Юрий Погуляй – Зодчий. Книга VIII (страница 5)
— Боитесь моих родственников? — засмеялась девчонка. — Бросьте, Михаил Иванович, мой дядя будет только счастлив.
— Может быть, именно это меня и пугает? — попытался отшутиться я, а после с поклоном протянул руку княжне. Мы влились в ряды танцующих так легко, словно постоянно репетировали. Кружась среди благородных пар, я размышлял о сложившейся ситуации, следя за тем, чтобы не столкнуться с кем-нибудь во время танца. София полностью отдалась мне, растворившись в музыке. На лице девушки сияла счастливая улыбка.
Возможно, она даже не понимала, для чего её ко мне прикрепили. Впрочем, не стоит быть так в этом уверенным. Это двор, а не фронтир. Здесь другие законы и другая мораль. Когда танец закончился, София порывисто прижалась ко мне и поцеловала в щёку, а затем смущённо отстранилась и растворилась в толпе. Я же вернулся к столам с закусками, однако не сумел положить в рот ни кусочка, вынужденный вести светские беседы с желающими перекинуться с Героем Ивангорода парой слов. Заодно с удивлением обнаружил среди гостей парочку бывших сокурсников. Один из которых в своё время пострадал от Гремлина. Сейчас оба старательно изображали радость от встречи и выражали своё восхищение.
Музыка вдруг утихла, и жезл распорядителя громко стукнул о паркет. Хорошо поставленный голос возвестил начало званого ужина и, будто подчиняясь ему, отворились огромные двери в соседний зал.
— Ваше сиятельство, — раздался голос за моей спиной. Котелок. Здоровяк с тоненькими усиками опустил голову, чтобы посмотреть на меня. — Мне поручено передать вам, что сложившееся недоразумение можно уладить без ущерба. Госпожа готова вам в этом поспособствовать, если вы проявите чуть больше любезности.
Я не удержался от улыбки. Цепной пёс Гедеоновой в ответ насупился. Несколько долгих секунд Котелок молчал, ожидая моей реакции, и в итоге не выдержал:
— Что мне передать госпоже?
— Передайте, что я её услышал, — сказал я, а затем двинулся вслед за остальными в банкетный зал. Уже на входе меня перехватил Бадевский и увлёк к себе за стол.
— Как вам у нас, Михаил Иванович? — спросил он, пока мы продвигались мимо рассаживающихся гостей.
— Изумительная атмосфера. Очень яркие и необычные люди. Совсем другой мир, ваше сиятельство. Разительно отличается от моего славного и тихого пограничья.
— Разумеется, Михаил Иванович. Ведь здесь собрался весь высший свет столицы, — улыбнулся князь. — Кстати, друг мой, не могу не прокомментировать, но мне показалось, будто вы нашли общий язык с Софией.
— Чрезвычайно славная девушка. Простите, если злоупотребил приличиями.
Стол Бадевских стоял на небольшом возвышении, супруга князя уже восседала на своём месте, а рядом примостилась племянница.
— Вы про третий танец? Это пережитки прошлого, Михаил Иванович. Хотя обязан сказать вам одну очень важную вещь. Не обижайте её, хорошо? — проговорил Бадевский так, чтобы услышал только я. — В этом возрасте девичье сердце легко разбить. И как бы вы ни были мне симпатичны, слёз Софии я не прощу.
Он широко улыбнулся и хлопнул меня по плечу. Я устроился рядом с девушкой, обменявшись с ней взглядами. Отыскал в зале человека, связанного с железной дорогой. Мне просто необходимо с ним поговорить, пока меня тут не скрепили ещё одной помолвкой.
— Ваше сиятельство, что будете пить? — нарисовался за моей спиной официант. — Вино, коньяк, шампанское или иные напитки? Чача?
— Морс. Брусничный, — попросил я, почувствовав волнение в груди. Тёмный дурак всё никак не унимался.
— Сию минуту, — официант не показал удивления.
Передо мной тем временем поставили тарелку с жареными перепелами. Рядом в бокал Софии забулькало белое вино. Князь с удовольствием взялся за рюмку водки, чмокнув губами, и потянулся вилкой за солёными груздями.
У меня завибрировал телефон. Звонок! По пустякам меня не беспокоили, так что я мысленно проверил мобильный. Звонил Черномор, а значит, дело серьёзное. Проклятье! Сбросив его вызов, я магией забрался в недра аппарата и отправил помощнику сообщение. Одновременно с этим опустил пальцы в воду с лимоном, поставленную для умывания.
«Что случилось? Рассказывай письменно!»
Я застыл. Вспомнил слова о концентрации Скверны у Риги. Неужели опять началось движение.
«Что на наших территориях?»
Шестьсот семьдесят обращений это много. Очень много. Неужели сейчас будет второй Ивангород? София что-то сказала мне, прижавшись плечом, но я слишком погрузился в размышления и только рассеяно кивнул в ответ. Стая сформировалась? Нет, со Стаей бы разобрались быстро. От Гродно до меня порядочно, и если очаг был в Риге, то у меня ещё есть время.
Которое никак нельзя терять.
Бадевский-Донской тем временем поднялся из-за стола и начал произносить торжественную речь, в процессе которой попросил меня встать. Стакан с морсом как-то сам оказался в моей руке. Подчинившись просьбе, я поднялся, всё ещё переписываясь с Черномором. Нет связи с Гдовом, с Печорами, с Изборском.
В зале раздалось несколько громких сигналов, разрывающих атмосферу благоденствия и веселья. Один за другим офицеры поднимались, откланивались и спешили к выходу из банкетного зала. Бадевский умолк. Над столами понёсся удивлённый гул. Похоже, всё совсем плохо. И, видимо, проект железной дороги придётся отложить. Сейчас точно не до этого.
— Простите, ваше сиятельство, — я поставил на стол стакан, обращаясь к Бадевскому. — Но я должен вас покинуть.
Князь нахмурился. Рядом с ним появился мужчина в белом костюме с красной гвоздикой в петлице. Наклонился к уху и прошептал несколько фраз. Одно слово разобрал даже я, не прислушиваясь.
И слово это было — война.
— Мой водитель доставит вас в Петербург, Михаил Иванович, — глухо сказал мне князь, после чего залпом выпил содержимое рюмки и вышел из-за стола. Его супруга попыталась ухватить его за руку, но не успела и потому торопливо поспешила следом.
— Рад был знакомству, София, — поклонился я княжне и, обменявшись взглядами со Снеговым, направился к выходу.
Глава 4
Скверна ударила широким фронтом. Пограничные тревожные гарнизоны оказались уничтожены в первые часы, и те, кто уцелел, несли весть о том, как разумно действовали монстры. Здесь не было дикой многоголовой лавы, уничтожающей всё на своём пути. Осквернённые двигались организованными группами, с огневой поддержкой. Пока бронированные твари крушили укрепления — издалека работали дальнобойные чудовища, а ближайшее прикрытие обеспечивали мутанты поменьше.
Когда я приехал в Петербург — уже наступила ночь. Всю дорогу от усадьбы Бадевских до столицы я провёл в изучении доступной мне информации или же обзвоне. По моей команде Вепрь собрал всех охотников, а Туров поднял гвардию на боевое дежурство. Игнатьев и Володин на поздние звонки среагировали с пониманием всей серьёзности и уже готовили своих бойцов. Владелец Хрипска пообещал отправить то, что осталось от его дружины на помощь.
— Сын за отца не в ответе, — тускло сообщил он мне, когда я поблагодарил его за ответственность. Ведь Володин помогал сыну Игнатьева. А старый граф имел очень сложные отношения с соседом.
Светлана, без сомнений, выслушала меня и подняла своих людей по тревоге, заодно обратившись к соседям за поддержкой. Каждый лишний одарённый мог быть полезен в схватке с демонами Изнанки.
И хоть пока никакой информации о волнении Скверны на моём участке не было, но и на дворе стояла ночь. К моменту удара, если он случится, будет поздно. Паулина, Капелюш и Тень уже вернулись в Томашовку, ещё до нападения.
Но когда мы со Снеговым. прибыли на вокзал, то узнали, что поезда в сторону Минска отменены. Да и судя по информации в сети — шоссе у Пскова перекрыли военные. Оставалась дорога через Порхов. Такси, несмотря на ночь, отыскать оказалось попросту невозможно, и единственный водитель, откликнувшийся на заказ, отменил его через несколько минут. То ли понял, куда надо ехать, то ли узнал о новостях.
Перебрав ещё несколько коммерческих вариантов, я перестал бороться с гордостью и набрал Павлова. Мой учитель не брал трубку в течение двадцати секунд, после чего послышалось его сонное:
— Павлов! Какой яшмы вы вытворяете⁈
— Александр Сергеевич, простите за столь поздний звонок, — сказал я, глядя через стекло кофейни, где мы со Снеговыми прятались от холодной ноябрьской ночи. К перрону подошёл поезд. Двери вагонов отворились, а затем из дальних ворот покатилась на здание вокзала серо-чёрная волна солдат. Офицеры криком направляли бойцов, помогая резкими жестами.
— Боже, Миша? Что-то случилось.
— Да, Алесандр Сергеевич. Мне срочно нужна машина, я всё возмещу.