходе репрессий уводят от истинных причин. Безусловно, причины носят комплексный характер. Об основной причине уже было сказано. Нельзя не отметить такой фактор, как укомплектованность и подготовка командно-начальствующего состава Красной Армии, который также в немалой степени обусловливает достижение превосходства над противником в управлении войсками.

Говоря о причинах некомплекта и подготовки командных кадров накануне войны, следовало бы говорить, с одной стороны, скорее об отставании сложившейся системы военных учебных заведений от роста численности Красной Армии, нежели об «обезглавливании» ее вследствие репрессий, с другой – об отсутствии эффективной системы отбора молодежи в военные училища.

Следует отметить, что отличительными чертами командиров Красной Армии накануне войны были патриотизм, отсутствие боевого опыта и небольшой командный стаж, так как в условиях дефицита кадров организационные мероприятия вызывали крупномасштабные перемещения комсостава. Если в 1937 году было выдвинуто на новые должности 29 тыс. и перемещено 40 тыс. командиров, то только за 10 месяцев 1938 года – соответственно 59 тыс. и 41 тыс., т. е. новые должности заняли 100 тыс. человек. В 1939 году было произведено 246626 перемещений (69 % всего командного состава)[43].

В результате на вышестоящие должности пришли новые люди, имевшие недостаточную оперативно-тактическую подготовку и боевой опыт (табл. 1.1).

Таблица 1.1

Срок нахождения в должностях (в процентном отношении) руководящего состава Красной Армии[44]

Как следствие кадровых перемещений и выдвижений – к моменту нападения Германии и ее союзников на СССР 50 % советских командармов занимали свою должность до 3 месяцев, менее полугода командовали своими соединениями до 50 % командиров стрелковых, кавалерийских и механизированных корпусов и почти столько же командиров таких же дивизий. Около 50 % командиров батальонов и 68 % командиров рот и взводов были выпускниками шестимесячных курсов. И лишь отдельные командиры полкового звена имели практический опыт ведения боевых действий[45].

Подготовка кадров в военных училищах СССР до 1938 года была ориентирована исключительно на потребности армии мирного времени (т. е. на восполнение естественной убыли командного состава), о накоплении командных кадров со средним военным образованием для покрытия потребности военного времени не могло быть и речи. Так, с 1928 по 1938 год было подготовлено 67487 офицеров[46]. Но и этого количества едва хватало на покрытие естественной убыли командиров из армии, не говоря уже о создании резервов для обеспечения развертывания Вооруженных Сил на случай войны. В связи с этим последовало форсирование процессов обучения командиров, в первую очередь среднего звена, в том числе и в ущерб качеству (сроки обучения были сокращены в полтора раза). Создается ряд новых средних военных училищ, в первую очередь технических. Всего к 1941 года мы имели 203 училища с числом курсантов почти 239 тыс. человек[47].Однако, например, по планам с 1938 по 1941 год численность автобронетанковых войск военного времени увеличивалась в 5,9 раза, войск мирного времени – почти в 10 раз, а емкость соответствующих военных училищ – только в 1,6 раза. В стрелковых войсках все было наоборот: численность войск военного времени увеличивалась в 1,2 раза, мирного времени – в 2,8 раза, а емкость военных училищ – почти в 7 раз. Вдобавок из имевшихся к лету 1941 года 230 военных училищ 77 (33 %) открылись в период с июля 1939 года по декабрь 1940 года, т. е. до начала Великой Отечественной не могли сделать ни одного полноценного выпуска[48]. Да и в открытых училищах не могли сразу обеспечить высокое качество учебного процесса.

И когда началась война, советские командиры всех степеней оказались в массе своей не способны решать задачи по должностному предназначению, так как в течение года-полутора лет успели «проскочить» несколько должностных ступеней, ни на одной не успев толком освоить свои обязанности. А уже после первых месяцев боев их и вовсе заменили выпускники курсов подготовки комсостава запаса и младшие лейтенанты из числа младшего начсостава (всего за 1937–1940 годы их было подготовлено более 448,3 тыс., т. е. на одного выпускника военного училища приходилось семеро таких «специалистов»)[49]. Основным критерием отбора на курсы подготовки комсостава было наличие хоть какого-нибудь образования. Необходимые знания и опыт им пришлось получать на полях сражений, в ходе которых война осуществляла свой жесткий отбор. Выживали те командиры, которые умело действовали в боевой обстановке и выполняли поставленные задачи, т. е. обладали соответствующими способностями. Примечательно, что о таковых способностях они могли и не подозревать. Вот так необычно устроен человек. Один из примеров нашего времени – Арсен Павлов (Моторола). В гражданской жизни ничего особого не достиг. На военной службе был связистом, как он сам утверждал. Даже участвуя в боевых действиях внутреннего вооруженного конфликта, особых командирских качеств не проявлял. И кем стал у ополченцев Донбасса? Мы еще обсудим военную судьбу Моторолы.