Юрий Погуляй – Тёмные истории Северо-Запада (страница 28)

Олег закрыл глаза.

- Нет, - испуганно прохлюпал над ним невидимый старик. Пахнуло компостом. - Нет!

Захрустели ломаемые тушей сучья. Обмочившийся Олег слушал, как удаляется страшный гость и боялся открыть глаза. Боялся, что ему это просто показалось. Но прошло минут пять, лес стал обычным лесом. Лишь тикал откуда-то из-под днища умолкшего минивэна остывающий метал глушителя.

Олег поднялся на ноги. Осмотрелся. Красная куртка исчезла. Равно как и останки женщины. Он осторожно подошел к перевернутой легковушке — дверь с водительской стороны была выломана, с разбитого стекла свисал ошметок кожи.

- Кровь везде. Тут все пропитано кровью, - сказал за спиной Олега детский голосок. Он обернулся, снова схватился за пистолет. Тот мальчонка, за которым погнался Илья... Паренек стоял на дороге, невесть откуда взявшийся. Смотрел прямо перед собой широко распахнутыми глазами и улыбался, как Гуинплен.

- Уходи. Уходи и не возвращайся. Много крови. Нельзя больше. Уходи. Дедушка отпустит тебя. Дедушка удержит бабушку. Но вернешься сразу умрешь. Не привози больше. Этих.

Олег молчал, рука с пистолетом дрожала. Мальчик же стоял безмятежно, глядя куда-то в пустоту и кривя личико ужасной улыбкой. Его лицо было иссечено сотнями небольших порезов.  Пареньку удалось уйти от Ильи, но потом что-то в лесу забрало пацана.

- Дедушка тоже теряет себя из-за крови. Дедушка не спит. Дедушка думает о плохом. Уходи. Не надо крови. Теплой крови.

Олег кивнул, боком обошел паренька (тот даже не повернул к нему голову). Последняя фраза его насторожила.

- Горячей, сладкой, - добавил мальчик. Качнул головой, словно соглашаясь. - Сладенькой. Слааааденькой.

Он резко, хищно повернулся к Олегу. От улыбки края губ треснули рваными ранами, кровь закапала на землю, и в лесу завыли восторженные старческие голоса. Уже знакомый, слышанный дважды и второй – визгливый, безумный, женский.

Олег нажал на курок бездумно. Брызнули мозги из головы паренька, ребенок упал на землю и застыл без движения, а Олег уже поворачивался к тому, кто ломился к нему сквозь лес.

Трещали ветви, взмывали из-под невидимых ног ошметки мха — из чащи к Олегу летела красная куртка Ильи, и с каждым шагом пустота под ней становилась плотью худого, изможденного старика с безумным взглядом. Волосы-ветви, борода, покрытая паутиной и плесенью. Глаза гневные, яростные.

Леший на бегу протянул к Олегу кривые пальцы. Гавкнул пистолет. Раз, другой — и дед остановился. Опустил глаза вниз, коснулся впалой груди, покрытой поганками и седыми длинными волосами. Черные пятна поползли по бледной коже.

Старик поднял удивленный взгляд на обидчика, и сейчас в нем уже не было жажды сумасшедшего. Леший посмотрел на свои окровавленные пальцы, лизнул их и растерянно прохлюпал:

- Нет?!

А затем упал на дорогу.

Олег разрядил в него, лежащего, всю обойму, отбросил пистолет и бросился бежать. Он не знал, как относиться к происходящему и сосредоточился лишь на трассе. Звук автомобилей раздавался совсем рядом. С ушей будто свалилась пелена безмолвия. Будто до того момента Олег был под властью невиданных чар.  Будто его леший попутал.

Он бежал так, как не бегал никогда в жизни. И ни на секунду не забывал о том, что мальчишка упоминал еще и бабушку.

Огромная волосатая бабища выпрыгнула из-за стоящей на повороте елки и сбила его с ног ударом мощной, когтистой лапы. Олег грохнулся на дорогу, но не в силах пошевелиться смог лишь беспомощно смотреть на то, как опускается к нему грязная от налипшей окровавленной листвы старушечья морда.

«Теперь симпатии переходят на сторону колобка. Милые бабушка и дедушка уже не такие милые» вдруг сказал в его голове Илья.

- Но… - только и успел выдохнуть Олег, прежде чем лешачиха выгрызла ему внутренности.

Великое будущее (Санкт-Петербург)

В тёмном коридоре послышалось топанье крошечных ног. Володя притворил за собой дверь и сказал:

- А кто это у нас?

- Это Дюша! Пивет! - радостно пролопотал малыш. Протянул папе ручки, и пропахший табаком да июльской пылью отец поднял кроху и подбросил к потолку.

- Привет, малой!

- Папочка вернулся, - жена махнула ему с кухни, улыбнулась. Что-то там шкворчало, источая восхитительные ароматы. Володя чмокнул сына в щеку, поставил на пол и стал раздеваться.

Андрюша что-то лепетал на своем, живо жестикулировал, интонации менялись, но ни одного слова, кроме вставок «мама» и «аки»(так он называл машины) - Володя разобрать не мог.

Умывшись, он прошел на кухню, чмокнул супругу и вытащил из микроволновки тарелку с горячим супом.

- Как день?

Андрюша тотчас оказался за спиной отца, вцепился ему в волосы и с кряхтением вскарабкался на плечи Володе. Папа ел осторожно, не шевелясь, чтобы не тревожить его.

- Мама! Мама! - засмеялся малыш, показывая, как он высоко забрался.

- Хорошо. Но всё никак не могу добраться до окон. Мама звонила, она уже всё вымыла, а мне лень. Погуляли хорошо сегодня. Андрюша набегался и меня загонял.

- Дюша! - воскликнул сын и вновь выдал тираду.

Андрюша очень плохо говорил. Лепетал постоянно, и чувствовался в его речи какой-то смысл, но Володя никак не мог прогнать из головы фразу одного незнакомого мальчика на площадке. Погодка Андрея.

- Мальчик, а на каком языке ты разговариваешь? - удивился тот в ответ на восторженный лепет малыша.

Володя ждал, когда сможет все-все-все понимать, но каждый раз минуя рекламный щит «Если ваш ребенок так и не начал говорить, самое время поговорить об этом» - опускал взгляд. Говорил себе, что это не про них. Что он всё-таки говорит, пусть и на своем наречии. Улыбается, общается. Просто язык какой-то другой.

Он спасал себя тем, что вокруг только и говорят о духе времени, о том, что сейчас дети всё начинают позже. Век переизбытка информации. Спокойное, обеспеченное детство, зачем развивать в себе столь бесполезные умения.

Но вдруг это всё-таки какое-то расстройство?

Так хотелось его понимать.

- Давай, слезай, Андрей. Папа кушает, не надо на папе висеть, когда он ест, - сказал Володя. Сын послушно сполз на пол и схватил со стола вертолётик. Уселся на табурет и забормотал что-то, смешно наклоняя голову то влево, то вправо.

После ужина они вместе пошли в комнату, где жена улеглась на диван, пролистывая на смартфоне только ей ведомые форумы, а Володя какое-то время в шутку боролся с Андрюшей, наслаждаясь звонким смехом сына, а когда устал - сел к компьютеру.

- Папа! - через пару минут позвал его Андрюша. Подошел ближе, требовательно взял за руку. - Подём. Там аликалиманика кулни мими палами мама там.

Он посмотрел в глаза папе, мол, понял?

- Что такое? - поднялся Володя. Мальчик протопал по комнате к окну и с опаской остановился. Посмотрел куда-то в угол между карнизом, стеной и рамой и показал пальцем.

- Там!

- Что там?

Володя присмотрелся. Они делали ремонт несколько лет назад, в период «гнездования» тогда ещё беременной супруги. С тех пор их светлая просторная комната вполне могла стать рекламой Икеи. Всё на виду, всё новое.

- Там!

В голосе сына, кроме требования немедленно разобраться, слышался ещё и страх.

- Там ничего нет, - сказал Володя. - Хочешь посмотреть?

Он протянул Андрюше руки, подхватил его. Ручка обвилась вокруг шеи.

- Видишь? Ничего нет!

Володя приподнял Андрюшу повыше, поближе к карнизу. В следующий миг случилось то, чего он никак не мог ожидать. Малыш завизжал так сильно, что Володя отшатнулся, машинально прикрыл его собой от окна. Андрей побелел, мышцы налились сталью, несвойственной детскому тельцу.

- Что такое? Всё хорошо, Андрюшка, всё хорошо! - затараторил Володя.

Мальчик, не мигая, смотрел на что-то в углу, губы его тряслись, из носа потекли сопли. Тело била дрожь. Володя притянул его к себе, гладя по волосам, скосил взгляд на изумлённую жену.

- Высоты что ли испугался?

Та пожала плечами и вернулась к телефону.

- Там... - слабо протянул Андрюша и вновь показал пальцем. - Там!

В его тоне сквозило: «Да как вы не понимаете!»

- Не бойся, ничего там нет, - повторил папа и сам себе не поверил. Андрей успокоился, сграбастал две машинки и принялся их катать по полу, иногда поглядывая в сторону окна. Вечер вернулся в колею, но  когда жена отправилась с сыном в ванную, на вечернее купание, Володя подошел к окну и долго всматривался в злосчастный угол, в поисках пятен или каких-то неровностей, способных взбудоражить детскую фантазию.

Но ремонт сделан был на совесть. Игра света?

Он посмотрел на проспект внизу, на огни придорожных фонарей освещающих пустую улицу. На небе уже сверкали первые июльские звезды, вечер дышал теплом и свежестью. Володя задернул шторы, но за миг до того как вернуться к компьютеру остановился. Ему почудилось какое-то движением там, в углу. Он замер, обернулся и минуту вглядывался в него, чувствуя себя идиотом. Ничего. Воображение.

- Если бы ты говорил, Андрей, всё было бы много проще, - сказал Володя сам себе, выключил свет и включил ночник. - Гораздо проще.