Юрий Ра – Дневник восьмиклассника (страница 11)

Оглядывая мысленным взором одноклассниц, понимаю, что нет. В десятом классе девушки ловчее. То есть женственнее, взрослее, «опытнее» в плане обжиманцев. И еще момент неприятный: те, которые побойчее и уже проснулись по какой-то неведомой мне причине как одна не блещут интеллектом. Видимо организм не может одновременно поддерживать быстрое развитие мозга и высокий гормональный фон. Как с телосложением у мальчиков. Или у него прёт дуром физуха, или мозг набухает, как почки на вербе по весне. Кстати, а ведь и с гормонами у пацанов та же история — пока один альтернативно одарённый уже засматривается под подолы, его антипод решает геометрию и играет в машинки, наплевав на зов природы.

Такая вот петрушка, что самые умненькие девочки, с которыми и поговорить можно, и в глаза смотреть не противно, они «непроснувшиеся». А те, с которыми можно мутить вовсю… уже такие мутные, что даже немного противно в ту водичку палец макать. Кто-то скажет, мол буди принцессу поцелуем, действуй, раз ты такой герой! Вот хрена два! Разбуди девицу-красавицу поцелуем, и всё. Причем, даже неважно, кого ты поцеловал: царевну-лягушку или царевну классическую, итог будет один. Распахнет это юное чудо, посмотрит на тебя как на принца и тут же заявит со всей революционной решительностью: «Женись на мне!» Даже если ты ни на пол-шишечки, а просто поцеловал разок. Им в голову, оказывается, кто-то вложил формулу «Умри, но не дай поцелуя без любви!» Вот они и ходят в полуобморочном состоянии, ищут, кому бы впарить свой поцелуй и любовь. Поручик, вам нужна любовь? Не-не, мы как-нибудь без этого, уж лучше вручн… просто потерпеть.

Так что на-тоненького надо себя вести. Искать промежуточные варианты. Я же вижу, есть такие экземпляры противоположного полу, что уже вроде и интересуются межличностными отношениями, переходящими в межполовые, но еще не сильно. Вот они — самый безопасный вариант. Умные, но в меру, решительные, но не до вульгарности, эдакие экспериментаторы, на своём опыте изучающие вопрос, как съесть рыбку, не садясь в лодку. Они потихоньку начинают «ходить» с одноклассниками, не набрасываясь на старшие классы и учащихся техникумов. Все эти расклады я решил не записывать в свой дневник, рано ему еще такие вещи хранить. Не очень я уверен в его решимости хранить секреты от родителей и Павлика.

Хотя вопрос Павлика более-менее устаканился. Мои длинные тексты корявым взрослым почерком его явно утомили уже по первому-второму разу. Никаких смертельных тайн, одни подставы лично для него и описания мира, который он видел сто раз. Вот если бы про девок, кражу чего-нибудь или иной какой компромат на меня… А раз не судьба спалить брата, то и нафиг его дневник не интересен. Пусть брат считает, что Павел встал на путь исправления. Ага, так я и поверил. Получил по щам мелкий мерзавец, затаился. Как говорится, не хочешь получить удар в спину, не поворачивайся спиной ни к кому.

«А еще сегодня мы играли с отцом в шахматы. Он считал, что раз не видел меня за разбором партий из учебника или играющим со сверстниками в эту игру мудрецов, то и ждать от меня достойного сопротивления не приходится…» Нет, я не мастер, не шахматист, даже не разрядник. Мой максимум — это сражение против смартфона в те моменты, когда вынужден сидеть в засаде на какую-нибудь дичь из мэрии Москвы. А потом еще и тема кибер-шахмат от редактора прилетела. Так что пришлось неглубоко занырнуть.

«… Отец „случайно“ зевнул ферзя и быстро проиграл. Второй раз он проиграл еще быстрее, и тоже случайно, потеряв инициативу и все пешки на фланге. В третий раз он хотел поставить меня на место, но вспомнил про очень важный звонок, который надо было сделать на ночь глядя. Выходя из-за доски, Корчагин-старший изрёк: „Извлеки из этого урок, сын! Сел играть, не расслабляйся, отдавай себя всего выбранному делу. А не как я одним глазом в телевизор, вторым на доску“. И ушел звонить со смесью досады и гордости на лице. Потому как успехи сына — это всегда прямая заслуга отца. Но проигрывать мальчики всё равно не любят вне зависимости от возраста».

Вид сбоку: уже в постели Дима с энтузиазмом рассказывал супруге, какие успехи делает его старший сын.

— Представляешь, его надо только подтолкнуть в нужную сторону, дать понимание того, что в мире существует много интересных и полезных занятий. А дальше он сам. Я горжусь тем, что как отец делаю самое важное для детей — показываю пример и даю возможность.

— Ага, ты лежишь на диване и читаешь прессу. И стараешься поменьше шевелиться, чтоб увиденный в тебе пример не смазывался от резкого движения.

— Именно! Это как в фотографии. Если плёнка недостаточно чувствительна, то малейшее движение в кадре испортит картинку. Так что в воспитании нельзя делать резких и необдуманных движений. Движения? Как правильно: «не делать движений или не делать движения»?

— Дим, у тебя оба варианты правильные, если с дивана не надо слезать. Что совой об пень, что пнём об сову. Ты лучше как отец скажи: он дел не наворочает в своём юношеском нигилизме? Не придёт никакая одноклассница с внуком в подоле.

— А вот этого я гарантировать не могу.

— Вот! А кто у нас в семье мужчина? Я что ли должна ему рассказывать про отношения между мальчиками и девочками? Или всё-таки ты?

— Ну… у них уже анатомия в программе, размножение человека проходят. Так что в школе всё подробно теперь объясняют. Да и я предполагаю, что уже это…

— Что это? Ты сдурел совсем? Ему четырнадцать только!

— Я хотел сказать, что ему уже во дворе всё объяснили. Меня, знаешь, тоже не мама с папой премудростям этого дела обучали.

— Да ты и сейчас не шибко учёный. Так что так себе пример.

— ЧТО?!

— Ничего. Спи уже!

— Да я тебе сейчас покажу! Вот прямо сейчас и покажу!

— Да тихо ты, вдруг Мишка еще не заснул! Показывальщик. Вроде тихо. Ладно уж, показывай, чего хотел.

16 сентября 1981 года

Я как-то даже не ожидал, что движуха с роликами, поднятая неделю назад, не затихла. На трудах вдруг оказалось, что некоторые пацаны после уроков приходили к трудовику и вместе с ним занимались коньками. Фанатики, иначе не скажешь. На уроке меня привлекли в качестве эксперта, чтобы я смог сказать, насколько их творчество похоже на виденное мной «в иностранном фильме». Покрутил в руках, взвесил на ладони — для кустарной поделки косоруких школьников и безумного трудовика вполне приемлемо. Тяжеловато, но ничего не поделаешь.

— Похоже вышло. А по ботинкам что?

— Фигня. Попробовали притянуть на болты лыжные ботинки — неудобно. И падаешь всё время, и ногам больно.

— Ага, так и должно быть.

— В смысле?

— Лыжный ботинок крепится к лыже в одной точке. А на коньке лодыжка должна фиксироваться. Когда крупным планом показывали ноги в роликах, там такие ботинки были, почти как у горных лыж. И фиксаторов куча по всей ноге, чтоб намертво.

— И чего молчал прошлый раз? — Учитель прямо с обидой упрекнул.

— Не вспомнил. И вообще, я ж не знал, что вы бегом побежите со своими роликами. Я только идею подкинул. Могу еще одну дать.

— Ну-ка, попробуй.

— Вы сделайте промежуточный вариант. Не как на простом роликовом коньке на два ремешка, а чтоб ремешки всю ногу держали. И сделать типа ботинок их двух частей: нижняя часть для ступни и отдельно верхняя для лодыжки.

— Кожа нужна хорошая. Где мы её возьмём?

— Вон у нас в углу куски линолеума валяются. Можно из них вырезать. А чего, он толстый, почти не гнётся. Я как-то видел финские рабочие ботинки, они полностью из пластмассы были. Кто-то с работы стащил на огороде работать.

— Бред, конечно, ботинки из линолеума. Но давайте попробуем. Ты, Корчагин, далеко не отходи. Назначаю тебя генератором идей.

— А чего сразу Корчагина? Я тоже придумать чего-нибудь могу!

— Ха! Слон обиделся! Придумывай, Слон, мы послушаем! — Народ сгрудился вокруг Женьки Серикова, прозванного слоном за крупные уши. Погоняло «Серый» к нему не прилипло. Серый — это Серёга по жизни. Слон напрягся, покраснел, но ничего не выдал. Все разочарованно засмеялись. Мне даже странно стало, я раньше не предполагал, что смеяться можно разочарованно.

Вот как так у него получается? Я про трудовика нашего. Нашёл нож кожевенный, самоделка из полотна от пилы с рукоятью в виде обмотки тканевой лентой. Чего-то расчертили с пацанами, уже режут. К концу первого урока начали прикручивать болтами через шайбы импровизированные фиксаторы к платформам роликов. Ясное дело, гайками вниз. Ведь и болтики нашлись с потайными шляпками. Эх, хорошо быть трудовиком — под рукой куча всякого инструмента, материалов, станков… Можно ставить какие угодно оценки пацанам, всё равно учительницы и проверяйки из РОНО ничего не понимают в полочках и палочках. Если только в школе директор мужик, ему лапшу не навесишь. Ага, ему можно стакан налить. А вот еще профит — есть где хранить бухло, а если спалят запах в рабочее время — это клей пахнет! И пошли все нафиг! Хотя в эти времена никто выпивку не хранит. Максимально отложенное время приёма — когда утром принес на работу, а в обед выпил. Но тоже близко к фантастике. Утром не купить, выходит, у гипотетического бухарика с вечера было? А тогда чего он вечером не выжрал? Так-то! Это я еще не вспомнил, что можно халтурку на работу брать. Другие халтурку на дом несут, а этому можно на работу. Еще же учеников и припашет. Типа, нарочно вам принёс неисправный утюг, дети. Сейчас мы его разберем, выявим неисправность и починим. ДитЯм польза, ему трояк. Ну ладно, за трояк можно новый утюг купить. Но рублик тоже хорошо.