Юрий Ра – Офис (страница 3)

— Погоди, я так и не поняла: ты ждешь момента, когда они повышаться перестанут?

— Ну как бы да. Вот только такое время не наступит никогда.

— Тогда я тебя опять не поняла. Ты чего хочешь, купить квартиру в Москве сейчас, пока они еще не очень дорогие, а продать в Новоузловске потом, когда они подорожают?

— В идеале — да.

— На какие деньги?

— Не знаю.

Фролов уже прикидывал варианты, и каждый раз у него не сходилось. Взять кредит тоже не получалось — его давали под такие проценты, что сразу вспоминалась старушка-процентщица Достоевского. Причём с той разницей, что у старушки под рукой имелась своя служба безопасности, а у службы биты и пистолеты. Так что решить вопрос досрочного погашения кредита вместе с кредитором никак бы не получилось.

Был вариант продать их дом, добавить денег из банки и купить квартиру, но Пётр боялся. Боялся того, что во-первых, между продажей и покупкой могло что-нибудь случиться на рынке такое, что цены подскочат. И в результате семья останется с деньгами и без жилья. А во-вторых, он боялся попасть в ситуёвину, когда его кинут так, что он останется и без жилья, и без денег. Одиночкой быть хорошо, но иногда неуютно. И как минимум один раз он уже убедился в этом. Когда с цыганами воевал, кемеровские бандюки помогли здорово. Глупо это отрицать. Если держать в голове такой вариант развития событий, то что? А то! Уж лучше проесть вырученные деньги, тупо прогулять их за год, потратить на семью, чем своими руками, чистыми и золотыми, отдать в загребущие лапы мошенников, кидал и грабителей.

Лене он все эти расклады озвучивать не стал, чтоб не пугать. Ну и немного боялся её решительного одобрения того самого варианта, который «прогулять». Потому как план прогулять деньги в голове женщины может превратиться в нечто, никак не соотносящееся с планом мужчины. И плевать, что в большинстве случаев гордые носители причиндалов уходят в загул без составления чётких моделей потери бабла. У них есть примерное направление движения: тачки, кабаки, фемины, алкоголь, казино…

Нормальная половозрелая женщина проматывает деньги в других местах, тех, куда путь мужчине не то чтобы заказан, его туда калачом не заманишь. Особенно, если женщина замужем как раз за ним, и у них есть дети. Шопинг, Сочинг, маникюринг, интерьеринг — вот только малая часть тех процессов, на которые замужняя дама готова спустить капиталы своего мужа. И только маникюринг с массажингом не связаны с детишками, во всех остальных случаях дети прилагаются.

Кто-то мне не поверит, мол нормальный мужик тоже вполне себе по интерьерингу может ударить. Ага. Вот только он зависнет в секции шуруповёртов, электролобзиков и молотков. Висеть в том отделе, где ушлый продавец начнет описывать оттенки обоев и фактуру плитки, имитирующей зубную эмаль королевы эльфов в час утренней зари, когда она еще не успела погрузить свои зубы в печень очередного хумана… Вам не всё равно, каковы на ощупь зубы принцессы эльфов? Да вам даже на цвет плитки плевать, не то что оттенок.

Настоящему покорителю вселенной плевать, какие обои станет разрисовывать его отпрыск! Главное, чтоб не писал в детской на стенах матерные слова, подслушанные в гараже, куда они с батей случайно зашли по пути в кукольный театр. А что, таких гоблинов, какие в их гаражном кооперативе водятся, ни в одном театре не покажут. А как дядя Валера начнет демонстрировать приёмы, которым его учили в десантуре, так вообще и цирк, и камасутра! В такой крендель не завернется никакая тряпичная обезьянка из театра. И не вывернется. Впрочем, дядя Валера тоже сам не вывернется, тем веселее сынишке. И нафига вообще кукольный театр нужен?

Все эти мысли промелькнули в голове Фролова и тут же забылись. Хорошо, что я их успел зафиксировать. Пусть он теперь живёт с этим. А главное, вообще непонятно, откуда у него такие воспоминания, если в Туле у него нет гаража в сакральном смысле этого слова. А в Новоузловске не было кукольного театра. Зато гараж был. Большой и удобный, выстраданный за шесть лет работы на станции, расположенный вплотную к этой самой станции. Очень удобно, если с одной стороны смотреть. А если смотреть со стороны дома, то нифига не удобно. От дома было далеко. Да и плевать, всё равно продавать придется.

Фролов слегка недоумевал от советской привычки держать машину в гараже. Его послезнание говорило, что «потом» машины будут стоять где попало, и хуже им от этого не станется. Но это будет потом, когда под каждым под кустом им и паркинг и дурдом. Забавная ситуация, кстати, нарисовалась после переезда в славный город Тула. Дикие времена и слом всех устоев привели к странному: если в Новоузловске всяк стремился спрятать свою дражайшую за ворота да под крышу в целях сохранности от воров, то в Туле всё стало наоборот, прямо на голову встало.

Гаражи начали обносить со страшной силой, наплевав на любые ухищрения владельцев этих гаражей и машин. Выносили их прямо пачками, как текстиль из подсобки. Благо, появились частные грузовики, частные мастерские, частный инструмент массового поражения вроде газорезки. Могли подъехать к кирпичному гаражу с самыми хлипкими воротами в ряду таких же, если хлипкой можно назвать сварную конструкцию из шестимиллиметровой стали, и просто выдернуть ворота мощным грузовиком. А потом с кувалдами пройти весь кооператив насквозь через общие боковые стены. Да, порой от выпадающих кирпичей страдали хранящиеся автомобили, но на такие мелочи воры плевать хотели.

Так что самым безопасным вариантом сбережения тачки внезапно стали платные охраняемые стоянки. Сохранность машин обеспечивалась не следящими системами, прожекторами, колючкой по периметру и пулеметными вышками. Спасал их авторитет владельцев автостоянок. Авторитеты хорошо знали всех промышляющих угонами, а угонщики знали, на чью поляну нельзя залезать. Авторитеты, крыша, поляна — криминальный жаргон прочно вошел в общество. Еще и торпеда оказалась не приборной панелью автомобиля, а слабо подготовленным «одноразовым» боевиком в банде. Оказался. Врачи превращаются в лепил, а граждане через одного — в терпил.

На этом фоне Фролову слабым утешением были «воспоминания», что так и «должно» быть. Мол, и в «той» жизни, которая была неизвестно у кого, всё развивалось так и даже хуже. Здесь ограниченный контингент бывших советских войск в Европе не одномоментно привезли в поле, русское поле, где «светит луна или падает снег». Здесь их вывозят пачками в уже подготовленные городки. Подготовленные руками и на деньги немцев. И несчастные вывозимые после поражения в «Холодной войне» офицеры чувствуют при этом себя чуть ли не победителями. Во всяком случае, из условного Берлина домой в Россию они едут, как и прошлый раз с вагонами, полными трофеями. А некоторые — на немецких автомобилях. Старых, заезженных «Опелях», набитых всяким хламом. Но все равно на иномарках. А по сторонам раскинулась разруха и безнадёга сгинувшей империи. Так что да, военные ощущали себя именно победителями, во всяком случае первое время. У них и жильё, построенное немцами, и машины, построенные немцами, и в багажнике сосиски да огурцы, маринованные всё теми же немцами.

«Да, решено! Квартиру и гараж надо продавать!» — в конце концов решил для себя Фролов, всех профитов не получить, всех денег не спасти. Он подал аж три объявления в… Никаких интернетов, про которые он «помнил», под рукой не было, одна-единственная Новоузловская газетка «Знамя» выживала за счет рекламы читателей, но делала это без всякого стеснения и жалости к арендаторам рекламных площадей. И вообще, если бы он продавал что-то солидное, а так даже позориться неохота. И Пётр разместил объявление на стене. Несколько десятков, на разных стенах и столбах. И про квартиру, и про гараж, и про пул «квартира плюс гараж». Что-то ему подсказывало, что сработать может любой вариант.

Расклеил и сел ждать в своей Новоузловской квартире в Транспортном переулке. Оборудованной телефоном, который был всё еще железнодорожным, но уже не служебным, а самым обычным платным телефоном, хоть и подключенным к железнодорожной АТС. Мы ведь все помним, что в этом примечательном городке все предприятия при СССР принадлежали «железке», включая школы, милицию, магазины и больницы? Союз кончился, а принадлежность осталась. Железная дорога уже осознала, какими веригами на ней повисла «социалка», но избавиться от них еще не смогла.

Первым позвонившим оказался какой-то стремный дурачок, решивший сыграть в крутого бандита и в качестве гонорара потребовавший делиться наличностью. Пётр понимал желания и чаяния простого народа и вообще был не жадным человеком. Посему предложил собеседнику поделиться с ним «маслиной». А дальше на выбор — в башку или задницу. Позвонивший понял, что не прав, на том беседа и завершилась. А буквально через день проявился настоящий заинтересованный покупатель. Проявилась — женщина. Настолько активная, что поначалу обрадовавшийся Фролов потом начал переживать. Если покупатель так ухватился за товар, значит продавец продешевил.

Но слово сказано, повышать цену или сдавать назад Фролов не стал. Единственное, на чём он настоял — и цену, и валюту сделки указал в долларах. Не в рублях по курсу, а в железобетонных вечнозеленых бумажках. Удивительная страна Россия — теперь здесь можно было расплачиваться любой валютой вполне официально. Три с половиной тысячи долларов за комплект — это много или мало? То есть и так понятно, что маловато будет!