Юрий Ра – Сохраняйте спокойствие! (страница 17)

— «Агата Кристи» из Свердловска. Новая совсем вещь, услышишь скоро.

— Так что, мне просто поверить тебе в то, что бога нет?

— О том и речь, что человек должен не верить, а искать ответы. Всю свою жизнь искать и думать, не доверяя чьим-то подсказкам. Даже моим

— Кстати, а почему ты перестал играть? — Вот как у неё получается перескакивать с одной темы на другую? Ведь какие-то переходники должны быть, что ли. Но нет, Жанне они не нужны. После вопроса про смысл жизни сразу вскакивает вопрос про какую-то ерунду.

— Почему-почему… Потому что хреново получается. И голос не очень, сильно не очень, если мягко выразиться. И гитара плохо даётся. Одно расстройство для ушей и пальцев.

— А мне нравится. При мне пой, сколько хочешь.

— Ладно, так и буду делать. Под гитару или в караоке.

— Это что за штука такая?

— Японцы придумали, караоке у них сейчас самая модная фишка. Запускают популярную песню в баре, вернее только музыку без певца, а на телевизоре идут слова в качестве титров. И все посетители поют.

— И чего в этом такого? В чем смак?

— Не знаю. Может, так не страшно, что слова забудешь при людях. Там у них все стесняются показаться смешными.

— Фигня, не для наших людей. — Пожала плечами Жанна, отправляя на свалку истории такую популярную в мире развлекуху. — В деревне как кто-нибудь вжарит на баяне что-то, так все хором поют. И никакая подсказка не нужна, и телевизор с магнитофоном тоже.

— Да ты, я гляжу, специалист по фольклору. Когда только видела и где?

— К родственникам ездили в прошлом году в деревню, так что я в курсе, чем живет сельское население.

Во как, наша будущая артистка в курсе, чем дышит простой народ. А я всё думаю, что городское создание тискаю, а она даже поросёнка вживую видела! От гусей бегала! Хорошо, что я непьющий, а то под скромную закуску выведал бы все тайны девичьей души. Опять. И самое смешное, что нет во мне той усталости душевной и нежелания её слушать, чего я так боялся первые годы второй жизни. Самое последнее дело — жить среди людей, которых презираешь. Видать, рано мне в боги.

Когда сидишь у костра, то ощутить момент, когда стемнело редко получается. Вот вроде минуту назад оглядывался и видел синеву вечернего неба, а уже темнота кругом, хоть глаз коли. И вдвойне неохота отходить от круга теплого света. Прав был писатель-фантаст, уже не помню его фамилию, вычурно высказавшийся о костре: «Телевизор современного человека подобен костру первобытных предков. С той разницей, что не греет и светит только с одной стороны». Как я понял, он вел к тому, что мы сидим у телевизора и пялимся в него целый вечер не ради информации, а затем же, зачем подходили к костру многие тысячи лет — чтоб было не так одиноко в ночи.

Однако всему приходит конец, нам не просидеть у огня всю ночь, так что собираемся, Жанна! Все вещи в сумке, осталось залить огонь и ехать в Москву, в двадцатый век.

— Жор, я надеюсь, ты будешь его тушить не по-пионерски?

— Ты и этот секрет знаешь?

— Нашел секрет! Небось и в лагерь ездила, и в деревне с мальчишками в лес бегала.

— Вот только без этих подробностей, ладно. Я не хочу слышать, как ты разглядывала пиписьки у мальчишек в детском саду.

— Фу таким быть! Ничего я не разглядывала! Весь вечер испортил мне.

— А кто первый начал разговор про пионерскую традицию? То-то же. И вообще, мы с тобой взрослые люди, а люди периодически писают, даже принцессы и балерины. «Греческую смоковницу» смотрела уже?

— А ты смотрел? Хотя кого я спрашиваю, мне кажется, ты вообще всё смотришь и слушаешь, что новое выходит. Типа служишь в отделе цензуры КГБ и просматриваешь все новинки кино и музыки. Кроме детских передач. Признавайся уже!

— Не кроме. «Спокойной ночи, малыши» мы тоже просматриваем. Мало ли что из того, что под столом творится, на экраны попадет.

— А что там творится-то?

— Ну прикинь, придет тётя Света на передачу в юбке по колено, а у неё под столом два мужика сидят и Хрюшей со Степашкой управляют. Засмотрятся да ляпнут чего недетское.

— Вот же ты кобель озабоченный!

— Кто-то против?

— Кого-то ты сейчас отвезешь у себе домой и будешь делом доказывать свою порочную сущность.

Глава 10

Шоколадница

Я человек спокойный, тем более в моменты, когда всё идет по плану, причем по моему. Одна проблема — бывают такие моменты в жизни, когда в голове пусто и нет никаких планов. В такой ситуации любая движуха вокруг меня мною же априори засчитывается как исполнение планов. Смешно? А зато нет повода переживать, расстраиваться и вопрошать небеса «Как так-то⁈» Такой вот я позитивный человек последние лет сорок. А то, что окружающие считают господина и товарища Милославского пофигистом — ну и ладно, это тоже часть плана.

В строгом соответствии с планом свою героическую службу я немного проспал, Жанка проспала училище. Но есть нюанс — она повернулась на другой бок и сказала волшебное слово «хусим», а я понесся на площадь Дзержинского. И уже по пути соображал, с кем таким мне пришлось встречаться утром, что я задержался с прибытием в офис. Думаете, не придумал? Ну не придумал, и что? Долгову доложился, что участвую в инициативе отдела оперативных игр (что совершенная правда), а Онегину ничего не сказал. Я же не выскочка стучать на сотрудника отдела аналитики. Тем более, на себя. Если он придет и спросит о причине моего опоздания, я честно скажу, мол прорабатывал моменты силового давления на клиентов. Но вряд ли он начнет мой рабочий график контролировать — не принято это здесь. Кто-то решит, что я хорошо устроился, и будет прав. Иметь столько лет трудового стажа за плечами и не научиться устраиваться — это надо быть конченным идиотом. Или гением, повернутым на своём чём-то, на чём все гении кукухой едут. Я не гений, а просто талантливый человек.

Но как этому талантливому человеку не хватает простого человеческого мобильного телефона! Может, Гуревич уже давно созрел и бегает, высунув язык, в поисках меня? Ага, днем я на службе, причем телефончик своего офиса никому не даю. Вечером снова где-то, а ночью ему звонить не даёт еврейское воспитание. Евреи, они такие, у них в бизнесе принято сначала использовать все приличные инструменты, а только потом переходить к силовым. Наши бизнесмены тоже так себя ведут, но у них линейка приличных методов сильно короче. Буквально с Гулькин хрен.

— Короче, Милославский, берешь руки в ноги и чешешь в МГУ. Там ловишь своего Корчагина и ставишь ему предварительную задачу: подобрать команду единомышленников. «Новая газета», все дела, демократия, незашоренность, попа с ручкой… Направление ты уже знаешь, проговаривали. Будет бузить — устрой истерику с заламыванием рук. Ломай комедию, пальцы, но вечером на столе должен быть рапорт о начале проекта. — Моё словечко, а то раньше мои коллеги всё больше операции норовили проводить. Те еще хирурги с руками по локоть в вишневом варенье. А «проект» — это помягше, это слово ассоциируется у народа с архитектурой и строительством. Карандашные линии на ватмане и лёгкий матерок на стройплощадке, взъерошивший волосы даже под каской, куда приятнее полостных операций с криками «Зажим! Отсос!»

— Так точно, тарщ капитан! Руль в руки — и на журфак! А там уже шаркающей кавалерийской походкой к заместителю декана, да? Андрей, ну решили же, что связь редакции с Конторой не палим.

— А ты что предлагаешь? — Долгов собралсяи явно приготовился поспорить.

— Перехвачу его на нейтральной территории, сядем рядком, поговорим ладком.

— Ну и действуй тогда, как знаешь. Чего я тебя учу? — Это когда он меня учил? Ах да, было дело.

— Не переживай, Андрей. Нормально всё будет, сделаем из попаданца полезный ресурс. Нормального советского человека из него уже не выйдет, но хоть что-то будет.

— Да ты сам, Жорж, на нормального советского гражданина не тянешь. Чья бы корова мычала.

— А за то и цените. Фиг бы вы тогда меня посылали к этому мутному Михаилу. Подобное лечится подобным. Я погнал.

И я погнал. Домой, у меня там пет некормленый лежит. Хомо сапиенс сексапилс одна штука. Одна очень горячая штучка. Дома меня ожидал сюрприз, не скажу, что неприятный, но настораживающий. Как бы так объяснить, чтоб было понятно… Порядок был в доме, и не мой суровый мужской порядок, а какой-то тотальный, какой бывает только после женских рук. Причем руки эти управлялись головой, считающей себя как бы на своей территории. Страшно это. Уезжаешь из своей квартиры, а через полдня возвращаешься в «нашу». И уже носки боязливо прячутся где-то, где ты их никогда не найдешь, боксерская груша оттянута к стене, словно неродная, а над полом витает дух влажной уборки. Нет, Жанна и раньше мне помогала периодически, но именно что помогала, без фанатизма.

— Ты чего, порядок тут наводила?

— Если ты вернулся сказать спасибо, то чуточку рано. Я еще не всё доделала. Квартира у тебя запущенная, Милославский.

Вот как понять, почему я то Жорж, то Милославский? Это может быть как-то связано с отношением девушки ко мне или это чисто от её сиюминутного настроения? Или всё еще глубже, и в обращении заложен какой-то ментальный посыл? Тогда это печально, потому как до меня никакие посылы не доходят, я мальчик.

— Не, я не за этим вернулся. То есть, спасибо большое! Так чисто тут никогда не было, ты вся такая умница (устал уже, пора заканчивать), что бы я без тебя делал!