Юрий Прокопенко – По следам Чернобыля. Былые надежды (страница 10)
В ночь на 21 августа танковые подразделения, контролируемые ГКЧП, осуществляют манёвры возле Белого дома. Группа «Альфа» отказывается брать штурмом Белый дом. В 5 часов утра Язов отдает приказ о выводе войск из Москвы. Днём 21 августа начинается сессия Верховного совета РСФСР под председательством Хасбулатова, которая почти сразу же принимает заявления, осуждающие ГКЧП. Вице-президент РСФСР Александр Руцкой и премьер-министр Иван Силаев вылетают в Форос к Горбачёву. Другим самолётом в Крым вылетают некоторые члены ГКЧП, пытаясь вымолить прощение. К концу путча в своих речах Ельцин смещает акцент с защиты законной власти Горбачёва на защиту «свободной России». Горбачёв возвращается из Фороса в Москву вместе с Руцким и Силаевым на самолете Ту-134. Члены ГКЧП были арестованы.
В Москве объявлен траур по погибшим. На Краснопресненской набережной Москвы проведён массовый митинг, в ходе которого манифестанты вынесли огромное полотнище российского триколора; А 23 августа в прямом эфире Ельцин в присутствии Горбачёва подписывает указ о приостановлении действия Коммунистической Партии РСФСР.
На четвертый день от начала путча, после столь мучительного ожидания конца, соседка Ивана по даче, пенсионерка Мария Сергеевна быстрым шагом прошла вдоль развалившегося штакетника Ивановой усадьбы и с воодушевлением, довольно громко для ее возраста прокричала:
– Танки вышли из Москвы. Слышите, гул на Ленинградском шоссе. Все, путч провалился.
Иван прислушался и действительно со стороны шоссе, что находилась от дачных участков не менее чем в трех километрах, доносился характерный глухой шум двигателей вперемешку с лязганьем гусениц.
– Что там такое? – спросил Ивана сосед справа. Он, казалось, был еще трезв с утра.
– Марья Сергеевна говорит, что танки выходят из Москвы. Слышишь, гул со стороны шоссе?
Сосед прислушался, помолчал и с удовольствием заметил:
– А я знал, что они долго не продержаться. Теперь вся надежда на Ельцина. Он крепкий мужик и не допустит возврата коммуняков к власти.
«Подумать только, какое единодушие, – отметил про себя Иван, – а где же вы были раньше, все эти годы, когда коммунисты были у власти?» Нельзя сказать, чтобы Иван не разделял со своими соседями радости поражения ГКЧПистов и его не охватывал небывалый энтузиазм, связанный с предстоящими переменами в стране. Но он отлично понимал, что все, что сейчас происходит, это всего лишь ожесточенная борьба за власть и как получиться дальше, это еще большой вопрос. На голоса и переговоры с соседями вышла Ирина, дочь Ивана. Ее муж Олег все эти дни был в Москве и принимал участие в столкновениях, происшедших в столице. Конечно, он тоже был за перемены.
– Пап, это, правда, что все кончилось?
– Марья Сергеевна услышала гул танков на шоссе. Говорит, что они покидают Москву. Включи-ка лучше приемник, может, найдешь там свежие сообщения.
– Пап, по любому надо ехать в Москву. Там такие события, а мы отсиживаемся здесь, на даче.
– Может быть, это и к лучшему. Только нас там и не хватало, – присоединилась к дискуссии жена Ивана.
– Ирина права, завтра утром и поедим. Сейчас такое время, что надо быть в центре событий. Собирайся, жена, все равно отпуск подходит к концу.
На следующий день, ровно в полдень Иван вез свою семью домой в Москву. На заднем сидении его «Москвича» сидели Ирина и Сэм. Последний был необычно возбужден, смотрел по сторонам и принюхивался к дороге через приоткрытое оконное стекло, будто пытаясь понять, куда его везут. Надо сказать, что этот удивительный пес неплохо ориентировался в обстановке на дороге. Однажды, когда Иван по дороге на дачу задумавшись, свернул с кольцевой автодороги в сторону Москвы, а не наоборот, как следовало бы, пес пришел в возбуждение, стал дергаться от одного окна к другому, показывая, что произошла ошибка, и его хозяин свернул не в сторону дачи, а, наоборот, в сторону Москвы. Иван похвалил тогда своего дружка, предложив ему успокоиться и на ближайшем развороте, на Ленинградском шоссе исправил свою ошибку. Завидя это, пес спокойно улегся на заднем сиденье автомобиля.
Чем ближе подъезжали к Москве, тем отчетливее был прием радиоволн в его автомобильном приемнике. Транслировали репортаж с улиц Москвы, слышен был гул толпы, радостные крики о свободе и демократии, некоторые подходили к микрофону и делились своими впечатлениями со слушателями. Да, действительно, это был массовый триумф, и народ все как один с воодушевлением воспринял победу демократических сил страны. Иван поймал себя на мысли, что и он чувствует то же, что и его сограждане и это вызывало в душе неизвестное ранее чувство единения и солидарности. Хотелось быть там, на улицах и площадях вместе со всеми, кто добывал эту победу.
Глава 4. Время неопределенностей
Иван Белецкий рос слабеньким и болезненным мальчиком. Так, по крайней мере, казалось его сердобольной матушке, Ольге Григорьевне. Она часто водила его по врачам в детскую поликлинику, но те, как ни старались, ничего существенного в его здоровье найти не могли. Было общее мнение, что мальчику нужна усиленная диета. Но у Ивана был плохой аппетит. Скормить его обедом для его матери было большой проблемой. Один раз для улучшения аппетита ему прописали выпивать маленькую рюмку кагора, что он и делал с удовольствием, но не долго, так как спустя пару дней его старший брат Олег обнаружил в буфере запрятанную матерью бутылку и втайне осушил ее. Олегу тогда шел шестнадцатый год, и он вполне мог себе позволить это. Тогда для улучшения аппетита мать стала читать Ивану сказки из толстой книжки с глянцевыми листами и интересными картинками. Пока она читала, Иван поглощал сосиски с пюре или котлету с макаронами. Наибольшей эффективностью пользовалась сказка неизвестного автора под названием «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Эффективность этого чтива в отношении аппетита скорее всего объяснялась не захватывающим сюжетом, как того следовало ожидать, а непонятным для Ивана названием. Он никак не мог представить себе, как это возможно, пойти туда, не знаю куда, да еще принести то, не знаю что. Пока Иван размышлял на эту тему, его блюдо быстро исчезало.
Здесь следует отметить, что Иван для своих лет был весьма умненьким и сообразительным мальчиком. Когда ему еще не было семи лет, отец привел его в начальную школу, но, к сожалению Ивана, учительница, посмотрев на него, тоненького и слабенького, предложила прийти через год. За год Иван заметно подрос и окреп, и когда отец вновь привел его в первый класс, учительница поинтересовалась, что знает этот мальчик из курса первого класса. Оказалось, Иван знал все, включая таблицу умножения. Тогда он еще не сказал учительнице, что знает несколько алгебраических формул, которые пыталась освоить его сестра, ученица седьмого класса. Не сказал также, что с успехом решает отдельные алгебраические задачи, помогая, таким образом, сестре выполнять домашние задания. Одним словом, в первом классе Иван не учился, а был зачислен сразу во второй класс, и как выяснилось в итоге, не напрасно. По результатам года он был признан лучшим учеником класса, и пожилая его учительница Евпраксия Ивановна вручила ему толстенную книгу повестей и рассказов русского писателя Гарина-Михайловского. Эту книгу он берег до последних дней, так и не прочитав ее до конца.
А тут такое: «пойди туда, не знаю куда…». Сейчас он вспомнил название этой сказки и решил, что текущий момент времени как раз подходит под это название и в полной мере отражает времена неопределенностей. В самом деле, к осени 91 года в стране сложилась такая обстановка, когда трудно было разобраться, что собой представляет эта страна и ее общественный строй. Формально, это еще был Советский Союз, хотя говорить об СССР, по всей видимости, уже не приходилось: многие бывшие советские республики вышли из состава страны и объявили себя независимыми государствами. 23 августа Ельцин подписал указ о приостановлении деятельности КП РСФСР. Еще раньше, 20 июля Указом Президента РСФСР была прекращена деятельность политических партий и массовых общественных движений в государственных органах и учреждениях на территории России. Из предприятий, учреждений и общественных организаций изгонялись парткомы, прежде контролировавшие каждый шаг администрации. Указ означал для КПСС окончательную потерю административных рычагов воздействия на ситуацию на местах. Партия-государство потерпела крах. Окончательно это было закреплено 6 ноября специальным указом о прекращении деятельности КПСС. С этим было покончено и оставалось только забрать свою учетную карточку в райкоме партии, что Иван и сделал вскоре по возвращении из отпуска.
24 августа М. С. Горбачев распустил союзный Кабинет министров, и заявил, что слагает с себя полномочия Генерального секретаря КПСС. Поскольку другого стержня власти в стране не было, с развалом КПСС центральная власть просто рухнула, хотя Горбачев сохранял пост президента СССР. В качестве временного органа управления до принятия решения о дальнейшей судьбе СССР был создан Госсовет СССР, который начал работу 6 сентября 1991 года. 6 ноября Ельцин своими указами назначил заместителем председателя правительства по вопросам экономической политики Е. Т. Гайдара, министром труда и социальной защиты А. Н. Шохина, председателем Госкомимущества А. Б. Чубайса. Гайдар получил от Ельцина полный карт-бланш на подбор кадров экономического блока правительства. Ключевые посты в нем заняли молодые экономисты, убежденные рыночники.