Юрий Ра – Угнетатель #5. Всадник с головой (страница 49)

— Арни, сейчас прикинь весь объем вещей, моих и своих, а завтра с утра отправишься в город. Купишь на своё усмотрение пару сундуков под это всё. Деньги дам. Понятно?

— Сделаю.

И снова никаких вопросов. Не рискует ли Вик, что так доверяет слуге? Риск есть, но сейчас он рискует всего лишь небольшой суммой денег, зато сможет оценить качества своего слуги. Находчивость, умение планировать, торговаться, да мало ли что нужно проявить, чтоб закупиться сундуками. Если честно, Вик никогда в таком формате не путешествовал. Родительские чемоданы можно было представить вместо сундуков, но что и сколько туда запихивалось, как оно там размещалось… тайна сия великая есть. Мама определяла все моменты, связанные со сборами в Турцию, и даже грозный суровый папа не мог вякнуть ни слова поперек неё в этом вопросе.

Здесь мамы нет, здесь у него под рукой опытный и профессиональный слуга, вот пусть он и крутится! А то будет опять как тогда. А всего-то сунул любимую машинку в чемодан, когда мама отвлеклась от сборов. Сама виновата — не хотела её брать с собой. Что-то там машинка сломала, что-то раздавила, какая-то тряпочка пропиталась кремом. Подумаешь, маленькое пятнышко в пол-ладони на плате мамкином образовалось, его там и не видно было. Мама увидела, папа сначала морщился от ультразвука, потом морщился, когда наказывал сына. Богатырский замах ремнем каждый раз заканчивался муравьиным ударом по заду. «Родители, как вы там?» — а ведь соскучился по родным.

Оказывается, дорожные сундуки совсем не похожи на чемоданы. И дело не в колесиках, которых нет. Дело не в материале, хотя и в нем тоже. Дубовые доски, усиленные стальными полосами, еще и углы окованы. Такой сундук, если упадет на ногу, сломает не только ногу, но и пол. Но более всего поражали размеры: два «небольших» сундука, чтоб можно было затащить на корабль в одно лицо, были таковы, что в каждый Вик поместился бы легко, даже без применения топора. Виктор моментально понял, какое лицо будет тащить эти гробы «в одно лицо», тем более что Арнолдо это тоже понимал. Укладывать скарб в сундуки взялся тоже Арнолдо, вот и здорово! Тем более, что доставать из них потребное в пути надлежит слуге, а задача Вика — требовать это капризным голосом. Или суровым?

Глава 29

Магия в действии

День сосуществования в одном пространстве с Арнолдо примирил Виктора с его полезностью не только в плане статусного элемента, но даже и в бытовом плане тоже. Оказалось, что многие вещи требуют ухода: там пуговица на честном слове держится, тут клинки не точены. О! Второй палаш под руку слуги покупали сообща, Вик не доверил ему столь серьёзное дело. Оружие, это не епархия слуг. Боевой топор, который от топора-инструмента отличался только длиной рукояти тоже купили, мало ли что в дороге случится. Всякий раз Арнолдо демонстрировал высшую степень равнодушия и незаинтересованности в результате.

Вечером у Вика так заболела душа от этой машинной логики, что он пошел жаловаться к Хвату, подогнавшего такого странного слугу:

— Самсон, вот скажи, ты как думаешь, он реально туповатый или просто своеобразный?

— Да обычный слуга, хуже бывают, поверь мне, я всяких повидал.

— Может, ему просто лень включать голову? — Не унимался в своём стремлении понять человека Виктор. — Обувь чистить не лень, а головой думать неохота. Так может быть?

— Счастливчик, уймись. Сам посуди, если бы все не ленились думать головой, то все поголовно ударились бы в магию. Или в коммерцию. И кто тогда бы согласился носить твои сундуки? Не знаешь. Вот и не возмущайся, а радуйся. Собрался уже? — Плавно перевел тему трактирщик.

— Да вроде бы всё упаковали. Арнолдо занимался.

— Во-от! А ты говоришь, лень головой думать. Он твои мозги освобождает от рутины, цени. Возвращаться планируешь?

— А как же. У меня тут поселок, друзья, дела. — Вик говорил искренне, но Хват смотрел на парня так, словно не верил ни одному его слову.

Этот день не мог не наступить! Вещи перевезены на корабль, шлюпка, выбранная в качестве Витиного логова, подготовлена к проживанию, вернее ко сну, силами Арнолдо. Этот молчаливый здоровяк знал корабль как свои пять пальцев, и команда его тоже знала. Во всяком случае, кислые выражения лиц моряков, которые встречали поднимающихся на борт пассажиров намекали на что-то такое.

Некий не очень сведущий читатель мог бы удивиться странному выбору локации героем, но тут какое дело — запах. Запах трюма, который пока никак не передать с помощью современных информационных технологий, он даже литературным средствам поддаётся с трудом. Представьте себе… а хотя не надо, не представляйте! Вдруг вы коротаете вечер с бутербродом в руке и планшетом на коленях, а тут я со стойкой вонью от кур, овец, бочек с вяленой рыбой, матросов, которые спят на своих лежанках и в гамаках. От дегтя, запас которого всегда имеется в том же трюме, от балласта над килем, в котором вообще чёрте-что перемешано, от преющего в мешках и бочках зерна… Вам оно надо? Просто поверьте, что при всей любви капитана Харальда дер Блома к чистоте и порядку амбре из трюма доносилось знатное. И даже мысль, что Вик принюхается к вони за время плавания, ни коим образом не успокаивала. Скорее даже наоборот, вводила в еще большую грусть.

А еще Виктор подумал, что павлином он по кораблю расхаживать не станет. Все его замечательные костюмы, которые обошлись в немалые деньги, в трюме пропитаются трюмом так качественно, что любое приличное место, посещенное им впоследствии, превратится в трюм. Допустить такого было никак нельзя, никто не станет вести светскую беседу с человеком, от которого так воняет. Вполне вероятно, он преувеличивал, но так чтобы уж совсем.

Так что весло шлюпки в паз мачты, брезент перетянули — вот тебе и шатер готов. Застелил запасным парусом, вот тебе и перина. Только с огнем баловаться не велели, просушенная на солнце и ветру грубая ткань способна вспыхнуть в один миг вместе с пассажиром, что не так обидно, а заодно и вместе с кораблем, что гораздо печальнее.

— Ваша милость, вы точно уверены, что не страдаете морской болезнью?

В этой фразе, раздавшейся из-за спины, неожиданно было буквально всё. Виктор даже повернулся на звук, чтоб убедиться, а точно ли это произнес его слуга. Стоит, смотрит своим обычным нечего не выражающим взглядом, но явно ждет ответа. Он говорить научился, что ли? Морская болезнь? Что за хворь, как её можно подцепить, чем лечится? Ваша милость — это тут причем? Нет, он в курсе, что там, за океаном ко всем благородным обращаются в соответствии с титулами, эту фигню Виктор заучил, чтоб не погибнуть при первой же встрече с аристократами. Они там все на голову ударенные относительно своего благородства и чести. А в Новом мире на все эти детали кладут с прибором.

— Арни, это сейчас что было? Ты разговариваешь? И откуда выплыла ваша милость?

— Отчалили, ваша милость, вы не заметили. Капитан из Северной Марки. На его корабле правила Старого мира. — Такие длинные фразы давались Арнолдо с трудом, это было заметно. Но как слуга он не мог не разъяснить господину критически важные сведения. Так что пришлось разговаривать.

Про морскую болезнь слуга ничего не сказал, но тут Вик и сам что-то такое вспомнил, не то читал где-то, а скорее в каком-то фильме или видосе упоминалось. Морская болезнь — проклятье некоторых организмов, она или есть у тебя от рождения, или её нет. И не лечится зараза такая, кажется. И не зараза, а врожденное свойство, как цвет волос или музыкальный слух. Симптомы? Тошнота, температура, галлюцинации, если он ничего не путает. Блин, нельзя что ли было раньше вспомнить про эту болезнь⁈ А вдруг она у Вити есть, причем в самой тяжелой форме?

Поделать уже ничего было нельзя, корабль ходко шел всё дальше от берега, к тому же уже была потрачена куча чужих денег на подготовку путешествия, так что нет, отступать нельзя. Даже если не брать тот факт, что кроме него этого хренова Пятигорского Жоржа никто не уболтает поучаствовать в освоении материка. А у Виктора какие-то шансы есть. Если тот герцог в самом деле тоже попаданец.

Даже интересно пофантазировать, подумал Вик, что за персонаж там такой. Красноармейская звездочка — значит из послевоенных лет попал сюда. И давно уже, раз целое герцогство себе отхватил. Виктор уже знал, что герцогство — это солидно, это гораздо больше баронства. А баронством был бы их поселок с его полями, но помноженный на четыре или даже на пять. Бароны по здешним меркам мелкая криминальная сошка, которая держит несколько дворов, ларьков и пару магазинов. Они ходят под графом, который их держит в кулаке, даёт им территорию, с которой те собирают бабло. Граф, это серьёзно, он может и завалить своего барона, если тот берега потеряет, и в чужой район зайти с предъявой. Но ставит графа на район как раз король, он даже не смотрящий, а натуральный король, другого слова не подберешь.

А герцог… насчет герцогов аналогии выстраивались плохо. Это каким надо быть безбашенным типом, чтоб расплеваться со всеми королями, хапнуть их территорию, и чтоб за это ничего не было. Витя морально настраивался на танки и самолеты-бипланы, охраняющие границу Пятигорья.

Сто процентов, какой-нибудь комиссар из великой отечественной или НКВДшник попал сюда на горе соседям, заключил для себя наш герой. Виктору не пришло в голову, что комиссар непременно был бы коммунистом и по логике вещей строил бы не герцогство и замки, а свободное общество, причем на целом материке или даже в мире. Те коммунисты, которых он видел, совершенно нормально имели бизнес, дорогие тачки и даже места в Думе, никакой мировой революции они не затевали, у них и так всё было схвачено.