Юрий Ра – Знаменосец забытого бога 2 (страница 4)

Вот если бы пошёл с десятиклассницей, у-м-м-м, десятиклассницей! Так, откуда такие мыслишки, отставить эротические фантазии немедленно! Организм, получивший за эти полгода вздрючку мужским мозгом и физкультурой в повышенном объеме, явно ускорил возмужание самого себя. С другой стороны, четырнадцать лет – вполне себе нормальный возраст для начала функционирования половой функции. «Надо повнимательнее посмотреть, что там у меня под носом происходит» - дал себе задание Тимур и пощупал пальцем, не наткнётся ли палец на первый пушок. Робкий и такой незаметный, что прямо невидимый.

Разглядывание отражения в зеркале показало, что никакой растительности под носом пока не видать, брить тем более нечего. Оттянутые штаны с трусами дали понимание, что и там пока с растительностью не богато. Ну и ладно, он потерпит, решил для себя Тимур. Время есть, ресурсы тоже – такого красавчика из себя вырастит, все девки его будут. Именно сегодня он решил, что ему непременно нужны все девки. Не сию секунду и не все прямо для этого самого, а чтоб было из кого выбрать. Не единственную на всю оставшуюся жизнь, а несколько потенциальных партнерш для лёгкого ни к чему не обязывающего комсомольско-молодёжного секса.

Еще один звоночек в пользу своевременности решения о становлении Тимура как секс-символа: отец этого тела летом порывался поговорить о взрослении. Тимур тогда не был настроен на политесы, а потому весьма бесцеремонно оборвал мнущегося и теряющегося мужчину:

- Ты про уголовную ответственность или про половую жизнь?

- Что, про какую ответственность? – Аж вздрогнул отец Павел.

- Ну что с четырнадцати лет наконец-то наступает уголовная ответственность за тяжкие преступления, что надо соизмерять свои действия, не вестись на уговоры всяких подонков вступить в их шайки-лейки или постоять на стрёме. Ты про это?

- Нет, я про другое. Как ты выразился, про половую жизнь. – Взрослый серьёзный образованный мужчина растерял остатки решимости и не мог подобрать слова про пестики и тычинки применительно к своему сыну. Это вам не похабными историями в трудовом коллективе делиться. Тут всяко может статься, не дай бог сын спросит обвиняюще: типа, у вас с мамой тоже такое было?! Как не стыдно, а еще коммунист!

- А, про половую, тогда понятно. Можешь поставить галочку, что провёл инструктаж. Про презерватив как средство контрацепции и защиты от венерических болезней, про беспорядочные связи как форму досуга и про строительство ячейки общества только после института, потому как ранний брак подрывает веру в свои силы и материальное благополучие.

- А ты откуда всё это знаешь? – Не удержался отец.

- Оттуда. Видения будущего, - продолжил Тимур, - слава богам, не моего, вообще.

- А про своё что-то знаешь?

- Не, говорю же, масштаб личности не тот. Про Брежнева видел, он по идее через два года должен умереть.

- Ты поэтому фокус со спором провернул? Думаешь, твой бог прикроет?

- Да чёрт его знает, вдруг. Пятьдесят рублей не такие большие деньги, чтоб не попытаться и не рискнуть. Может, не так кисло всё выйдет, если Ильич не скукожится так рано.

- А там, в будущем, всё сильно не очень? Хотя знаешь, лучше не рассказывай.

- Это да. Во многом знании много печали.

- По тебе незаметно, что ты, Тимур, сильно печалишься.

- Ну… Знания как бы отвлечённые, вроде «Песни о Вещем Олеге».

Тимуру-Василию не хотелось рассказывать отцу, что вся его жизнь прошла под знаком знания о развале страны, было время свыкнуться. Да и не видел он ничего такого, из-за чего было бы сильно жаль утраченное. Если только оптимизма народного жаль, его уверенности в завтрашнем дне. Ну и чувства локтя, ощущения, что все дети в стране общие, готовности ко всему плохому на фоне веры во всё хорошее. В том обществе, из которого он недавно выбыл, всего этого не имелось. Страна, прошедшая через страшные потрясения, словно забыла те жуткие годы и хотела только сладко есть да мягко спать. Василий судил об этом по себе и своим знакомым.

Так вот и закончился его летний секс-ликбез, проведенный батей для галочки. На самом деле, для Олечки, перед которой он испытывал некую вину за свою неготовность воспитать сына по-мужски.

Глава 3 "Михаил Светлов"

Привычки иногда давят, диктуют нам наши действия, делая нас предсказуемыми. А иногда помогают не отвлекаться на мелочи вроде каждодневного выбора. Если у тебя нет предпочтений в одежде, то ты сначала зависнешь в магазине готового платья, раздумывая о цвете и покрое лапсердака, а потом станешь каждое утро подвисать перед гардеробом, принимая решения, во что вырядиться конкретно сегодня. А так ты идешь и ищешь в торговом центре конкретный цвет, фасон, фактуру твоего костюма, утром твой выбор ограничен между белой сорочкой, голубой сорочкой, творогом и глазуньей. Все остальные вопросы давно решены, и привычка рулит за тебя, пока мозг просчитывает действия твои и твоих конкурентов, слова начальника и подчиненных, в офис приезжаешь уже не ты, а снаряд, нацеленный на пробитие брешей в преградах.

Еще предсказуемые и привычные люди всем нравятся. Не за одинаковый парфюм и галстуки, не за привычные дурацкие шутки, а за предсказуемость. Такой коллега для окружающих не обезьяна с гранатой, а встроенный в их мир винтик с чётко обозначенными параметрами. Есть, правда, исключение из правила – решительным агрессивным руководителям порой требуется именно обезьяна с гранатой, которую можно послать на баррикады или на переговоры к партнерам по бизнесу, что порой равнозначно.

Так вот, о привычках: у молодых людей устоявшимся привычкам взяться неоткуда, они открыты всему новому. А еще в Стране Советов принято завтракать и одеваться не в то, что привычно, а в то, что достали, ходить на в тот магазин, который больше нравится, а в тот, где «выкинули» дефицитный товар. В случае Тимура, который был молодым только внешне, отсутствие чего-то незыблемого и привычного по его выбору было сильно раздражающим фактором. Привыкать завтракать тем, что дали, ему не хотелось, а обеспечивать наличие в холодильнике того, что нравится стало тем еще квестом. И на прохождение этого квеста требовалось время. То самое, которого у него был вагон.

Так незаметно для себя воспитанник избалованного двадцать первого века превратился в добытчика из века двадцатого. Да, в отличие от одноклассников он был готов сходить в магазин ради того, чтобы утром на его столе имелся нужный творог и сметана. «Снежок»? А вот это совсем здорово! Нужный творог, то есть достаточно свежий, пусть и недостаточно жирный, для правильной жирности есть сметана. Сыр в Москве-80 купить не проблема, и это правильный Российский сыр, вызревший положенное время, а не капиталистическая скороспелка. Докторская колбаса – тоже пока не дефицитный товар, и тоже качественный. Даже туалетная бумага появлялась в магазинах, но её точно надо было брать с запасом! Газета – не наш метод.

То есть, беззвучное нытьё Тимура было им самим признано необоснованным. Он вспоминал рассказы знакомых о том, как хреново было с обеспечением продуктами в глубинке, особенно в исконно русских землях и в который раз сам себе говорил – повезло. С местом жительства повезло. Тем более в свете его везения, как бы по-дурацки фраза не звучала.

Нормальные продукты обменивают на нормальные деньги, есть такое правило в магазинах. То есть, если не готов на ужин кушать картошку с квашеной капустой в качестве основного и единственного блюда, то надо раскошеливаться. Трясти мошной. Так что набеги на лотки и прочие точки распространения билетиков лотереи «Спринт» стали для Тимура обыденностью. Он с ужасом думал, что если бы попал в маленький городок, то стал бы звездой и мишенью для хулиганов и органов БХСС со своей неистребимой привычкой выигрывать деньги у государства. А в деревне и подавно никакой лотереи, кроме денежно-вещевой у почтальона. И только в Москве-матушке около каждой станции метро по пункту впаривания удачи населению. А тех станций в городе чуть не полторы сотни. Раньше удача кончится, чем он примелькается, если по уму жить будет.

Не без сбоев схема работает, не без косяков. Один билет пришлось отложить до лучших времен, вернее до прихода адекватного родителя с работы, то есть до субботы. Обналичивать пятьсот рублей в одну несовершеннолетнюю моську Тимур не решился. Легко запомнить могут, особенно, если не выдадут выигрыш. Пускай отец выступит в роли добытчика. Хотя нет, это Тимур мамонта загнал в яму и заколол копьём, папе останется только притащить тушу в пещеру.

Денежно-вещевая лотерея… Это вам не «Спринт» вытаскивать из барабана, не спелую землянику на полянке собирать. Лотерея с тиражом, она как огурцы-скороспелки, которые не пойдешь рвать в лесочке, сначала семена нужно посадить на грядке, поливать и ухаживать. Чужая грядка в чужом огороде – не подходящий для Тимура метод. В каждом тираже он покупал по несколько билетиков не ради того, чтоб хапать и хапать, просто он помнил, что несчастный рублик – это тоже выигрыш. Кататься по киоскам и тратить время ради двух рублей он был не готов.

Мы говорили, что Тимур страдает от избытка времени? Время… время такой ресурс, что его нельзя сгенерировать, когда оно тебе срочно требуется, его нельзя подвезти туда, где оно дороже. Максимум, можно скопить грамотными действиями, а потом экономно расходовать. Чирков порой физически ощущал, как текут между пальцами обещанные ему пять лет удачи. Вот только что прошёл час, за который он ничего не сделал, вот еще один. А вчера целый день утёк в никуда. Подставь ведро, собери время! Хрен там, только в детской сказке встречаются злые волшебники, умеющие собирать чужие минуты и часы жизни.