Юрий Ра – Угнетатель #5. Всадник с головой (страница 43)

Если вы думаете, что он размышлял о селянках, то нет. То есть не всё время, периодически герой переключался на глобальные вопросы, касающиеся их поселка с оригинальным названием «Обильный», других поселений со схожей специализацией, шахтерского кластера. Да, слово «кластер» ему тоже приходило в голову, он даже понимал его смысл. Думал Виктор всё еще по-русски.

Так вот, идею уже как-то назвать их поселок приняли на «ура», вот только Витя моментально пресек попытки уважаемых членов общины протащить что-нибудь типа Новой Старой Хрени. Он так и сказал, типа не надо уподобляться Мигелю, чего вы хотите от простого следопыта, назвавшего озеро в честь того, которое осталось на старой родине. И все моментально не захотели быть как Мигель. И то верно, попали в Новый мир, нечего тащить хлам старого. Кто предложил назвать их поселок Изобильным, уже не вспомнить. Потом пошли вариации про Щедрый, Богатый, Великий даже. Обильный на их фоне даже скромно звучал, так что остановились именно на нём.

Робкие попытки предложить всенародное обсуждение названия, сделанные Счастливчиком, были пресечены на корню. Ты что, хочешь, что целый месяц мужчины поселка друг дружке морды били по такому шикарному поводу? И то верно, без повода народ с радостью кулаками машет, а тут это, как его, всенародное волеизъявление! Без доброй драки никак. А так уведомили народ, что их поселок теперь не безымянная деревня, а Обильный, и пусть радуются. И вообще.

Что «вообще», Вику не пояснили, но поглядели в глаза внимательно. Сам допер, что ему надо привыкать к мысли — скоро он будет представлять на старом континенте руководство поселков Обильный и Серебряный. Вести себя теперь придется солидно, говорить степенно, ходить медленно. И в чем-то более приличном, чем камуфло, это ему обсказали с подробностями. Чуть ли не разжевывали этот момент, словно он был настолько важным: «И одежду надо иметь даже еще более приличную, чем прикупленную у шахтеров. Тем более, что она ношеная и с чужого плеча. Шить, только шить у портного, то есть в городе. И да, в городе ни с кем не хлестаться, в войну не вступать, вести себя скромно и незаносчиво. Короче, друг ты наш, собирайся. Опять поедешь в город. Вот доведете караван до реки, погрузите на борт, и сразу в город». Витя так и заснул, вспоминая весь тот бубнёж. Или только его первую половину?

Через день Виктор уже опять «был в строю», объезжал пустошь вдвоём с одним из молодых членов пожелавшим стать следопытом. Понятное дело, что Мигель в этом деле большему может научить, но другу было немножко некогда, он хлопотал по дому. И верно, если они вдвоём с женой отсутствовали в доме целый месяц, можно представить, в какое запустение пришел его дом. А первые ухватки, обращение с арбалетом — это всё и Счастливчик мог преподать.

Было решено, что первый караван к шахтерам до пристани на Серебряной реке поведет Виктор, а обратно они поедут сами по уже знакомому пути. Вик же поедет в город обшиваться и узнавать насчет трансатлантического рейса. Расписания прихода кораблей с той стороны Срединного моря не существует, как и регулярного сообщения. Так что, по сути, ему придется селиться где-то в городе и жить там в ожидании подходящего борта.

Кроме всего того ему было велено крутиться в обществе, набираться лоска и умения не просто бездельничать, а делать это с вальяжной солидностью. Чтоб всяк с первого же взгляда мог понять — перед ним не боец, не разведчик, а солидный господин, дорого ценящий свои слова, представляющий солидных партнеров. Да — не хозяев, не начальников, а именно партнеров. Дом, который буквально сегодня начали строить для него не просто якорь для парня, а один из признаков статуса. Умные умудренные жизнью старшие товарищи понимали: тебя уважают только тогда, когда ты сам себя уважаешь, когда за твоей душой что-то есть, капитал, недвижимость, люди.

По поводу дома для Вика вчера никто ничего не сказал, никто кроме Стива Жеребца. Не самый уважаемый член общины со скверным характером поддерживал свой авторитет только благодаря своему ремеслу, так что его возмущенный крик не изменил решения общины. Тем более, что часть расходов на постройку дома Счастливчик оплатил, причем авансом из своих средств. Мог себе позволить, звонкая монета имелась. И да, еще одним пунктом в повестке было предложение переходить от работы за спасибо к работе за деньги. Нет, крестьяне не превращались в бригаду наемных работников, как это произошло с шахтерами. Просто часть «общака», то есть казны общины было решено пустить на выплаты её членам. И то верно, работают-работают, а что в итоге? Кроме осознания, что ты трудишься на благо своей деревни, нужно еще что-то, иначе желание пахать как проклятый пропадает.

Если кто-то из читателей решил, что путешествие, на которое нацелился Виктор, будет за его счет, то он не прав. Это на дом у него денег бы набралось, не городской, но в поселке. А вот на заморский вояж ему скидывались двумя хозяйствующими субъектами, то есть мероприятие профинансировали поровну община поселка Обильный и владельцы шахтерского поселения Серебряный. Учли всё и с запасом: проживание в городе, плату за проезд на судне, проживание и передвижение по землям Старого мира, и даже деньги на обратный путь. Главное теперь было всё это не профукать. И деньги, и вещи, и транспорт. Впрочем, транспорт Вику посоветовали скинуть в городе. Ездить по городу можно и пешком, ну ладно, ходить пешком. А платить за перевозку коней через море точно не стоит, дешевле при нужде купить новых на той стороне. Благо, Вик уже неплохо разбирается в них, полное убожество не втюхают.

Со стороны, если бы это была весьма информированная сторона, могло бы показаться опрометчивым решение послать в город Виктора одного. Но это если не думать. А по здравому размышлению Совет общины решил, что нет большой разницы, посылать его одного или с двумя напарниками. Риск ровно такой же. Но главным аргументом было понимание, что вендетту никто объявлять не станет. А нападать на члена общины просто так глупо. Торговля уже крестьян с шахтерами фактически уже идет, помешать городские ей не смогли, так что никому никакой пользы от смерти или увечья следопыта нет.

А устранение посла к заморскому герцогу? Не смешите мои подковы, какой там посол⁈ Смешная и несерьезная попытка о чём-то договориться с аристократом обречена на неудачу — это при условии, если его пустят к герцогу на порог. Так это выглядело бы с другой стороны, с той, где сидят городские шишки, если бы они прознали о планах коалиции по отправке Виктора в Старый мир. Чем дольше Виктор обдумывал это, забегая то в право, то влево, тем больше он соглашался со всеми гипотетическими наблюдателями — нефиг его трогать, не стоит он усилий.

Витя даже был готов повесить беджик себе на грудь с таким воззванием: «Не трогайте меня», но чувствовал, что не поймут. Значки и беджики в этом обществе не в ходу. А зря, кстати, гораздо дешевле было бы носить табличку «староста», «барон», «герцог» или «опасный тип», к примеру, чем закупаться дорогим шмотьём, долженствующим исподволь и одновременно однозначно обозначать статус. А опасным типам вообще напряжно: им еще и оружие на поясах таскать приходится, мускулы на себе выращивать, щуриться особым образом, вот уж кому не позавидуешь в их нелегком образе жизни. Об меч, если он длинный, еще и споткнуться можно, с палашом Виктор уже разок проделывал такой финт под дружный смех товарищей.

Когда ведешь караван, тем более, когда ведешь его не первый раз, да по проверенной, даже проторенной тобой дороге, то ощущения совсем иные. Как минимум не глотаешь пыль, плетясь в конце колонны животных, не ощущаешь «аромат» десятков лепешек, оставленных за собой крупным рогатым скотом. Да и конские яблоки тоже не фиалками пахнут.

А когда ты вожак, ладно, не вожак, когда ты следопыт и проводник, то просто тычешь пальцем в линию горизонта, обозначая какой-то ориентир, а потом уносишься вскачь вперед. Давая возможность вожаку подышать пылью, поднятой копытами конкретно твоего коня. А сам только высматривай ориентиры, бди, чтоб караван не нарвался на дикарей, на тучки поглядывай. Тучки и облака, они тоже не просто так в небе подвешены. Как птицы могут обозначить своим поведением засаду, так облака своей формой могут подсказать погоду.

Казалось бы, и что дальше? Какая разница в степи, когда влупит сверху дождем? А вот и есть разница! Если бы тут были ровные как стол крымские степи, через которые когда-то всей семьёй гнали на батином автомобиле, то и пусть дождь. А вот в таких, где то лощина, то холм, то низина, тут можно сильно влететь. Мигель научил его этой мудрости — не дай бог оказаться в сильный дождь в лощине — смоет водяным потоком, который неожиданно собирается там, где не было никакого намека на воду. Недолго и утонуть, а как минимум растерять свои пожитки, лошадей и скот. Так что, видишь вдали грозовые тучи — загоняй караван на возвышенность и пережидай ливень.

Очередной успешный перегон сделал еще немного авторитета Счастливчику как следопыту, его и так в поселке начали уважать уже достаточно давно, а сейчас и пуще того. Люди, они не слепые, они видят тех, кто выбивается из общего ряда. И если общество не гнилое, то не шипят в стороны выскочки, а поддерживают его, если нос не задирает. Забавное дело, пришлому в высоком статусе нос задирать можно, а своему, подросшему до той же ступеньки — ай-яй-яй! Непонятно как Вик стал своим, немногим более года прошло, а он свой. Да, маг, да вроде как благородный, но вот поди ж ты, свой!