Юрий Погуляй – Зодчий. Книга IV (страница 13)
— Ваше благородие, позвольте один вопрос, — раздался за моей спиной голос. На губах сама собой появилась улыбка. Я обернулся.
Станислав Сергеевич Снегов в гражданской одежде выглядел не так внушительно, как в пластикоровой броне, но всё равно его фигура излучала силу.
— Невероятно рад вас видеть, ваша доблесть! — я не стал кривить душой.
— Оставьте, ваше благородие. Просто Станислав. Я больше не на службе.
— Печально это слышать и одновременно радостно. Армия очень много потеряла.
— Возможно. Но иногда нужно выбирать, — загадочно сказал витязь. — Однако, я бы хотел вернуться к делу. Полагаю, у вас есть некоторый дефицит кадров. Я хотел бы предложить свои услуги.
Невероятная удача. Не знаю, сколько он запросит в жаловании, но такой боец стоит любых инвестиций. Мне стоило больших трудов не показать бывшему начальнику гарнизона всю гамму своей радости.
— Это большая честь, — спокойно признался я. — Но почему вы решили остаться.
— У меня были на то причины, — уклонился от ответа Снегов.
— Понимаю, — кивнул я. Причина только что выглянула из ворот «Логова Друга» и поспешно спряталась, чересчур сильно хлопнув створками. От удара с дерева за трактиром взлетели в небо птицы. Тут даже можно было не видеть девушку, из-за которой решил остаться витязь. Достаточно было просто оценить её силу.
Нюра…
— Одна просьба, ваше благородие, — не дрогнул лицом Снегов, старательно не заметивший стука.
— Станислав Сергеевич. Давайте уже без этого, хорошо? Без доблестей и благородий. Мне становится неудобно, — поморщился я.
— Хорошо, Михаил Иванович, — моментально переключился Снегов.
— Что за просьба?
— Я могу учить. Могу тренировать. Могу помогать. Могу убивать, защищать, нападать и оборонять. Но я не хочу руководить. С учётом таких пожеланий, у вас найдётся место в вашей гвардии?
Вот так номер.
— Разумеется, Станислав Сергеевич.
Губы витязя тронула по-детски радостная улыбка:
— Спасибо, Михаил Иванович.
Через миг он снова стал суров и собран.
Витязь не торговался, когда я предложил ему своё жалование. Ему будто бы любая сумма подошла. Вероятно, можно было дать сильно меньше, но Снегов стоил каждой вложенной в него копеечки. Двухэтажный дом современного дизайна, с некоторыми вкраплениями барокко, я поставил возводиться на берегу озера возле Орхово, в одобренном витязем месте.
Там у меня только планировалась застройка, и то, что первым строением станет обитель бывшего начальника гарнизона — показалось мне даже чуточку символичным. После чего я позвонил Турову и обрадовал того смышлёным новичком, поступающим в его распоряжение.
Обычно флегматичный Игнат, командующий моей гвардией, выдержал очень достойную паузу на эту новость, а затем осторожно уточнил:
— Это ведь шутка, ваше благородие?
— Нет.
— Но… — он справился с собой. — Будем стараться, ваше благородие! Завтра посмотрим, что из этого выйдет.
Я повесил трубку с хорошим настроением, а потом отправился сносить намозолившие глаза казармы. Концепция уже оформлялась. Светлые тона будущих зданий из белого камня, символизирующие надежду и человечество, и между ними чёрные, мрачные, застывшие в жутких позах побеждённые.
Что-то в этом есть, да.
В небе застрекотало. Я задрал голову. Из-за леса, с востока, показался необычный бело-сине-красный вертолёт. Хищная машина пролетела низко над деревьями, а затем зависла неподалёку от казарм. Поднялся ветер, разгоняемый лопастями. Двери вертолёта украшали золотые двухголовые орлы.
От машины несло защитной магией, и мне даже подумалось, что такая техника легко бы выдержала соседство со Скверной. Барьеров на неё видимо-невидимо. Даже голова кружится от мощи.
Вертолёт медленно опустился на землю. Дверь с императорским гербом отъехала в сторону, и два человека в строгих костюмах выскочили наружу. Они сноровисто закрепили лестницу и застыли по бокам от неё. Лопасти машины стали вращаться медленнее и медленнее, и когда остановились — из салона появился мужчина средних лет.
Одетый в идеально сшитый тёмно-синий мундир с золотым шитьём, он казался воплощением власти. На груди ордена и медали, сверкающие на солнце. А на правом глазу красовался монокль. Я неторопливо двинулся навстречу гостю, старательно храня невозмутимый вид.
Мужчина не стал дожидаться и зашагал ко мне. Походка незнакомца была тяжёлой, как поступь командора.
— Михаил Иванович, я полагаю? — голос его звучал низко и глубоко. И совершенно без эмоций.
— Он самый. С кем имею честь? — поинтересовался я в ответ.
Мужчина вытащил из-за пазухи конверт с золотым тиснением и молча протянул мне.
Хм…
Глава 9
Я неторопливо раскрыл конверт, заодно изучив награды гостя. Большая часть боевые, в основном с азиатских плацдармов.
— Вы не представились, — напомнил я, осторожно вытаскивая бумагу.
— Генерал-Адъютант Его Императорского Величества — Павел Александрович Губарев! — отрапортовал владелец пенсне, но каблуками не щёлкнул.
Я опустил глаза на письмо, написанное от руки очень аккуратным и размашистым почерком:
«Михаил Иванович Баженов. Наслышан о ваших успехах, и хотел бы видеть вас незамедлительно в моей Гатчинской резиденции».
Дальше шла витиеватая подпись, и стояла личная печать Императора. Ух ты…
— Простите, но я не готов, Павел Александрович, — поднял я взгляд на адъютанта, скрывая растерянность. — В таком виде и к августейшей особе…
Тот снисходительно кивнул, сделал шаг назад и пригласил проследовать к вертолёту:
— К тому времени, как мы прибудем, вы будете готовы.
Я обернулся. Несмотря на то что с уходом из Томашовки гарнизона — людей здесь стало сильно меньше — свидетелей столь значимого визита всё равно хватало. Мало того, я заметил, что из «Логова Друга» вышла Паулина Князева, даже на таком расстоянии выделяющаяся на фоне своих девчонок, как ферзь среди пешек на шахматной доске.
Когда я приблизился к вертолёту, лопасти его снова стали вращаться. Двое мужчин по краям лестницы оказались арканистами, судя по перстням голубого света. Оба чуть поклонились мне, когда я взялся за поручни.
Внутри всё кричало о богатстве и дышало магией. Золотая отделка, куча усиливающих кристаллов, где иногда встречались синие, но основная масса была представлена фиолетовыми. Самые дорогие, самые могущественные трофеи Изнанки. Дорогущий аппарат получается.
Такая техника легко выдержит прямое попадание нескольких ракет. Я с уважением огляделся, а затем сел в очень удобное и мягкое кресло. Через минуту напротив меня устроился прямой, словно проглотивший лом, Губарев. Из-за пенсне и поджатых губ его выражение лица казалось чрезмерно надменным. Генерал-Адъютант изучал меня без всякого стеснения.
— Полагаю, я должен проконсультировать вас про то, как следует вести себя с особами императорской крови. Не уверен, что времени нашего полёта будет достаточно, однако я постараюсь познакомить вас с большинством важных нюансов светской жизни. Вы ведь, как я понимаю, только недавно получили дворянство, верно?
Я ответил кивком.
— Хорошо. Значит, тогда прошу вас слушать очень внимательно, запоминать и после следовать всем необходимым процедурам.
Его монокль вдруг сверкнул, и я почувствовал колебание техномантии. Осторожно прощупал его, обнаружив, что нахожусь в зоне мини-конструкта со своим виртуальным помощником, который уже собрал с меня все необходимые метрики.
Я скользнул по энергетической паутине, изучая императорский летательный аппарат. Меня заинтересовал экранирующий материал обшивки. Вертолёт качнулся и поднялся в воздух. Арканисты сопровождения заняли места чуть ближе к кабине, и между нами возник непроницаемый для звуков и невидимый барьер. В большом и чистом окне показалась моя Томашовка во всей красе. Сверху всё выглядело пока довольно скудно, но уже угадывался будущий многоэтажный квартал. Главной достопримечательностью вдруг оказалась башня Тринадцатого Отдела, возвышающаяся над лесом. Перетягивает всё внимание! Нужно воткнуть что-нибудь значительное, красивое. Какую-нибудь башню, а ещё лучше скульптуру.
Эх, тот латный гигант зря пропал, конечно. Отдать бы его моей тёмной половинке на возведение! Впрочем, потом же как-то транспортировать такую тушу. Я покачал головой: нет, овчинка выделки не стоит.
Губарев терпеливо ждал, пока я не налюбуюсь своими владениями, но стоило мне выпрямиться, как генерал-адъютант проговорил:
— Прошу вас больше не отвлекаться. И помните, Михаил Иванович: манеры — лицо дворянина. Итак…
Лекция о придворных манерах была настолько скучной, что мне пришлось напрячь все свои силы, чтобы не заснуть, пока генерал-адъютант в деталях описывал, как нужно правильно держать вилку, голову и речь.
Придворная жизнь не по мне, это точно. Какое-то непрекращающееся представление. Однако отказаться от встречи с Императором я, разумеется, не мог. Да и проявить себя нужно хорошо. Чтобы ссориться с Российской Империей — необходимо быть какой-нибудь Польшей или Прибалтикой, а у меня инстинкт самосохранения ещё не атрофировался.
Полёт продлился почти четыре часа, и, на удивление, я ни разу не почувствовал усталости. Эргономика и комфорт императорского вертолёта поражали. Особенно то, что мы почти не слышали шума двигателя и лопастей. Всё дело в изоляции, и к тому моменту, когда вертолёт пошёл на снижение, я уже кое-что понимал по материалам, задействованным в процессе. Интересный сплав, любопытная обработка с акустическим и магическим воздействием. Надо бы мне потратить немного времени, чтобы попытаться вывести комбинацию материй в отдельную схему и вписать потом в какой-нибудь объект у себя дома. Скорее всего, данные надёжно засекречены, но страсть, как интересно попробовать воспроизвести эффект в своих целях.