Юрий Погуляй – Зодчий. Книга V (страница 10)

Опасности от гостей не было никакой. Но их появление натолкнуло на одну мысль. Визит, конечно, нежданный, но очень своевременный.

— Именно здесь живёт этот уникальнейший человек, — жарким шёпотом говорила длинноволосая женщина лет тридцати, с видом заговорщика повернувшись к уютному зданию за забором. — Видите? Вот дом Михаила Ивановича Баженова. Человека, который бросил вызов законам природы, совершая невозможное.

Двое мужчин помогали журналистке. Один снимал её на камеру, закупоренный так, что Черномор не сумел прочесть его личность. Второй держал большой микрофон и очень нервничал, постоянно оглядываясь.

— Вы все помните неудачную таллиннскую операцию, завершившуюся разгромом российских частей, — продолжала ведущая. — Огромное несчастье и чёрный день новейшей истории.

Она трагично замолчала, а затем бодро продолжила:

— И юноша, вышедший из простого народа, смог сделать больше, чем все имперские войска в те злополучные дни! Вот здесь, именно в этом доме за моей спиной и живёт столь уникальный человек, получивший в сети прозвище Собиратель Земель. Вы много раз просили рассказать о нём… Я же решила пойти дальше и… показать вам его!

Она снова оглянулась и вернулась взглядом к камере:

— Вы должны понимать, как мы рискуем, находясь здесь! Поэтому прошу вас не забывать поделиться ссылкой на мой канал в ваших социальных сетях. И обязательно подпишитесь. Это действительно важно. Каждая ваша реакция наполняет нас пониманием, что мы не зря делаем то, что делаем.

Пауза, изображение сердечка красивыми пальцами в камеру и просящая улыбка. После чего на лице снова появилось выражение максимальной загадки и опасности. Журналистка вошла в роль настоящего детектива, рассказывающего про жильё какого-нибудь серийного убийцы.

— Итак, с вами Машкины Сказки и мы находимся в Томашовке. Прежде забытая деревушка, брошенная даже государством, внезапно стала горячим и живым сердцем региона, о котором всё чаще и чаще говорят в новостях!

Оператор отстранился от камеры, не прекращая снимать, и предупреждающе махнул рукой девушке, но та продолжала увлекательный рассказ, про мои земли. Тот, кто держал микрофон, попятился.

— Максим! — немедленно изменилась интонация журналистки. Оператор ткнул пальцем на что-то за её спиной, и женщина обернулась.

— Доброй ночи, — поприветствовал я съёмочную группу. Пауза. Послышался далёкий крик совы.

— Выключай! Выключай! — замахала рукой ночная гостья, повернулась ко мне, торопливо поправив длинные вьющиеся волосы:

— Михаил Иванович. Ваше благородие. Простите, мы не хотели вас беспокоить. Умоляю, не сердитесь! Мы снимали только дом и вид на селения. В этом нет нарушения шестой поправки!

Она старательно улыбалась, постоянно поправляя брючный костюм. Помощники торопливо опустили аппаратуру. Вид у мужчин был обречённый, видимо уже прикидывали, сколько им будет лет, когда их выпустят на свободу. Работа журналиста в Российской Империи сопряжена с некоторым риском, что поделать. Зато личная жизнь благородных людей защищена надёжно.

— Это же был прямой эфир? — задумчиво поинтересовался я.

— Максим, срочно удали! — дёрнулась красавица. — Михаил Иванович, умоляю вас, мы всё удалим, раз вы попали в кадр. Не гневайтесь.

Она молитвенно сложила руки перед собой, заглядывая мне в лицо. Тот, кто снимал на камеру всё — поспешно удалял из сети трансляцию.

— Вы, я так понимаю, Мария?

— Откуда вы знаете⁈ — опешила она и прикрыла рот ладошкой. — Неужели вы тоже смотрите мои сказки⁈

— Увы, но нет. Здесь, на Фронтире, не до этого, — задумчиво сказал я, одновременно гоняя Черномора по статистике. У Машки Афсанэ был почти миллион подписчиков. То, что надо.

— Мы уже уходим, Михаил Иванович. Ещё раз простите… Если ваша честь задета, то прошу вас, дайте мне сначала шанс всё исправить. Может быть, так ваш гнев смягчится.

Её рука скользнула по её груди.

Я помотал головой, с лёгким раздражением:

— Не нужно, Мария. Кажется, мы можем взаимовыгодно разрешить данное недоразумение с нарушением шестой поправки. Я ведь правильно помню, что публикация записи благородного человека без согласия последнего — уголовно наказуемое деяние?

Журналистка побледнела, и это было заметно даже сейчас, посреди ночи. Пластика и грация из движений сразу ушла. Она нервно сложила руки на груди, обернулась, будто за помощью, на молчащих коллег. Те лезть не спешили.

— Это непредумышленно, ваше благородие, — торопливо произнесла гостья. — Мы совсем не…

— Возможно, вы сумеете доказать это в суде, но всё же, речь не об этом, Мария, — совершенно беззлобно произнёс я. — У меня есть к вам небольшое предложение, если оно вас устроит, то мы забудем об инциденте.

— Я вся ваша, ваше благородие! — подобралась чернобровая журналистка. Глаза её стали хищными. — Исключительно на всё, ваше благородие!

Весь следующий день прошёл в суете из-за новых земель. Несмотря на то что их стерёг целый имперский дирижабль — уверенности в мастерстве людей Водочкина у меня не было. А своих бойцов я немного подрастратил. Но пока военные окапывались посреди болот за Злобеком — мне тоже без дела сидеть не пришлось. Во-первых, я протянул в новые земли дорогу, сразу же широкую, с надёжным покрытием, чтобы два раза не переделывать. Возможно, полос можно было бы сделать и четыре, тем более что ресурсов у меня хватало. Однако сейчас такой необходимости не имеется. Надо будет — расширим. С помощью Конструкта дело нехитрое. Во-вторых, я натыкал сигнальных столбов и на новом месте, попросив Черномора составить карту рельефа. Пока что коридоров, кроме единственного прорытого до Влодавского Колодца, не нашлось. В-третьих, наконец-то, разобрался с трофеями, подобранными с трупа Бессмертного Стража. С ними получилось довольно бестолково, были дела с приоритетом повыше. Сегодня же удалось добраться. Синий кристалл, вырезанный из руки убитого, — это шикарная находка, но здесь всё просто, либо продать, либо отдать мастерам на вплавление в какое-нибудь оружие. Только такие ценности в мечи типа тех, что у меня были, вставлять просто жалко. Скорее всего, опять уйдёт на рынки.

Гораздо интереснее была другая находка. Сгусток Озарения. Чёрный мягкий камень, под упругой поверхностью которого горел яркий алый огонёк — грел руки и радовал глаз. Данный артефакт образовался чуть позже, после гибели Бессмертного, и нашли мы его по дороге домой.

В прежние времена я поглотил бы его без раздумий. Да чего там говорить, в прошлой жизни я какое-то время скупал все сгустки, какие мог. Сам вскрывал их сразу же при добыче. Вот только с каждым новым поглощённым Озарением ты получал всё меньше и меньше исключительного знания. Схемы повторялись, или же просто ничего особенного в голове не появлялось. Последние сгустки, собранные ещё в той жизни, ушли впустую, поэтому я и перестал обращать на них внимание. Возможно, я знаю всё. Если поглотить и этот тоже — ничего нового, скорее всего, не получу. А если выставлю на аукцион Зодчих? Они, вполне возможно, поубивают друг друга, за право его получить, но дадут очень интересную цену. Благородные семьи, в чьих рядах был кто-то из выпускников Академии, станут продавать земли, лишь бы поучаствовать. Неизвестным родам это шанс прославиться. Известным кланам укрепить своё влияние. Сгусток штука ценная.

Его ведь ещё и зарегистрировать надо. Конечно, это не обязательно. Я спокойно могу поглотить его, а после просто заявить патент на новое изобретение. Ну гений я, что поделать. Фокус-Столбы пошли в народ. Сейчас шла работа по пушке, почему бы не запустить что-нибудь ещё? Вариантов схем, которые я могу внедрять в этот мир, масса. Вон, хотя бы систему сейсмической активности, выстраиваемую мной. Полезное приобретение в свете подземных талантов Аль Абаса…

Вот только зачем нарушать закон, когда можно не нарушать? Зарегистрирую сгусток, получу лицензию, а дальше уже надо решать, что с ним делать.

Закончив с делами, я нашёл время добраться до лаборатории Орлова. Охрана на входе пропустила меня безоговорочно, объяснив, как пройти к медицинским отсекам. А там, сразу перед дверью в палату Тени, мы встретились с Вепрем.

— Ваше благородие, — торопливо поднялся он. — Ваше благородие, простите меня за ночное. Эмоции возобладали. Алкоголь этот дурной. Знаю, что нельзя. Знаю, что гибель в нём моя. Но… Не смог устоять. Шум приглушил боль, понимаете?

— Понимаю. Как Надежда?

— Спит Надежда. Спит. Умаяли её доктора эти с процедурами. Но ничего, она у меня бойкая. Заживёт быстро.

Я поставил рядом с ним бумажный пакет со свежими фруктами. В Орхово открылась лавка предприимчивого мужчины, который продавал подобные товары чуть дороже, чем в супермаркете, но зато можно было быть уверенным во вкусе и зрелости.

— Передадите? — кивнул я на пакет.

— Конечно… Конечно!

Он замолчал. Пауза становилась неловкой.

— Ладно, Вепрь. Не буду мешать. Привет дочери.

Лидер охотников улыбнулся и покивал, а когда я развернулся, он произнёс:

— То, что я вчера сказал. Я не отказываюсь от своих слов. Прошу вас, примите мою клятву!

— Знаете, для чего нужны Клятвы? — не поворачиваясь, спросил я, изучая белую дверь. Коснулся пальцами обшивки. Здесь тоже используется материал, экранирующий способности Черномора. Интересно…