Юрий Ра – Офис (страница 29)

Пётр тем временем думал о том, что по этим непростым временам пора обзаводиться глушителем. Не потому, что приспособа так уж нужна в работе — просто народ пошёл такой, живущий в парадигме гангстерских фильмов. Покажи ему пистолет, заорет: «Газовый!» А достань глушитель — сразу поверят в серьёзность намерений и тихонечко назовут киллером. Киллер, брокер, рэкетир, банкир — самые модные нынче профессии. В космонавты и милиционеры сейчас никто не хочет. У первых график неудобный и платят мало. Вторых лохматят все, кому не лень от журналистов и КГБшников до бандитов и общественности с депутатами. Платят милиции тоже не сильно много, зато не только официально, если верить злым языкам. Кто за «крышу», кто за проблемы со зрением, кто-то наоборот — за высокую возбудимость уголовных дел в отношении конкурентов. Но всё равно в милиционеры идти стало непочетно. Отдельные граждане идут, конечно. Морщатся и идут. Кто-то же должен спасать страну от криминала, почему не они? То есть самые идейные и самоотверженные до лёгких денег. Особенно, если больше ничего делать не умеют и не хотят.

Фролов не знал, что конкретно сейчас его визави ломал голову, кому бы позвонить. Одному из таких самоотверженных или совсем наоборот? А самое мерзкое — было вполне вероятно, что узнав подробности сольётся что один, что второй. А потом всё равно сдерут мзду за беспокойство. Или ввалят мзды за него же. «С москвичами связываться, которых ты развел? Которые на „Мерине“ с пушками приезжают? Ты совсем идиот?» — примерно так бы высказались оба. Но это неточно. Так что в кабинете начальника депо, куда они вернулись, никакая трагедия не разыгралась.

Можно было бы наврать про тускло поблескивающий вороненый ствол, но не судьба: и ствол закрыт кожухом затвора, и сам пистолет пижонит золотисто-серым покрытием, и нужды в нем не возникло. Высокие договаривающиеся стороны, из которых только заезжий москвич был реально высокого роста, пришли к соглашению о возмещении ущерба наличными. Естественно, с подписанием фиктивного акта о передаче «Транзит Группас» принадлежащих фирме деталей в состоянии «как есть». Двадцать одна колесная пара по триста американских денег за штуку — это не та сумма, с которой Пётр побоялся бы ехать. Шесть с хвостиком тысяч баксов в рублевом эквиваленте, только идиот может счесть, что за такие деньги кто-то пойдет на преступление. В провинции таких идиотов нет, наверное. Ладно, отобьётся, если что. На территории предприятия перестрелку устраивать никто не станет, а на трассе он оторвется от любой погони.

Беспокоило его другое — как он будет отчитываться перед своей совестью? Как он сможет объяснить самому себе, что имеет право зажилить часть средств? Как-как… можно вспомнить, что конкретный чувак Фролов рисковал жизнью и здоровьем за деньги компании. Опять же ему сильно надо. И вообще, если бы не его натиск, оформили бы всё имущество как металлолом и обратили в собственность депо. А фирме выставили счет за хранение, который оказался бы больше стоимости самого лома. Не верится? Бизнес в России, он такой же суровый, как и климат.

Две тысячи баксов, акты сверки материальных ценностей, личное знакомство с руководством двух депо — вполне нормальный результат поездки. А еще четыре тонны зелени — это лишнее. Опять же узнает шеф, какие деньги крутятся в этой сфере, начнет подозревать в нехорошем, задергает вопросами типа «А ты в самом деле ничего не отжал? А как можно убедиться, что получена налом именно такая сумма? А давай ты кассовый ордер попросишь в следующий раз?» Может, и не дойдет до маразма, может, Фролов наговаривает на своё начальство. Вдруг оно все прошлые разы у него было отстойное, а вот сейчас повезло. Но Пётр решил не рисковать, совесть немного подумала, пошевелила губами беззвучно и согласилась с ним: 'Квартира сама на себя не заработает. Прибавь газку, хозяин!

— А что такое?

— Да вон та «Девятка» мне не нравится.

Не понравившаяся внутреннему голосу машина в самом деле плелась по переулкам как приклеенная. Не так, чтоб бампер в бампер, но тачилло цвета «мокрый асфальт» раз за разом выныривало из-за поворотов и шло за автомобилем Фролова. Поначалу такое поведение было непонятно — ну ведь трасса уже скоро, а там его немецкий сухопутный линкор, почти «Бисмарк», никакая шаланда не догонит. Ага, а вот и объяснение — впереди махал палкой человек в милицейской форме, стоящий на середине дороги в нескольких шагах от классической «Лады», белой с синей полосой. Ментовской аппарат притулился на обочине под прикрытием кустов так, что было непонятно — от солнца ли прячется машина, аль от водителей.

— Не, молодцы, конечно! Только как они ухитрились такую «козу» мне состроить без мобильных телефонов? Или рациями пользуются?

— А тебе не всё равно? — Чисто ради спора ответил внутренний голос.

— Не всё. Если у них связь так налажена, то могут еще кого-то поднять на перехват.

— Ага, то есть останавливаться не станешь? Понятно, я бы тоже не стал.

И как бы противореча самому себе, Пётр начал плавно тормозить машину, объезжать служивого и подруливать к обочине. Милиционер освободил проезжую часть и пошёл к «Мерседесу», который остановился в двадцати метрах впереди от милицейской «Лады». И только когда слуге закона осталось два шага до цели, Фролов газанул, бросив в лицо милиционеру изрядную горсть песка и пыли. Камешек, прилетевший тому по лбу, стал не то бонусом, не то точкой в их отношениях. Когда мент проморгался, он увидел, что приметный синий «Мерс» нагло превратился в ту самую точку.

Бросившийся в кабину оператор полосатой палки второпях чуть не забыл сняться с ручника, а если честно, то всё-таки забыл, и пару секунд ехал, сдерживаемый честно работающими колодками. А потом еще и напарник на «Девятке» чуть не устроил дорожно-транспортную беду, едва не врезавшись в выруливавшую с обочины милицейскую тачку. Слава богу, разобрались, даже смогли коротко переговорить. Когда оба перестали тупо орать в эфир, одновременно нажав на тангенты передатчиков. «Семерка» после разговора снова вернулась под куст, а пацанская мечта цвета «мокрый асфальт» минут десять выжимала из себя все соки, пытаясь достать улетевшего москвича на крутой иномарке, везущего нереально большие бабки. Водила и дальше бы гнал, но в какой-то момент почувствовал — сейчас закипит. По холодку бы он кого хочешь достал, а так не получилось. Ну и ладно, а то хрен их знает, этих залетных — можно и на маслину однажды нарваться. Фролов не знал этого, но держал в голове всякие варианты и потому продолжал гнать как в кино про бандитов. Только через час он успокоился и снизил скорость до приемлемых ста двадцати.

Глава 17

Перспектива

Кто был в Италии, тот знает, что там все дороги ведут в Рим. Дороги Фролова чаще всего приводили его в Тулу. А точнее к семье. Да и то верно — на эту командировку он выделил себе двое суток, а управился за одни. И что? Рвать когти в сторону офиса? «Мерседес» жалобно стонал, требуя отдыха, а Тула раскрыла свои объятия менее чем через три часа. Раз автомобиль просит, надо его уважить — он труженик и молодец. Подъезжая к дому, Пётр уже наблюдал свою «Ниву» — значит, супруга дома. Лена за какие-то полгода превратилась в завзятого автолюбителя, пешком даже в магазин не ходит. И так выходит, что «Нива» уже вроде и не его, а Ленкина. Надо ей намекнуть на опасность лишних килограммов. Вот бы еще знать, как это сделать потактичнее. А то обидится. Но не намекать нельзя, раз он любящий отец и муж, должен заботиться о здоровье своих близких.

Выгулять детей, супругу, переделать по дому всю накопившуюся текучку. Вариантов пригласить кого-то, чтоб смазать двери, устранить протечку под раковиной или убедить кран не капать так, словно у него насморк, нет таких вариантов! Для всего этого в доме должен быть мужик или мужчина, мужчина с руками, инструментом и подмоткой, ждущей своего часа в ящике с ключами. И неважно, какое у тебя образование, за какую команду ты болеешь и как относишься к команде президента. Хоть ты дважды гуманитарий и провозвестник западных ценностей, а разобрать сифон обязан. И собрать его так, чтоб не текло, что примечательно. Не настали еще те времена, когда в России собирать купленный шкаф будет специально обученный человек, чай двадцатый век всё еще на дворе.

Свой самый неприятный вопрос насчет физкультуры Фролов Лене так и не задал. Оказалось, что его дражайшая супруга и бывшая непротивленка под воздействием клюющих мозг подружек из «Крепости» начала потихоньку заниматься этим самым, историческим фехтованием. Пока в самом лайтовом режиме и на деревяшках. Муж на какое-то время замолчал, переваривая услышанное, а потом не смог выдать ничего связного, кроме совета беречь пальцы.

Хочет женщина — пусть! А то и вправду раздастся как баба на чайнике. Мама её живой тому пример — дородная женщина, какую Фролов не хотел бы видеть в роли своей жены лет через двадцать. Наверное, а там кто его знает. С другой стороне и сухоньких щепочки Петру не нравятся. Короче, всё хорошо, Ленка гоняет на советском внедорожнике, гоняет детей, шьёт наряды и машет палкой в попытках попасть по железным головам спортсменов-истфехов. Единственное, что вынес для себя из этой ситуации Фролов, надо побыстрее выдергивать семью из Тулы. Очень уж эта Тула воинственная оказалась. С другой стороны, не он ли учил свою благоверную пользоваться винтовкой на этапе вооруженного конфликта с цыганами?