Юрий Ра – Бабочка под сапогом (страница 32)

По уже сложившейся традиции, победителей награждали не медалями и кубками, а специально изготовленными мечами с гравировкой — дорого, пафосно, жутко почетно. И не продается в магазине спортивных товаров. Причем мечи настоящие, ими можно фехтовать, но делать этого никто не будет категорически. По итогам награждения в безоружной толпе вокруг меня образовалась маленькая группа вооруженных мечами вполне счастливых парней. Кроме одного полуфиналиста, которому его третье место категорически не нравилось, ну и ладно, будет повод расти в спортивном плане и стремиться к большему.

В Минск возвращались тем же порядком, только груза стало больше. На вокзале даже привлекли внимание милиции своими нарочно неубранными наградными мечами. Сычеву пришлось показывать удостоверение и объяснять происхождение и спортивный статус оружия. Не приучена наша милиция к мечам, пока непривычна. В поезда Аня начала допытываться о глубинном смысле моих слез на награждении, для тренера я слишком бурно отреагировал, тем более что факт занятых мест стал понятен сразу по итогам боев. Пришлось объяснять, в чем дело. Вроде прониклась. Даже с приставаниями не лезла, а мне самому было совсем не до естественных развлечений, которые дарит нам матушка-природа. Короче говоря, бездарно слил шанс качественно проехаться от Москвы до Минска.

Вернулись на базу в воскресенье, скинули амуницию, разбежались по своим норкам праздновать победу с близкими. Сычев назначил явку всех участников турнира на девять утра в понедельник. Кстати, Анна тоже обязана была явиться, её сказка еще не окончена. Мой тренерский статус уже не рулил, я как тот проводник перестал таковым быть по достижении точки назначения. Кольцо брошено в Ородруир. Так что бразды правления вернулись к Денису. Честно говоря, я только сейчас понял, что фактически узурпировал власть в команде на время подготовки к турниру, наплевав на его звание и должность начальника команды. И наш обидчивый капитан не обижался, его тоже захватило масштабом цели и верой в её достижимость. Лозунг «Всё для победы!» сработал на все сто. Сверхзадача вывести кого-то из членов команды в призеры была выполнена.

Так считал и майор Иванов, прибывший на спортбазу в десять часов. Он не скрывал своего удовлетворения итогами, очень обрадовался новому статусу исторического фехтования. Его ставка сыграла, у Округа теперь есть еще одна настоящая команда по настоящему виду спорта, задающая тон в Союзе, а не только гандбол. Кстати, посмотрел я на гандболистов — резкие ребята, и руки-ноги прокачаны, если кто надумает менять ориентацию, в фехтовании у них есть перспективы. Насчет обещанных плюшек — как я понял, все получат всё обещанное, а не только призеры. Грамотный подход, чувствуется опыт. В единоборствах важно иметь плотную однородную по уровню команду, а не одинокую звезду в окружении посредственностей или обиженных вторыми ролями. Не все это понимают, а потом удивляются провалам. Анне поступило предложение работать в команде на постоянной основе, она сразу согласилась без пауз. Всё верно, а чего тут думать-то? Денис в докладе подчеркнул её несомненно важную роль как массажиста команды в успехе.

Мне тоже сказали, какой я молодец, как много сделал для команды, что это моя победа как тренера и всякое прочее. Меня как самого героического сержанта Белорусского Военного Округа произвели аж в старшины, копию приказа дадут в штабе Округа, печать в военнике поставят там же. Из гостиницы убыть завтра, за документами в штаб тоже завтра. Аня глазками хлоп-хлоп, на её глазах её любимого тренера пнули под зад коленом за выдающиеся достижения в тренерской работе. Спортсмены еще не просчитали ситуацию, у них пока плюшки «понад усё». А на следующий день они уже всё осознали, забирать меня из гостиницы приехали на двух машинах, как невесту из родительского дома. Прямо растрогали, честное слово. Весь мой нажитый скарб в вещмешок не помещался категорически, а кто бы сомневался? В часть с ним тоже не резон ехать. Так что запаковали в мешок и отправили по почте в адрес родителей. Мелькала в голове мысль, что гражданка, в смысле цивильная одежда могла бы полежать у Анны дома, но это могло означать декларацию некого статуса наших отношений. А какие у нас отношения? Радость секса в чистом виде и взаимный интерес. Да и рановато мне жениться, а канифолить девушку, маня призрачной целью меня великолепного — неправильно это.

Так что я снова срочник, но по гражданке. Поясню — приказ о переходе на летнюю форму одежды был издан уже больше месяца назад. Ношение шапки в качестве головного убора и комплекта полушерстяного обмундирования — до первого патруля. Казенное вещевое имущество в большой сумке, а сумка на заднем сиденье Денисова Москвича. Сегодня по старой памяти он мой водитель. Капитан-водитель у старшины-срочника, это нонсенс. А экскорт из пяти лейтенантов вообще за гранью. Молодой человек в гражданской одежде в штабе Округа всё-таки менее редкое явление нежели солдат-срочник. Как бы в общении с майором соблюсти равновесие — я по факту солдат, пусть и в гражданке? Просто надо помнить, в его парадигме он мне ничего не должен. А я ему? А я должен соблюдать субординацию. Если быть откровенным, благодаря его фортелю я три месяца занимался любимым делом, жил в комфортных условиях, кувыркался с Анной. Короче, говоря «сладко ел, мягко спал» — формула воинского счастья.

— Товарищ майор, разрешите войти!

— А, Милославский, заходи. Чего не в форме? Фрондируешь?

— Никак нет, тарщ майор, интенданты подвели, летнюю форму одежды не подвезли, не осмелился нарушать форму одежды.

— Да, тут я даже и не подумал. Молодец, что выкрутился. Давай свой военный билет, оформим новое воинское звание. И давай, я на всякий случай в твою часть позвоню, предупрежу, что командированного не обеспечили летним обмундированием, возвращаем в гражданке. Номер части?

— 11968. Спасибо за хлопоты.

— Да мне несложно, Милославский. Очень ты нам помог с турниром. Командующий Округом прямо светился — наш БелВО полякам да москвичам с туляками задницы надрал! Ты в курсе, что часть боев показывали в записи в воскресенье? Сычев как доложился, мы вопрос провентилировали, болели за своих у телевизора. Жди сиди, я в строевую часть.

Еще полчаса провел в опустевшем кабинете, на входящих не реагировал — обратная перестройка поведенческих реакций. Хорошо, у нас в полку с Уставами не сильно заморачиваются, а то могли бы возникнуть проблемы с огражданиванием менталитета. Был бы планшет под рукой, гонял бы эти полчаса червячков по экрану, мысли никак не собираются в кучку, планы строить настроя нет.

— Вот, Жора, твой военный билет, вот командировка, вот благодарственное письмо от Округа, не потеряй. Серьезная бумажка! Ты на нас не в обиде?

— Да за что? Отнеслись как к человеку, на довольствие поставили, все условия для достижения поставленных задач создали — это ж сказка, а не проект!

— Да, ты молодец, правильно всё воспринимаешь. Я боялся, как некоторые спортсмены нос задирать будешь. Бывай! Если что, будем тебя снова выдергивать из твоего гвардейского зенитно-ракетного…

— … орденов Кутузова и Александра Невского. До свидания, товарищ майор! Честь имею!

Капитан Сычев меня дождался, не укатил в неведомую даль с моим баулом как таксист какой. Спортсмен, вольная птаха. Поехали, Денис, на вокзал. Ого, а парни на второй машине тут как тут, не уехали. Так что с экскортом везут.

— Жора, ты крут! Я детям рассказывать буду, как Милославский за три месяца ухитрился команду поднять до всесоюзного уровня.

— Да ладно тебе, Денис, ты материал собрал не просто годный, а золотой. Таких бойцов просто надо было чуток подправить, чуток вусмерть вымотать, а потом шкуркой пройтись, они и засверкали. Я о таком начальнике команды даже не мечтал, серьезно.

— Мы на вокзал сейчас?

— Угу.

— А потом что будешь делать?

— Крепить дальше оборону страны, овладевать боевой техникой, тащить службу.

— Да ладно! Ты шутишь? Такого тренера просто так в казарму отпускают? А ты что, не мог сказать, что готов дальше тренировать СКА?

— Денис, есть правило одно хорошее: никогда ничего не проси у других. Особенно у тех, кто сильнее тебя. Сами придут и сами всё предложат.

— Во ты гордый. Это даже не гордость, это гордыня, Милославский!

— Грех великий, если верить христианам. Но я-то атеист. Так что, поворачивай к чёрту!

Не знаю, кто как договаривался и зачем, но с Денисом в машине ехал только я. Может, он думал, что я ему какие-то расклады сообщу секретные про мою службу, но чего нет, того нет. Пятеро моих бывших подопечных и начальник команды на платформе со мной наобнимались, пожелали всего самого и рас-самого и посадили в электричку. В их глазах читалось удивление тому факту, что спортсмен или тренер такого высокого уровня, как бы даже уровня выше их, может служить в обычном полку и ходить в караулы, заниматься строевой подготовкой, а не заниматься спортом как человек. Похоже, ждали, что я сейчас засмеюсь и выдам по секрету, что вот сейчас скатаюсь в свою часть, заберу парадку и обратно к ним на базу. Спортсмены, они как дети.

Вышел на вокзале Пуховичи, сделал шаг, вот я уже в Марьиной Горке. Взмахом подозвал извозчика и поехал на пролетке в свой полк. Так или примерно так, то есть пешочком, иду в свой полк окольным путем, чтоб не возникали вопросы по форме одежды.