Юрий Ра – Угнетатель #5. Всадник с головой (страница 7)

Самое забавное, что за ту неделю, пока Счастливчик строил арбалет, Мигелю из набранных где-то кусков ткани сшили такой же камуфляжный прикид, что был у Вика. «Такой же» с очень большой, прямо огромной натяжкой, но если сравнивать с тем, в чем ходят тут — то прямо невообразимая крутизна! И карманы, и петельки, в которые, как оказалось есть что подвесить или всунуть. И да, пёстренький костюмчик в самом деле давал сколько-то там процентов к маскировке, это стало понятно на натурных испытаниях. Мигель с Виком и Лео прятались в траве, а добровольцы их высматривали. Лео, третий следопыт поселка, был в обычной одежде, его замечали при прочих равных условиях раньше. В результате и Лео тоже захотел себе пошить такой же костюм следопыта, как камуфло окрестили в поселке. А Вик стал надевать эту одежду только на патрулирование, как специально предназначенную для рейдов.

Очень удачно вышло, что перед тем, как начинать работу над ложем самострела, Вик попросил Джереми «набросать эскиз». Ему сначала пришлось подбирать подходящие по смыслу слова на каталанском языке, а потом долго объяснять, что он хотел сказать. И еще какое-то время доказывать необходимость такого действия.

— Вик, да я знаю, как должен выглядеть арбалет, не волнуйся, выстрогаю как надо!

— А мне не надо как надо, мне надо как надо мне. Не то, что вы всегда делаете, а другое.

— Зачем тебе другое?

— Я следопыт, мне нужно стрелять из седла. Там немного иначе всё обстоит. И Взводить его не получится так, как в пешем строю делается.

— И чего?

— И того. Вместо бычьего хвоста мне нужен хвост как у рыбы.

Виктор не мог просто сказать, что ему нужен приклад — винтовочных прикладов тут никто не видел. И он считал, что целиться, когда хвост упирается в плечо, гораздо удобнее. Да что там «считал», весь мир за несколько сотен лет доказал это с неумолимостью. А то ишь, придумали: на левую руку возложи арбалет самым широким своим местом, правый локоть отставь и обними пальцами хвостовик с готовностью притянуть к нему рычаг… Будет приклад с шейкой, как у нормального винтаря и точка!

После ряда эскизов, сделанных угольком на доске, столяр выстрогал черновое ложе из какого-то легкого и мягкого дерева — образец, который утвердил Счастливчик.

— Вот! Вот так я буду держать арбалет и целиться. Только не через те планки, какие у вас обычно стоят, сам сделаю поудобнее.

— Так тебе вон чего было нужно! Так бы и сказал, что надо ложе выстрогать, как у ружья! — Слово «ружьё» прозвучало совершенно по-русски, то есть с жутким акцентом, но слегка узнаваемо.

— Опачки! А где ты такое видел? — Виктор зарядил фразу полностью на родном языке, но натолкнулся на полное непонимание. Не проехал эксперимент. Пришлось повторять на привычном тут языке.

— У мерсальцев некоторые маги-огневики на войне с такими иногда ходят. Кто бабахой называет, кто магическим жезлом, а кто рыжьём. Ружьём, то есть. Ты, выходит, тоже видел.

— Не помню, но раз рисовал, значит видел, — снова впал в версию потери памяти Виктор. Но сделал себе зарубочку в памяти. Да чего там, схватил бензопилу и побежал по чаще своего внутреннего «я», создавая целую просеку. Уж очень всё намекало на вероятность проникновения в этот мир кого-то очень земного и русского. Того, кто придумал «магические жезлы» с винтовочными прикладами и назвал их ружьями.

Вик попытался разузнать у столяра, чем эти жезлы заряжают, ну там порох, патроны, пули… Но нет, так глубоко Джереми в тонкости боевой магии посвящен не был. Маги огня — это точно, а подробности не про него.

Так или иначе, но за неделю арбалет появился на свет. Не слишком быстро, но и не сильно долго. Мало того, он еще и стрелял! Вместо классической мушки на отсутствующем стволе Вик выковал специальное кольцо на стремени, за которое держат оружие ногой, когда взводят арбалет руками или поясным крюком. А второе кольцо он посадил на планку, удерживающую болт в канавке ложа. Не сказать, что прямо снайперский прицел получился, но после упорных тренировок в неподвижную мишень он начал попадать с пятидесяти метров. С семидесяти шагов, тут расстояния в шагах измеряют. А большего и не надо, луки дикарей и такой дистанции не обеспечивают. То есть стрела летит, но уже как бык поссал и даже одежду не пробивает, если верить местным.

Вот теперь он считал себя полностью экипированным для патруля, что подтвердили и напарники. Мигель и Лео были искренне заинтересованы в третьем следопыте, в три смены патрулировать — больше отдыхать. На первую одиночную разведку Счастливчик выехал во все оружии: палаш на седле, арбалет на нем же, кинжал на поясе, метательные ножи на перевязи поперек груди. Прямо не человек, а машина смерти. И плевать, что палашом он так толком и не научился работать. Если самострел разряжен, ножи разбросаны, а конь захекался, палаш будет единственным, что его отделяет от смерти при стычке с индейцами. Может, ну его, это следопытство? Кому он тут что пытается доказать? Самое странное, что как раз ничего и никому. Просто Витя понимал, что в данном конкретном мире можно занять ровно то место, какое можешь сам себе выбить. В полном соответствии с умениями, амбициями и личной силой. Это аристократы рождаются на всё готовенькое, им сразу все и всё должны, кругом богатство и ништяки. Эти если что и делают, вернее совершают, то только от скуки и желания покуролесить. Не его вариант, не Счастливчика.

Зима, если это можно было назвать зимой, закончилась давно, еще месяц назад. Вик узнал про факт окончания зимы только от своих товарищей, занимающихся полевыми работами. Стало ли теплее? Стало, но как по мнению Вика, так просто осень переключили на весну. Какую они могли зиму разглядеть, он не понимал. Полевые работы закончили, два месяца чем-то другим позанимались, снова вышли в поля. Народ, ау! А где распутица, где снег, где лёд на озере? Вопросы без ответов, тем более что они и вслух не были произнесены. Понятно же, что он где-то ближе к югу Северной Америки, где снега зимой не выпросить. И эти каталанцы так сильно напоминают испанцев той земли, что сразу становится ясно — эти чистить снег через океан не поедут, нет у них такой привычки.

Пустошь откуда-то тоже узнала, что наступила весна, и зацвела вдруг с непостижимой скоростью. Вот только вчера еще она была серая и пожухлая, а сегодня вся пестрит цветами, зелеными листьями и травами всех оттенков зеленого. И сразу заиграл камуфляж, и сразу стало меньше пыли. Даже Мигель, провожавший Вика Счастливчика в его первое самостоятельное патрулирование потом сказал, что издалека даже конь не помогает его заметить. На фоне неба всадник виден, а как в низину спускается, то вроде жеребец без наездника. Чудеса! Пёстрое на пёстром в глаза не бросается.

Было ли страшно патрулировать одному? Виктор сам себя спрашивал об этом и не мог дать чёткий ответ. Опаска есть, а вот такого страха, его не было. Главное что? Как говорили парни, главное — крутить головой по сторонам, наблюдать за местностью. И тогда никто к тебе незамеченным не подберется. Ага, если только не будет лежать за холмиком пару часов, дожидаясь, когда Вик сам к нему подъедет. Но и тогда не страшно — кидай свои клинки в неожиданно нарисовавшегося незнакомца да радуйся, что он был один. Двое? Кидай в двоих и вали отсюда нафиг! Есть фора в минутку — заряжай арбалет и скачи отседова! Короче, в любой непонятной ситуации делай ноги — это главный принцип, самое основное правило следопыта. От него ждут не подвигов, а информации о чужаках. Особенно о краснокожих. Даже так — именно о краснокожих. Белые промеж собой еще не воюют, у них и так врагов полно. Белые ездят в гости, обмениваются товарами, слухами, что та же информация.

Скажете, скучно вот так целыми днями бродить по прерии, обвешанному оружием, а из развлечений иметь с собой кусок овечьего сыра да ломоть хлеба? Это вы в полях не трудились весь световой день. Всю жизнь. Вот где скука, и то живут как-то. А кто не любит такую жизнь, пусть лучше сразу рождается сынком какого-нибудь барона или графа. Тем веселее. Пробуйте, у вас непременно получится! Не получилось? Умрите и рождайтесь снова, однажды обязательно повезет.

Глава 5

Караван

Ночь опустилась на поселок, пять с половиной лет назад выстроенный общиной на деньги и средства, выделенные роднёй на обустройство. Староста и его возлюбленная жена сидели в кровати, неспешно беседуя перед сном. Я как сторонний наблюдатель даже поначалу решил, что они читают, но нет — темновато, да и нет такой привычки у крестьян, пусть и не рядовых. У простолюдинов если есть навык чтения, то книг нет точно. А что сидя спать ложатся — так все сейчас спят сидя, мода такая. Кровати короткие, под спинами у бедных сундуки, у богатых горки подушек, как вот у старосты.

— Что думаешь, Изабелла, упорхнет от нас этот птенчик?

— Не знаю, не знаю. Уж очень он наособицу, не нашего круга парень.

— Думаешь, Счастливчик впрямь из этих, из аристократов?

— Скорее всего. Или бастард, или из младших, или зарубил кого на дуэли и сбёг. Как его привяжешь к нашей деревне?

— Он зарубил? Вик хоть и Счастливчик, а скорее себе ногу отрубит, чем кого-то на дуэли мечом заколет. Если только магией…