Юрий Ра – Прекрасное далёко (страница 40)

Когда Герасимов читал новый роман Стругацких «Трудно быть богом», его зацепила эта формулировка вины неведомого персонажа книги – хотел странного. По сюжету это было достаточным основанием для казни. В Советском Союзе за такое не казнят, но могут подвергнуть остракизму. Если странное не будет признано полезным с идеологической точки зрения. Тут оно как: мечтаешь засадить Марс яблонями – ты оптимист и новатор. Требуешь бесперебойного снабжения продуктами и культурного обслуживания – а это уже как карта ляжет. То ли ты вскрываешь отдельные недостатки и борешься за социалистический подход к хозяйствованию; то ли ты критикан и очернитель. А кто решает? Всё решают товарищи наверху, а не Румата Эсторский.

Хрень какая в голову лезет, подумал Герасимов и откинул хрень подальше. У него сейчас встреча с отрядом, который он не видел целые сутки с того момента, как потерялся. Тут важно не пережать. Чтоб не догадались, что потерялся во времени на полгода, чтоб не поняли, что потеряшка вполне нормально жил без товарищей.

- Ого! Народ, смотрите как Семену повезло! Какую зверушку нашли!

- Это не одному Семену, это нам всем повезло! А то пришлось бы руководству нового зама искать. Пришёл бы какой-нибудь индюк напыщенный, вот бы мы взвыли!

- Я смотрю, вы мне искренне рады.

- Коль, это точно! Где был, что делал?

- Заблудился. Блудил. Спал, палил костёр, ел.

- Шишки?

- Не, он человек взрослый, Герасимов без банки тушняка и ножа со спичками до ветру не ходит.

- Кстати, хорошая привычка. Всем рекомендую, товарищи! – Голос Николая посуровел, он опять был не туристом, а начальником. – Нам всем очередной урок. Как легко на маршруте потерять товарища, как опасно употреблять алкоголь в том же походе, как важно в походе всегда иметь с собой минимальный набор выживания.

- Да ладно нагнетать! Тут ничего опасного нет.

- Ага. Только у меня ночью медведь сало с хлебом украл.

- Ты гонишь! Где?

- Карта есть? Давай, место укажу.

- Карта у Федора. Принести?

- Блин, я же пошутил! Если бы я знал, где нахожусь, да если бы карта под рукой была, разве бы я сутки блудил? А про медведя – поговорите с местными. Сто процентов подтвердят.

- А медведь большой был? А ты испугался – Начали закидывать вопросами девушки. После медведя они уже ничего не слышали, вернее не воспринимали.

- Медведица молодая, судя по лапам. Будить не стала, вежливая оказалась.

- А почему именно медведица?

- Так следы медвежат тоже были.

- А мы дураки ходим безо всего!

- Не дураки. Не безоружные. – Вклинился подошедший Фёдор. У меня в рюкзаке ружьё есть. Просто оно разобранное, чтоб лишних вопросов не было.

- Так ты знал про медведей?

- Нет, конечно. Но на всякий случай как старший группы взял. Лес – он несерьёзных людей не любит. Вот вам живой пример.

Глава 23 Автоколонна

Отряд, не заметивший потерю бойца, искренне обрадовался возвращению блудного сына. В этот раз затевать шумный праздник по поводу успешного завершения похода не стали. Успех был несомненный, но не из тех, какими принято хвастаться: нашли своего потеряшку живым и здоровым. Из всего этого шумного бардака по большому счету выиграла только Светка Шульженко. Николай подошёл к ней, заговорщицки приложил палец к губам, мол секретик, а потом вручил шоколадку «Алёнка», большую-большую. А потом вообще! Дал куклу. Новую явно ненашенскую, с волосами, глазами, не нарисованными краской, а как настоящими, в модной одежде, которая блестела как у принцессы. И в сандаликах, которые снимаются и надеваются, как у настоящей девочки. Уже уходя из деревни вместе с группой, Герасимов понял, что сделал. Он создал случай, который никогда не выйдет из головы девочки, теперь-то Светка его и запомнила навсегда. Именно после куклы он стал тем самым Николаем Герасимовым, которого пятидесятилетняя Светлана Селезнёва узнает с первого взгляда.

«Мдя, вон как оно происходит. Ломаешь ход истории, оставляешь следы в прошлом, а они все уже включены в список деяний и свершений. Так что ли? Как так, я сейчас только задумал какую-то штуку, а там в будущем она уже привела к неведомым последствиям. Непросто осознать и переварить такое, можно несварение мозга заработать невзначай» - Николай немножко испугался таких последствий для себя, а потому дал самому себе слово больше о таких вещах не думать. Во избежание, так сказать.

Поход откровенно не удался, кто-то считал виноватым в этом Герасимова, а кто-то так не думал. Эти вторые понимали, что молодой руководитель может обидеться и отыграться потом. Может даже сильно потом, но от того не менее болезненно. Поэтому самые осторожные высказывались в том смысле, что весь коллектив слажал, нормальная группа вряд ли потеряла бы своего товарища так, что хватились его только через несколько часов. Зато в остальных пунктах всё было в норме. Продуктов хватило, никто не заболел, а самое главное – на место встречи с автобусом они пришли в оговоренное время. Что всех порадовало, так это ответная пунктуальность автобуса.

С другой стороны, а как иначе могло быть? Если учитывать, что дело происходит в Стране Советов, а водитель автобуса работает в той же автоколонне… Товарищи потом сто раз припомнят, как два часа в чистом поле, на пронизывающем ветру, под ледяным ливнем ждали бессовестного Володьку. А то, что было теплое лето, рядом деревья щедро раздавали тень, никто не вспомнит, такой у нас народ гадкий. А то еще нарядчица забудет подать его в табель на оплату. Бегай потом, разбирайся, почему не начислили зарплату. Личная ответственность, она мобилизует и дисциплинирует. Только что ехали через какой-то заштатный городишко, так там на центральной улице большущий плакат висит: «Хочешь покупать качественные товары, сам производи достойную продукцию!» Это перебор, конечно, привязывать качество товаров к качеству труда советских граждан, но воодушевляет. Должно воодушевлять.

Николай вертел головой, вглядываясь в привычный пейзаж, и видел всё по-новому, не как раньше. Прежде всего в глаза бросались плакаты. Не реклама, а лозунги. «Мир крепи трудом своим!» - наивно. «Наша цель – коммунизм!» - смело, такой лозунг забавно бы смотрелся рядом с артиллерийским училищем. «Слава труду!» - весьма по-советски звучит. В двадцать первом веке совсем другие слоганы, потому как цели другие: «Зачем выбирать, что купить? Покупай всё!» И такое резюме с придыханием: «Ведь вы этого достойны!» а еще сразу по глазам резануло и заставило скривиться как от зубной боли – вдоль дорог ни одного заброшенного здания. Все эти кайбаши, как говорят в Донецке, кильдимы, как выражаются тут, бытовки, мастерские, кладовые, кубовые… Все здания технического, бытового или промышленного назначения при деле, наполнены людьми и жизнью. Блин, это ж сколько страна потеряла рабочих мест, рабочих рук, рабочих людей!

Хрен с ними, с идеологическими тонкостями, политическими распрями и проигранной холодной войной. Главная утрата – люди! Те самые, которые строили коммунизм или просто жили от получки до получки. Как там Светлана говорила? Можно ли принуждать людей быть людьми? Что-то в этом роде. Здесь и сейчас коммунисты именно что чуть не силой заставляют людей думать о большом и высоком, верить, что они не просто ишачат на дядю, а строят будущее для своих детей. «Да уж, понесло меня. Эдак на самом деле придётся в партию вступать» - сам себя одёрнул Герасимов.

Вступать в партию в их семье было не принято. Отец с матерью считали, что если ты на самом деле хочешь чего-то добиться, то у тебя для этого есть руки и голова. А покупать «проездной», как батя называл партбилет, это для ловчил и карьеристов. Сам Герасимов-старший карьеру делал руками, причём пресловутая карьерная лестница вела его всё ниже и ниже по мере выработки антрацитных пластов. Горнорабочий очистного забоя шестого разряда отцов потолок, выше или глубже которого уже не зарубиться. Космонавту могут дать вторую звезду Героя, а у горнорабочего выше шестого разряда ничего нет. «Интересно, успокоился он уже, что сын не пошёл по стопам отца, или еще пошипит? Надо ехать в Донецк, давно дома не был» - решил Николай. Прошлый раз, когда он был у родителей, случился примерно год назад во время очередного отпуска. Формально прошёл год, а на самом деле для Николая все полтора, если учитывать его путешествие в прошлое. Тот самый случай, когда биологическое время не совпадает с календарным.

Когда автобус въезжал на территорию автопредприятия, проснулись все самые записные сони, начали готовиться к высадке. А завидев привычную «Татру», блестящую свежей краской кузова на постаменте, все радостно загудели, ведь самое прекрасное в путешествии – это возвращение и возможность сказать, что всё получилось. Вот интересно, директор заставлял каждый год прокрашивать кузов автомобиля-памятника, а кабину трогать не велел. Чем-то ему была дорога именно старая краска на кабине. «Эх, старушка-труженица, будешь ты стоять всеми брошенная в том времени, когда по нашей автоколонне будет гулять только ветер» - вздохнул мысленно Коля. Было грустно. У него вообще после возвращения состояние было такое, словно он вернулся в дом, где провёл детство, и осознал, что давно вырос и из кроватки, и из игрушек, и из книжек. Произошла переоценка ценностей, не радуют солдатики, не забавляют приключения героев детских книжек. Глаза цепляются за облупившуюся краску, а на плечах груз взрослых забот и проблем.