Юрий Ра – Прекрасное далёко (страница 2)

Пока день, большинство идет в брезентовых штанах и таких же штормовках с пришитыми оборками от клещей, но некоторые форсят голубыми спортивными костюмами на молнии. Понятное дело, в спортивках легче и не так жарко, а зато через трикотаж и комары прокусить могут, и разодрать есть немаленький шанс. А брезент, он и в Африке брезент. Хоть стой, хоть падай – ничего ему не будет. Как кто-то пошутил сегодня: «Если я сорвусь в обрыв, вы фарш вытряхните, а штормовку постирайте и Феде сдайте – она у него под отчетом». Смех смехом, а очень удобно, что комсомол взял на себя большую часть вопросов с экипировкой. Это в больших городах типа родного Донецка есть пункты проката, в которых всё есть. В Магнитогорске прокатная контора другая, там кроме фотоаппаратов и гармошек ничего из туристического снаряжения нет. «Гармонь не относится туристической снаряге? Ну извините, другого не держим. А то, может, возьмёте? У костерка как растянете меха, как споёте душевно… Берете?» - из пункта проката Николай чуть не галопом убегал от заботливой тётушки, так и не всучившей ему гармонь вместо рюкзака.

Машинально Николай прикидывал, пройдут ли машины родной автобазы к деревне по той дороге, по которой они топали. А еще считал в уме, во что обойдётся ему восстановление той машины, которая скатается сюда, а потом вернется своим ходом после такого путешествия. Выходило не очень дорого, если в человеко-часах считать. Потому как лето держится приличное, дороги сухие. Да чего гадать-то, вон на грунтовке следы от шин, так что катаются люди и здесь, возят всякую всячину, необходимую для нормальной жизни в деревне. Но свои машины Герасимов здесь встретить не хотел бы. Кстати говоря, до начальной точки маршрута отряд везла вахтовка автоколонны – «ГАЗ-51» с пассажирским кунгом. По асфальту, потом по гравийному покрытию до опушки редкого леса, назначенного стартом и финишем. «Эк ты, брат, втянулся в свою работу! – подумал сам о себе Коля – в турпоход пошёл, а сам износ прикидываешь, да думаешь, кого ставить на работы». Впрямь, глупость какая-то, надо отпускать из головы эту муть, отдыхать душой и телом.

Деревенька не была какой-то серьёзной необходимостью на маршруте. Провиант весь имелся в наличии, в рюкзаках за спиной, а ночевать в деревне? Не затем молодежь рвалась на природу в лес, чтоб потом по сеновалам да сараям мышей распугивать. Единственная польза от населенного пункта – вода. Федька так спланировал маршрут, что на старте у каждого туриста с собой было всего по литру воды. Сейчас уже и того не имелось, но так и задумывалось: в колодце можно будет запастись водичкой под завязку. На подходе к деревне опять встретились стога, по виду прошлогодние. Николай в очередной раз подивился местной особенности – от Урала и дальше, по словам бывалых, стога сметывают не просто внакладку, а сначала из жердей ладят помост, на нём ставят высоченные колья, по три штуки, заточенные как карандаш у справного чертёжника. А вот уже на эти колья нанизывают скибки сена, поднимая овальный в сечении стог. Видимо, такой способ помогает удержаться стогу при сильном ветре. Ах да, еще такой стог удобно везти в деревню по снегу, помост привязывают к трактору или лошади вместо саней и тянут всю конструкцию на подворье или ферму.

Вот и окраина деревни, только что шли по просёлку, а еще пару шагов – и отряд зашагал по улице. Хотя, разницы никакой не почувствовалось. Ну разве что пыль погуще. Крайнее подворье как обычно было самым обширным, огороженное низким и редким заборчиком, оно радовало глаз суетой взрослых и обилием детишек. Мелюзга сидела вплотную к низкому заборчику на какой-то куче соломы, непонятно зачем накрытой рваным тулупом. Возраст самый бандитский – от шести до восьми лет, рожицы перемазанные, все сидят довольные и что-то грызут.

Когда Николай подошёл поближе, он увидел, что грызут дети не леденцы на палочках, а куски свиных ушей. И сразу он ощутил такой знакомый запах крови, палёной шерсти и свиного дерьма. Ничего себе, неужто кабана забили в такую неурочную пору? Как-бы в подтверждении его слов куча соломы завизжала, затрубила так, словно внутри открылось окно в ад, потом резко приподнялась и помчалась вместе с сидящими на ней детьми. Забор? Какой забор выдержит такой рёв и натиск? Теряя детей и солому, нечто странное неслось на группу туристов. Непонятно каким чудом, видимо благословением комсомольского вожака, туристы не застыли истуканами, а рванули в разные стороны от рваного тулупа и забитой осмолённой свиньи, которой забыли сказать, что она уже всё. На тулупе на грани слышимости излучала высокочастотную трель последняя оставшаяся там девчонка. Герасимов тоже рванул в сторону, тоже не попал под удар адской торпеды. А когда оглянулся на унесшуюся в поля несчастную зверюгу, оставляющую кровавый след, почувствовал странное шевеление в груди. Блин, как так? В его руках копошилась крепко прижатое к груди грязное дрожащее существо. Это что, он не просто в сторону отскочил, а еще и ребёнка с туши сдернул? Наверное, так и совершаются по-настоящему эпические подвиги, когда человек не контролирует себя, когда тело живёт своей жизнью от мозгов.

- Дяденька, пусти! Задушишь же!

- Ты кто?

- Я Светка, Шульженков дочка я, вот из этого дома. – Перепачканный палец указывал на дырку в заборе, где и началось это светопреставление.

- Живая, Светка? Испугалась?

- А то! Я сижу, а оно вдруг как прыгнет! А потом как поскачет! А все как заорут! Мрак. А мы кабана забили уже, даже кровь пили. И мне тоже налили как большой. А он всё равно как вскачет! А теперь что, он совсем убежал? А как же Нинку замуж выдавать, если мясо не продадим? А Нинку никак нельзя обождать, её срочно надо, пока пузо не надулось. Папка говорит, ей скоро парашют нужен будет вместо свадебного платья…

Девочка как включилась на передачу, так и вещала, не то кнопка переключения на приём сломалась от душевных переживаний, не то по жизни западала. Николай поставил пулемётчицу-говорунью на землю, более всего его волновало, как далеко убежит свинья, поймают ли её хозяева, будет ли смертница отбиваться или уже околеет. Но нет, и свинья скрылась за горушкой, и её преследователи – увидеть ничего не получится.

-… а я им говорю, если и мне не дадите свиное ухо, я ваши покусаю! – Оказывается, Светка еще не замолчала.

- Николай, ну ты дал стране угля! Как же ты смог-то?! Прямо чистый тореадор!

- В смысле?

- В смысле, что к кабану рванул, словно забодать его хочешь, а потом такой выгнулся, девку хвать с холки! Кабан мимо просвистел, а ты такой стоишь как ни в чём не бывало! Герой!

- Так а я чего? Я ничего. Вдруг бы скотина её стоптала?

- Деревенский, по ходу?

- Не так чтоб совсем, но подворье своё у родителей есть. Мать на нём трудится.

- А отец?

- А отец в шахте трудится, ему не до скотины.

- Фёдор, ты видел, какой Герасимов подвиг совершил!

- Видел-видел! На его месте так поступил бы каждый.

- А чего ж ты не поступил? В канаву летел как пуля.

- Видать, я не каждый. Мы с тобой, Семен, оба оказались не каждые.

Глава 2 Потеря и находка

- Нет, дорогие товарищи! Мы вас так просто из деревни не отпустим!

- Да как так, у нас же маршрут, комсомольское задание.

- Вот отпразднуем такую славную встречу, посидим как люди, в баньку настоящую вас сводим. А поутру свежие и отдохнувшие вы и пойдете по своему маршруту. Куда вы вообще намылились, если не секрет?

- Да какой секрет, хотим дойти до заброшенной сейсмологической станции, она у вас где-то неподалёку. За Коровьим перевалом. Знаете такую?

- Ну… что-то такое слышали. Когда-то. Место дикое, никого и ничего там нет. И надобности туда шляться тоже ни у кого нет. Ученые оттудова и съехали потому.

- Почему?

- Транспортом добираться очень долго, круголей таких давать приходилось, что ужас. А пешком много не унесёшь. Вот они помыкались-помыкались, да и прикрыли свою рабораторию. Тьфу, лаболато… станцию закрыли. Не ходим мы туда. – Дядька неизвестного звания и должности, но явно главный в деревне слегка посмурнел лицом. Ему явно было неудобно оттого, что он не мог дать проводника туристам, таким хорошим людям, сходу спасшим дочку лучшего комбайнёра и механизатора. От пришлых переговоры вёл комсорг, для него было важно, что все организационные моменты именно на нём. Он бросал благодарные взгляды на Колю, не пытающегося перехватить командование. И вообще Николай повел себя как мужчина, надо статью про него сочинить или агитационный листок. Мол, героизму всегда есть место в жизни, а комсомольцы всегда в строю. Или что-то в этом роде. Даже странно, что Герасимов не вступил в партию. Эдак он выше зама никогда никуда не вырастет, надо ему подсказать этот момент.

Всё-таки Федька скала! Железной рукой и авторитетом комсорг таки не дал превратиться дружеским посиделкам во имя смычки города и деревни в разнузданную пьянку. Хотя до бани дело так и не дошло, отряд не потерял ни одного бойца. Или не заметил потери. Раннее утро, туманное как в одном романсе, подняло руководителя экспедиции на ноги, а уже он поднял всех своих, дабы по холодку уйти подальше от деревни, туда, куда не ступала нога местных, которым нафиг не надо карабкаться по неудобьям. По косогорам и осыпям, где дурная корова ногу сломает, а нормальному человеку вообще делать нечего. Народ в автоколонне дисциплинированный, знали, на что подписывались. Встали, сполоснули подопухшие рожи водичкой и пошли. Девушки выглядели бодрее, тем более что они и пили чисто для поддержания компании. Опять же им не привыкать вставать в несусветную рань, женская доля такая.