Юрий Погуляй – Тёмные истории Северо-Запада (страница 14)
Почему-то представилось, как первая красавица класса, голубоглазая блондинка с изящной стрижкой «каре» во время урока не сводит с него заинтересованного взгляда, а потом приоткрывает ротик и облизывает губы розовым язычком. И в глазах ее настоящий призыв. Как в фильмах для взрослых. Мишка видел, как это бывает. Как-то Николя прислал ему ссылку на порносайт, на «исключительнейший ролик». От того, что происходило на экране – Мишка удовольствия не получил. Две женщины и мужчина занимались сексом, но каким-то грязным, грубым. Однако выключать ролик он не спешил, и потом увидел ЭТОТ взгляд у брюнетки. Мимолетный, брошенный в камеру, и возбудивший его так сильно, что в тот день пришлось застирывать трусы. А этот голодный, жаждущий взгляд мучил его еще много ночей. Заставлял делать
Боже, о чем он думает?
Мишка поежился. Вокруг угрожающе молчали занесенные снегом дачи. Хлипкие, холодные деревянные монстры с заколоченными окнами. Летом тут много народу живет. Ради них даже открывался небольшой магазинчик в конце улицы. А зимой…
Зимой тут бывает жутко. И если бы не огоньки на Верхнем Дубово...
Звякнуло разбитое стекло. Так оглушительно, что, у Мишки зашлось от испуга сердце. Но он сдержался. Он как заведенный повторял про себя, что никого в округе быть не может. Что они могут устроить здесь хоровое песнопение, и никто о нем не узнает. Тоже мне, приключение. Прогуляться по брошенным до весны участкам и влезть в пустой дом.
Вообще в этом районе Дубово Мишка бывал часто. Ему нравилось бродить по вымерзшим улочкам, мимо холодных дач. Тишина, снежинки в свете фонарей, черное звездное небо. Далекий стук колес с железной дороги. Благостное, спокойное местечко.
Он в очередной раз шмыгнул носом и вновь покосился назад. Взгляд зацепился за черный квадрат сарая, рядом с поленницей. Что-то не так. Что-то явно идет не так.
Стас грязной тряпкой, обмотанной вокруг руки, очистил узкую раму от осколков. Во рту у него торчала сигарета, и красный огонек то вспыхивал, освещая хищное лицо, то угасал в клубах пара и дыма.
- Тихо! – прошипел вдруг Николя. – Вы слышали?
Мишка был готов поклясться, что слышит только то, как колотятся три сердца в темноте, и не более того. Но тут же вспомнилось уловленное движение и странный шелест снега там, у машины. Он вновь посмотрел на громаду соседнего дома. Что если кому-то из дачников вздумалось приехать сюда на выходные в январе? Что если хозяин, увидев во дворе соседа троих дурачков, уже вызвал полицию, а теперь стоит у окна, не включая свет, и наблюдает?
Может, отказаться? Сказать, что ну вас ребята, к черту, я передумал? Тебе надо, Николя, ты и иди, а я домой. Да, знаться с Быком - дело почетное, но я не готов идти на ЭТО.
Вот только ничего такого восторженному приятелю, который ухватил «исключительнейший шанс, Мых, поверь мне» он не сказал. Страх перед тем, что они должны были сделать, растворился, едва Мишка представил себе снисходительные взгляды Бычьей паствы.
Нет, так не пойдет.
- Вы слышали, да? – быстро повторил Николя. – Клянусь, я слышал что-то!
- Не вибрируй, прыщ, - беззлобно сказал Стас, опять глубоко затянулся, огонек на миг превратил его лицо в кровавую демоническую морду. – Нет тут никого. На той стороне, - он махнул рукой куда-то за дом, - жил мент, но его инсультом прибило в позапрошлом году и теперь здесь тишь да гладь. От Вокзальной и до Советской глухо. Дома говно.
- Тогда зачем мы тут, раз дома говно? – буркнул Мишка. – Пошли бы на верхнее Дубово. Или на Еловую…
- Там на каждом доме по три-четыре сигнализации, да охрана бродит. Хочешь сразу в высшую лигу, дружок? – Стас задумчиво уставился на Михаила. – Может, сначала, на кошках потренируешься, хе-хе? – Не дождавшись ответа, он вновь глубоко затянулся, пряча сигарету в кулаке. – Время идет. Давайте резче. Кто лезет-то?
Мишка уставился на выбитое окно как на вход в преисподнюю. Вот и все. Осталось лишь переступить черту. Оставить позади беззаботную жизнь простого школьника и перебраться в мир с другими законами. Он сглотнул и почему-то представил себе взгляд мамы, когда его со скованными руками выводят из квартиры и ведут по лестнице вниз. Почему-то вспомнилась фраза, выведенная на стене между третьим и вторым этажом его подъезда. «Я студент из лесопилки, в голове моей опилки».
Как-то обидно будет покидать родной дом с таким вот лозунгом на прощание.
- Ну? - напомнил о себе Стас. Сердце быстро-быстро застучало где-то в районе горла. Пауза затянулась. Бык переводил взгляд с Мишки на Николя и курил. Он совсем не улыбался. Он смотрел так серьезно, что Мишу пробила испарина.
Чертова пауза. О, как он ненавидел эти паузы. Они всегда выпадали совсем некстати. Даже в школе, когда учитель спрашивал: «кто готов отвечать», а класс подавленно умолкал – ничего не готовивший Мишка мог поднять руку и нагло встретить очередное замечание или плохую оценку. Лишь бы не быть в этой паузе. Лишь бы вырваться из нее.
Сейчас на кону стояло будущее, в которое затаскивал его друг - Николай Французов. И пауза, гребанная пауза, уже вырвалась наружу, повисла над головами трех взломщиков и тянула к языку Миши гнилые щупальца. Во рту пересохло. Но Мишка уже чувствовал, как срывается с губ приговор будущему.
- Я пойду, - сказал Николя.
Неожиданно. Мишка даже оторопел на несколько долгих секунд, еще не веря в произошедшее. А затем шагнул вперед и протянул другу стянутый у отца фонарь. Хотелось обнять товарища. Сказать спасибо за отсрочку.
Глупое желание, конечно же.
- Давай быстрее, - хлопнул он Николя по плечу, и приятель нервно улыбнулся. Затем он кашлянул, посмотрел в темноту комнаты и засунул фонарь в боковой карман куртки.
- Да сейчас все сделаем, Мых. Все будет в исключительнейшем виде, клянусь.
Николя с кряхтением сунулся в узкий лаз между решеткой и оконной рамой. Мишка же отступил на пару шагов от дома.
И замер. В двух метрах от окна росла огромная береза, ствол весь бугрился от барашков старой бересты. На уровне человеческого роста дерево обхватывала синтетическая веревка с набором пластиковых разноцветных прищепок. Второй конец веревки вел к еще одной древней березе. А в паре метров над ней дугой провисал шланг, тянущийся от дома к колодцу в углу участка.
Мишка определенно видел, как что-то пробежало по этому шлангу. Белка?
Николя пыхтел, протискиваясь в узкую щель. Ему явно мешалась куртка, но он так спешил сделать то, ради чего их сюда привез Бык, что даже треск дорогой ткани не мог остановить его.
Стас бросил окурок на снег и придавил его каблуком зимних «Гриндерсов». С презрительной полуулыбкой глянул на старающегося Николя и сплюнул.
Мишке вспомнился мультфильм про Винни-Пуха, где пухлый любитель ходить в гости к друзьям застрял в норе кролика.
- Тебе помочь? Могу дать тебе хорошего пинка! – подбодрил он приятеля. Прозвучало нарочито фальшиво, захотелось самому себе отвесить оплеуху. Николя проворчал в ответ что-то нецензурное, рванулся еще пару раз, вцепился в раму, отчего задрожали уцелевшие стекла, и пропихнулся внутрь. Через несколько секунд зажегся фонарь.
- Дверь открой, дальше я сам, - Стас облокотился на решетку и вытянул шею, разглядывая небольшую комнатушку, все пространство которой съедала одноместная кровать, столик у изголовья, со старым запылившимся телевизором, и узкий шкаф для одежды.
Луч света скользнул по голубым обоям с унылым рисунком, по потолку обшитому вагонкой. Рука Николя дрожала от возбуждения. Он опустил фонарь. Толкнул дверь, ведущую из комнаты, но та разбухла и поддалась не сразу. Пришлось хорошо навалиться плечом, чтобы в проеме образовалась щель достаточной ширины. Коля посветил внутрь, обернулся на товарищей и исчез внутри.
Спустя несколько секунд в доме что-то грохнулось.
- Что это?! – испуганно спросил Мишка. Он даже присел от неожиданности, готовый сорваться на бег.
Бык равнодушно пожал плечами:
- Не вибрируй, говорю. Как-то лезли в дом, так там хозяин труп кошки в проем повесил. Сожгли его халупу нахрен, чтобы над животными не издевался.
Мишка непонимающе воззрился на Стаса.
- Ну задел он что-то, чего дергаешься, прыщ, - словно идиоту сказал тот. – Оно и рухнуло. В этих домах иногда такие склады барахла можно найти. Тащат даже с помоек, авось пригодится. Будешь? – Стас достал пачку «Винстона» и протянул Мишке. Тот не отказался. До этого он курил лишь один раз, в своей парадной, у чердака. Он тогда тщательно рассчитал время до возвращения родителей, но потом все равно весь вечер сидел у себя в комнате, как на иголках, и старался не дышать, если мама или папа заглядывали к нему. Тягостное воспоминание.
Но сейчас ему показалось, что без сигареты никак нельзя.
В ноздри ударил запах табака. Щелкнула зажигалка, и Мишка затянулся. Сдержал позывы кашля и демонстративно выпустил дым, как заправский курильщик. Бык лишь усмехнулся. Он привалился спиной к стене дома и сунул руки в карманы.
Мишка последовал его примеру. Голова закружилась от никотина. Накатила дурнота, в пальцах закололи сотни крошечных иголок. Хотелось выплюнуть сигарету, но что скажет Стас? Посмеется?