Юрий Погуляй – Зодчий. Книга II (страница 9)
Я извернулся, отрубая конечность. Грохнулся на землю, неподалёку от валуна. Задрал голову, глядя на надвигающегося Призывателя.
— Ты не представляешь, Зодчий, какую мощь дарует
Сила земли подошла к концу. Я шмыгнул носом, чувствуя свинцовый вкус. Перед глазами чуть плыло от страшного удара о берёзу. Следующей атаки я не выдержу. И бежать тоже некуда.
— Меньше слов, больше дела, — сказал я Призывателю, инициируя аспект воды и усиливая его за счёт идущей из носа крови и амулетов погибшего Царенко. Мутант видел, что отступать я не мог и потому не спешил. Наслаждался победой.
— Глупец… — прорычал он и атаковал, а я бросил меч и прыгнул навстречу. Всё моё тело покрылось толстым льдом, с острыми прочными шипами. Под руками, обратившимися в ледяные мечи, затрещала плоть Призывателя, и я прорвался сквозь его тело, как через липкую паутину, и упал на колени, когда монстр закончился. За моей спиной пошатывался развороченный мутант, пытающийся заткнуть зияющую в его теле дыру. Амулеты Царенко лопнули со звоном разбитого стекла.
Мутант медленно обернулся. Три руки бессильно обвисли. Две пытались стянуть края чудовищной раны, но тварь ещё стояла. Однако всё моё внимание было на последней лапе монстра. Призыватель пытался прикрыть ею небольшой участок, саниметрах в тридцати правее гигантской раны.
Дыра в теле твари, сквозь которую я провалился, уже начинала затягиваться.
— Ты… Не победишь… — сказал монстр. Я с трудом встал, сделал шаг к чудовищу и остатками аспекта воды пронзил уродливую ладонь, заслоняющую проросшее в теле Зерно Скверны.
Призыватель замолк. Все его руки безвольно опали, а сам осквернённый грохнулся на колени. Несколько секунд он постоял так, пошатываясь, и после повалился набок. Спасибо нестареющей классике. Голова — всему венец. В ней начало и конец, так сказать. Просто некоторые хорошо её прячут.
Я заполнил две сферы силой Изнанки, затем, морщась от боли в коленях, осмотрел останки снаряжения Призывателя. Кристалл в нём сформироваться не успел, слишком мало времени прошло. В рюкзаке нашёлся спальник, рулон туалетной бумаги, зубная щётка, паста, термос и бутерброды с красной рыбой. Этот будничный набор прямо покорёжил. Ублюдок шёл убивать людей и взял с собой перекус, да про личную гигиену не забыл, сволочь.
Если бы можно было прикончить Призывателя ещё раз — я бы с радостью это сделал.
Меч павшего врага ценности особой не представлял. Да и в целом всё снаряжение мертвеца оказалось довольно убогим. Видимо, Игнатьев не позволял верному псу иметь что-то достойное. Талант у мёртвого Призывателя был простой — общение с Изнанкой и Скверной. Для него особенных артефактов не требуется, так что, пусть использует имеющееся.
Однако одну ценную вещицу, явно с Изнанки, я, всё же, обнаружил. Это был медальон со смеющимся шутом, глаза которого изображали две гипнотические спирали. От изменённой драгоценности тянулось очень неприятное Эхо. Делали со старанием, но вещь теперь служила как усилитель Скверны.
Я с омерзением разломал её на куски. Выбрасывать здесь не решился, мало ли найдут и используют. Брошу в трансмутатор, ему всё равно, что переваривать.
Закончив с обыском, я, наконец-то, двинулся к себе. Одной проблемой меньше. Одним знанием больше. Напоследок я бросил рядом с тушей убитого Призывателя один из защитных оберегов, с именной гравировкой.
Его я снял с убитого мной Фурсова. Надеюсь, папаша узнает безделушку сына и совершит ошибку. Потому что, уверен, конфликт с северным соседом будет и дальше.
Главное — не развязать Игнатьеву руки перед лицом закона. Если он проявит агрессию, то у меня больше шансов добиться своего, пока в конфликт приграничных дворян не вмешается государство. Если же виновной стороной для общества окажусь я… То Игнатьеву и делать ничего не нужно будет. Меня попросту снимут и отправят на Сахалин, обеспечивать производство на шахтах. Не хочу, если честно.
К себе домой я зашёл около пяти утра. На небе уже появились отблески рассвета. Я влез под душ и минут десять просто стоял под тугими струями горячей воды, наслаждаясь каждой секундой. Опустошённые аспекты ныли, но обошлось без надрыва. Завтра просто нужно будет хорошенько посидеть в Колодец. Затянутся и восполнятся. Даже здесь уже чувствовался поток сил, наполняющий почти истощённые резервуары.
Выбравшись из ванны, я высушил воду аспектом воздуха, протопал до вожделенной кровати и рухнул.
— Вы снова живы, Хозяин! — появился рядом со мной Черномор. — Вы не перестаёте меня удивлять! Прошу, делайте это подольше. Вдруг вы побьёте рекорд предыдущих Зодчих?
— Я хочу спать. Ты явился поболтать?
— Вы просили докладывать о появлениях подозрительных лиц. Несколько минут назад группа людей со стороны графа Скоробогатова вошла на территорию Конструкта. Восемь человек. Вооружены. Вывести их данные?
Точно. Царенко. Он ведь так и лежит в лесу.
— Выводи… — проговорил я. Суставы очень болели и хотелось спать. Черномор заботливо запихнул в меня имена всех восьмерых участников ночного похода по моим землям. Одарённый только один, остальные люди обычные бойцы, все из подразделения территориальной обороны и все находящиеся в подчинении Скоробогатова. Вёл их дворянин, также связанный с графом. В картотеке по нему нашлись данные как про его проблемы с законом в юности, так и номер телефона. Была ещё пачка не очень нужной информации, показавшейся мне неинтересной.
Я перевернулся на спину, взял телефон и набрал номер.
— Ростислав Юрьевич Спелый? — устало проговорил я, едва на той стороне сняли трубку.
— Чем обязан? — очень тихо ответили мне. — Вы знаете, который час?
— Я вас вижу, Ростислав Юрьевич. Вас, и ваших людей, — сказал я. — Давайте, не сегодня, ладно?
— П… Простите? Я вас не понимаю.
— Меня зовут Михаил Иванович Баженов. И я сейчас совсем не настроен принимать гостей. Поэтому прошу вас собраться и уйти с моей земли туда, откуда вы пришли. Так понятнее будет?
Черномор висел в метре от меня и лучился розовым светом.
— Вы, наверное, что-то перепутали, господин Баженов. И, по-моему, забываетесь! Вы говорите с благородным человеком и смеете делать это в неподобающем тоне! — Спелый не сдавался.
— Я могу поднять по тревоге гарнизон, и дальше мы будем объясняться с полицией и представителями ассоциации Зодчества Российской Империи, потому что я усматриваю в вашей группе угрозу Конструкту. Если же вы хотите потребовать сатисфакции, то, пожалуйста, присылайте секунданта. Но завтра. Всего хорошего, Ростислав Юрьевич.
Я отключил трубку, вызвал экран карты, где Черномор заботливо расставил точки. Прошло несколько долгих минут, прежде чем стало ясно: восьмёрка отступила, и когда последний из ночных гостей покинул мои земли — я уснул.
Труп Царенко пришлось вывозить при свете белого дня. Для этого я лично дотащил тело до ближайшей дороги, а уже туда подогнал арендованную за рубль подводу из Комаровки. Забросав покойного валежником, я отвёз мертвеца в трансмутатор, где его и уничтожил. Всё, нет тела — нет дела, как говорят в полиции. Вернув телегу владельцу, я пешком добрёл до монастырского подворья. Суставы болели страшно. Последние сто метров я просто ковылял.
Заборчик возле часовенки уже восстановили. Да и в целом территорию привели в порядок. Три бойца из гарнизона несли службу, и теперь уже без скучающего вида и готовые к любому внезапному нападению. Витязь молодец, провёл достойное внушение своим людям.
Когда я прошёл за забор, то увидел одну из матушек, возящихся с разорённым цветником. Она заботливо рыхлила землю, подготавливая к посадке.
— Доброго дня, матушка, — сказал я ей. Та повернулась ко мне, чуть нахмурилась.
— И вам доброго дня, ваше благородие. Чем могу помочь.
— Очень неудачно упал, матушка. Колени болят ужасно.
— Вам сестру Ирину позвать? — очень странно спросила она.
— Если вам не трудно, то лучше другую сестру, — мягко улыбнулся я, и тем вызвал неожиданно тёплый взгляд. Ирине бы побыть одной сейчас. Скверна не умеет бесследно вмешиваться в душу. Чтобы вывести из себя эту гниль, нужно время и покой.
А раз Шепчущий вычленил в красавице слабое место в моём лице, то не нужно провоцировать её лишний раз.
— Подождите немного, пожалуйста. Сейчас-сейчас. А вы пока проходите, проходите. — Она распрямилась, утёрла пот с лица. — В шатёр проходите.
Внутри уличного лазарета на койке дремал уже знакомый мне Шустрый. Он так и не оправился после боя с артиллеристом. Я тихонько присел на свободную койку, стянул сапоги и закинул ноги на чистую простыню. Выдохнул сквозь зубы. Да, хорошо меня помолотил Призыватель. Ему, конечно, больше досталось, но зато у него сейчас, надо отметить, колени не болят!
Сестра Мария появилась в шатре уже через несколько минут, собранно выслушала мои жалобы, а затем начала лечениюе, старательно не глядя на меня. Облегчение в коленях наступило почти сразу, и я откинулся на спину, наслаждаясь покоем
Сама процедура заняла не больше получаса, но под конец девушка была сильно бледна, и на лбу её выступила испарина.