Юрий Редькин – Тайна подземного Кёнигсберга (страница 8)

– Нам направо, – продолжил Лёха, снова глянув на карту. – А влево, похоже, путь ко второму выходу… Может, я сгоняю на разведку? Гляну, куда он ведёт, а вы пока тут переждёте.

Жора отрицательно покачал головой:

– Потом сгоняешь. Двигаем строго по маршруту, времени у нас нет.

Лёха вздохнул, соглашаясь, и развёл руками:

– Пожелания заказчика – почти закон. По маршруту так по маршруту.

Лёха свернул листок с картой, спрятал его в карман и уверенно зашагал направо по новому тоннелю. Лучи его фонариков – одного на каске, другого в руке – пробивались сквозь темноту, освещая путь впереди. Жора шёл следом за ним. Люда догнала Лёху и взяла его под руку – ширина тоннеля позволяла идти вдвоём рядом. Аня замешкалась, явно желая последовать её примеру и взять Жору под руку, но что-то её остановило, и она просто шла рядом с ним, стараясь не выдать своего смущения.

– Как ты вход в больнице нашёл? – поинтересовался Жора у Лёхи.

Лёха усмехнулся:

– Интуиция.

– Лёш, а правда интересно, – вмешалась Аня с лёгкой улыбкой. – Нашёл вход, да ещё и в морге! Расскажи.

Люда, примкнув к любопытствующим, добавила:

– Да, Лёш, расскажи, интересно ведь.

Лёха смилостивился.

– Раньше среди диггеров и копателей ходили слухи, что в этой больнице есть вход в подземный Кёнигсберг, – начал он, словно размышляя вслух. – А когда Жора показал карту, я сразу понял, что это не просто слухи и вход действительно существует.

Жора кивнул, слегка усмехнувшись своим мыслям:

– Да, тупанул я. Не додумался про подвал.

Лёха улыбнулся:

– Сложнее было найти люк в самом морге.

– А как тебя вообще в морг пустили? – встряла Люда, нахмурив брови. – Там же эти… как их там… анатомы работают…

– И патологи, – съязвила Аня.

Но узнать подробности они так и не успели. Впереди, в свете Лёхиных фонариков, вынырнул из темноты вход во встроенное в стену караульное помещение. Лёха резко расставил руки в стороны, останавливая движение группы.

– Стоп! – скомандовал он. – Может быть растяжка или ещё какой сюрприз. Постойте здесь, я осмотрю помещение. Светите мне.

Все замерли. Лёха, аккуратно ступая и проверяя каждый метр пути, быстро добрался до входа в караулку, скрылся внутри.

Комната не имела двери, будто её вырвало из проёма давним взрывом или просто сняли для каких-то нужд. На стене, покрытой слоем пыли и паутины, висели остатки электрооборудования: телефонный аппарат, когда-то чёрный, а теперь серый от пыли, с потрескавшимся пластиком и оборванным проводом, свисавшим, как мёртвая змея. Рядом – массивный рубильник с ржавой рукояткой. А ниже – проржавевшая красная табличка, края которой загнулись от времени. На ней едва угадывались отрывки текста на немецком языке – буквы поблекли, краска осыпалась, прочесть что-либо было невозможно, сохранилось лишь слово «Achtung», предостерегающе выделявшееся на фоне ржавчины.

Посреди комнаты стоял деревянный стол, его поверхность была испещрена царапинами, следами от стаканов и неопределёнными пятнами. Рядом – три стула, один из которых был перевёрнут, будто в спешке. На столе, среди пыли и мелкого мусора, лежал шлем войск СС, его чёрная краска местами облезла, обнажив металл, но в целом он выглядел удивительно целым, будто его аккуратно сняли и положили, а не бросили в спешке.

Лёха медленно вошёл в комнату. Его фонарик скользил по стенам, выхватывая из темноты детали обстановки. Он осмотрел стены, проведя лучом по трещинам и следам от креплений, затем направил свет на стол. Луч замер на шлеме, и Лёха замер вместе с ним.

– Опа! – воскликнул он, подходя ближе.

Он осторожно взял шлем в руки, повертел его, осматривая со всех сторон. Внутри, под подкладкой, что-то блеснуло – Лёха нагнулся, чтобы рассмотреть получше. Это оказалась маленькая металлическая пластинка с гравировкой, но разобрать что-либо было невозможно – слишком мелкие буквы и слишком мало света.

– А где твой хозяин? – произнёс он радостно.

Произнёс он это громко, и на его возглас остальные устремились в комнату. Лёха снял свой шлем и надел найденный на голову. Повернувшись к вошедшим, он широко улыбнулся:

– Хэнде хох!

Люда сразу подошла к Лёхе, Аня остановилась в дверном проёме, а Жора, по-деловому, направился к рубильнику. Он уже взялся за рычаг, собираясь опустить его вниз, когда Лёха заметил это. Одним прыжком он подскочил к нему и схватил его за руку, остановив.

– Стой! Не нужно этого трогать, – сказал он серьёзно.

Жора замер, но руку с рубильника не убрал.

– Да это наверняка освещение. Может, свет в тоннеле включится, – возразил он, глядя на Лёху с лёгким вызовом.

Лёха аккуратно убрал его руку с рубильника.

– Или всё взорвётся. Лучше не стоит рисковать, – ответил он спокойно, но твёрдо.

Жора недовольно поморщился, но спорить не стал. Он снял с головы Лёхи немецкий шлем и начал осматривать его.

– Хорошо сохранился, – заметил он.

– Да, горшок в хорошем состоянии. СС. Баксов триста сходу за него дадут, – отозвался Лёха.

Жора положил шлем обратно на стол. Люда тут же схватила его и собиралась спрятать в свой рюкзак, но Лёха остановил подругу:

– Люд, оставь, заберём на обратном пути.

Люда неохотно вернула шлем обратно на стол.

– Ну что, ребята, идём дальше? – спросила Аня, всё так же торчащая у входа.

– Да, не будем терять время, – согласился Лёха.

Все вышли из помещения и продолжили путь по тоннелю, их шаги отдавались глухим эхом в бетонных стенах. Жора вышел последним, но, сделав несколько шагов, внезапно остановился недалеко от входа, будто что-то вспомнив. Он выключил фонарик, и его поглотила темнота. Жора замер, прислушиваясь, как затихают шаги спутников. Сердце билось чаще – от волнения или от предвкушения.

Когда все остальные уже скрылись за поворотом, их фонарики мелькнули вдали и исчезли. Наступила тишина. Только где-то вдалеке капала вода, и глухо цокал бетонный пол под ногами уходящих товарищей. Жора вернулся обратно в караулку.

Он снова включил фонарик. Луч выхватил из мрака рубильник, пыльный и ржавый. Жора подошёл к нему, на мгновение задержав дыхание, и решительно опустил рычаг вниз.

– Да будет свет! – произнёс он, будто бросая вызов самому подземелью.

На мгновение ничего не произошло. Затем раздался глухой щелчок, будто где-то вдалеке сработал механизм. Потом – шум, сначала слабый, но быстро нарастающий, как приближающийся поезд. В тоннеле заскрежетала металлическая решётка, падая неподалёку с оглушающим грохотом. И наконец, заревела сирена – пронзительный, леденящий кровь звук, который эхом разнёсся по тоннелю, нагоняя ужас и заставляя стены, казалось, сжиматься, как пресс.

Жора выскочил из помещения. Из темноты впереди донёсся крик Ани:

– Жора! Жора! Жора-а-а!

Жора бросился на голос девушки. Пробежав поворот тоннеля, он увидел своих спутников за ржавой решёткой, разделявшей тоннель надвое. Люда сидела на корточках у стены, а Лёха, освещая пространство фонариком, находился рядом с Аней, которая вцепилась руками в ржавые прутья решётки. Увидев приближающегося Жору, она протянула к нему руку:

– Жора! – облегчённо выдохнула она.

Лёха отошёл от Ани, вернулся к Люде, сел рядом с ней и достал кемпинговый фонарь. Подойдя к решётке, Жора небрежно пожал протянутую руку Ани, а затем попытался приподнять или сдвинуть решётку. Аня, устыдившись своего порыва, убрала руку.

– Бесполезно, Жора, она очень прочная, – произнесла она, глядя на его безуспешные попытки.

Лёха включил кемпинговый фонарь, и сразу стало светлее. Это немного успокоило Люду.

– Рубильник дёрнул?! – спросил Лёха с явным укором, глядя на Жору.

– Нет, я… не при дамах, отстал по нужде, – соврал тот, отводя взгляд в сторону.

Люда начала тихо подвывать. Лёха поднялся и подошёл вплотную к решётке.

– Обратно пробовал поднять рубильник? – продолжил он допытываться, не скрывая раздражения.

– Да не трогал я его! Может, вы тут что задели? – оправдывался Жора, разводя руками.

Лёха ударил ладонью по решётке.

– А я вам говорил, что тут полно ловушек. Это только первая, – с досадой резюмировал он.

Люда всхлипнула.