Юрий Погуляй – Мертвая пехота. Книга вторая. Изгои (страница 9)

Рэм про эту банду нашёл всё в первый день. Просто из злости. Но резонно посчитал, что потом свободы на личные изыскания у него может оказаться поменьше, а узнать нужно было многое. Голод можно и потерпеть. Да и не оказалось у «пандитов» ничего достойного. Двенадцать бойцов высшего звена, с лидером. Неопределённое количество разовых компаньонов, в основном все из одного квартала. Дешёвые побоища на улицах с конкурентами. Никаких серьёзных дел и преступлений. Каждый известен Дому Раскаянья, каждый имеет ряд штрафов или заключений. Сферы влияния пересекаются ещё с пятью бандами подобного плана. Это как на рыбалке ситечком ловить мальков, когда в толще воды прячется многокилограммовый трофей.

Консворт знал про них, но ещё надеялся на разум Падали.

И сегодня решил, что хватит, наигрался в позёра. Стратегия не сработала, стратегию надо менять.

– Кеса-а-а-ан! – гаркнул он. – Кеса-а-а-ан Вагнерс!

И вновь погрузился в экран. Глаза зудели. Красные, наверняка, как у обдолбавшегося прокхатовца. Через несколько минут повторил тягучий зов. Наконец-то дверь отворилась. Параноик выглядел встревоженным. Консворт бросил на него короткий взгляд:

– Скажи Илиане, что я всё сделал. И, кстати, Марш Элендар сотрудничает с Домом Раскаянья.

Параноик, он же Кесан Вагнерс, шестидесятилетний уроженец Примы, чуть побледнел.

– Давай, давай. Поторопись. Жрать хочу, – сказал Рэм. Биография Кесана была весьма скромной и, как у миллионов других жителей Трущоб – предсказуемой. Родился на дне столицы и тут же и умрёт. В армию не подошёл, договоров с храмами не имеет. Семьи нет. Талантов нет. Корм для уличной войны.

Параноик кашлянул. Неуверенно прикрыл дверь, но не до конца.

– Марш… Это кто?

– Перхоть, – не поднимая головы ответил Рэм. – Знать надо своих боевых товарищей. Неси пожрать уже и вызови Илиану.

– П… Падаль?

– Я знаю о вашей «панде» больше чем вы сами? – вскинулся Консворт. – Насколько мне известно других Илиан у вас нет.

Потерянный Кесан ушёл. Его шаги застыли в нескольких футах от каморки Рэма, а затем уже с большей уверенностью растворились где-то в квартире. Минут через десять он притащил коробку с разогретым концентратом. Поставил на пол перед Консвортом. Осторожно положил в тару вилку.

– Не совсем то, на что я рассчитывал, – буркнул Рэм. Взял тёплый пластик в руки, и принялся, обжигаясь, поглощать пахучую смесь мяса и овощей. – У вас же под покровительством два кафе. Могли бы что-то приятное заказать там. А так давитесь… Этим…

– Перхоть крыса? – с сомнением сказал Параноик. – Врёшь ведь.

– Два года сотрудничает, вы слишком мелкая сошка для Дома, но под контролем вас держат, – с набитым ртом пожал плечами Консворт. – Ты командиршу свою вызвал?

Бандит кивнул. Информация может многое. Правильная, нужная. Когда с ней сталкиваются люди несведущие – получается вот как-то так. Пленный Рэм, сидящий на полу, неподалёку от ведра с помоями, и жадно уминающий концентрат, вдруг стал хозяином положения, несмотря на цепь. Кесан Вагнерс откровенно растерялся. Хотя мог бы вколотить дознавателю всю дерзость обратно в глотку, вместе с зубами.

– Ведро вынеси, воняет, – подсказал ему Консворт.

Параноик вновь потерянно кивнул. Взял лязгнувшую тару для дерьма и вышел. Рэм проводил его взглядом, стараясь неторопливо пережёвывать пищу. Как же, иногда, бывает вкусна эта химическая дрянь. Не мясо, конечно, собственного приготовления, но тоже – прекрасно заходит.

***

– Покажи, – сказала Падаль. От неё пахло духами, да и выглядела женщина так, словно собиралась на свидание и в её планах было закончить заветную встречу в постели. В паху сладко заныло. В Илиане чувствовалась примесь притягательного греха и опасности. Да и то, что десять лет Падаль отработала в эскорте – добавляло волнения. Как ей удалось сколотить банду – раскопать Консворт не смог. У всех есть тёмные пятна. Но Папа работал в том же эскорте охранником. Скорее всего оттуда ноги и растут. Ум и кулаки. Биография солокерца была интереснее прочих. Самый опасный противник среди людей Илиан.

– Смотрите, – опустил воротник Рэм, показывая след от ошейника.

– Покажи доказательства того, что Перхоть стукач, – терпеливо пояснила Падаль. Глаза её чуть сверкнули. Консворт хмыкнул, распрямился, насколько позволял стул, заботливо принесённый Параноиком перед тем, как явилась красотка.

– Как вы себе их представляете? Большой красивый конверт с бантиком, на котором написано «Доказательство»? – сказал он. – Я нашёл эту информацию, вы используете. С моей стороны всё честно, несмотря на не самое лучшее обхождение.

– Ты живой. Этого недостаточно? – спросил Папа.

– У нас не выйдет полноценного сотрудничества в таких условиях, – Рэм окинул взглядом кабинет. – Информация за еду – у вас имеются сложности с правильной мотивацией. Я ведь могу и к конкурентам уйти.

– Я думаю ты врёшь, – подытожила Падаль. – Хочешь расколоть нас.

– Да, такую серьёзную организацию развалить, – покивал Консворт, представляя, как поворачивает женщину лицом к стене, срывает юбку и злость с лица красавицы смывается наслаждением, когда он входит в неё. Яростно, жёстко. «Нет» превращающееся в «да» – что может быть прекраснее.

Он закинул ногу на ногу и продолжил:

– Это была бы большая победа Дома Раскаянья. Мне выдадут не стальной ошейник, а кожаный. Операция по внедрению завершена блестяще. Спасибо.

От удара Папы зазвенело в ушах. Ладно… Ладно. Смерив его взглядом, Рэм уставился на Падаль.

– Ты много узнал. Это хорошо. Но что из тобою сказанного правда, а что нет? – глаза у неё были красивые, ничего не скажешь. Вот бы увидеть томную поволоку… Рэм, адова ты канитель, прекращай!

– Проверяйте. Если я где-то ошибся – можете лишить меня ужина, – прищурился Консворт. – Хотя о чём это я… Не вздумай меня бить, а то я начну громко рассказывать твоё прошлое, Лиам Филонго!

Папа медленно опустил руку. Бросил быстрый взгляд на предводительницу.

– Хорошо, – кивнула Илиан. – Хорошо.

Она подошла ближе, изящно присела напротив, заглядывая в глаза Рэму.

– Будем считать, что тест ты прошёл. Параноик даст тебе следующее задание.

Женщина приблизила лицо вплотную к Консворту, дохнула земляничным ароматом:

– Постарайся. Тогда я подумаю насчёт другого ошейника.

Рэма бросило в жар. Затем в холод.

– И это всё? – просипел он. – Я дальше буду сидеть в этой конуре и рыть вам инфополе ради еды? Срать в ведро?!

– Всё зависит от тебя, хорошую жизнь нужно заслужить. Докажешь свою пользу – что-нибудь придумаю. Я ещё не решила, зачем ты нужен, когда у нас есть твой терминал.

– Он бесполезная железка без меня. Постоянный биокод. Слышали?

– Ты мой биокод, – шепнула ему на ухо Илиан. Отстранилась. – Если оператор из тебя не выйдет – я найду того, кто сможет на нём работать. Но тогда тебе вот это, – окинула она комнату взглядом, – покажется императорским дворцом. Зарабатывай, милашка. Всё зависит от тебя. Я не обижаю тех, кто мне верен, – Падаль выпрямилась, повернулась и пошла к двери.

– Я немного не этого ожидал, – сказал Рэм ей в спину.

– Твои ожидания – это твои проблемы, малыш, – не повернулась Илиан и вышла.

Папа сдвинулся с места. Встал рядом с Консвортом:

– Ещё одно слово обо мне, – тихо сказал солокерец, – и я кулаком проломлю тебе череп. Услышал меня?

– Очень страшно, – признался Рэм. Внутри кипела злоба. В большей части на себя. Дурацкий план. Идиотский. В приключенческих романах про благородных разбойников может быть и сработало. Здесь – нет. Ладно. Хорошо.

У Консворта были запасные идеи. Несколько. Быть рабом уличной банды несколько не в его весовой категории. Он служил императору. Адова канитель, да он лично говорил со Стоиком! У него была Инсигния. Такое падение до прикованного к стене информатора недопустимо. Значит ставки надо повышать.

– Я не пугаю. Я предупреждаю. Услышал? – спокойно произнёс Папа.

По глазам его было ясно – не шутит. Действительно проломит.

– Услышал, – холодно сказал Рэм. Солокерец развернулся и тоже ушёл. В комнату вошёл Параноик.

– Вставай, – сказал он. Указал на цепь. Консворт поднялся. Покорно дождался пока тюремщик напялит ошейник. Молча стоял, пока Параноик выносил стул. Чуть ощерился, когда в комнате вновь появилось ведро.

Сел на матрац, чувствуя, как дрожат от злости пальцы. Размял их, прикрыл глаза. Ладно. Ладно. Время – самый ценный сейчас ресурс. Надо использовать его, пока он есть. Нужно больше информации. Гораздо больше.

И раз мир закона ему закрыт, то время искать тех, кто заправляет теневой стороной Примы. Но на этот раз подойти к вопросу умнее. Осторожнее.

Отсюда надо выбираться.

Глава пятая. Элай Ловсон

Шёпот. Вкрадчивый и преисполненный горечью. Голоса теперь всегда были с Элаем, но ни слова из речей бестелесных спутников он различить не мог. Только настойчивость, мягкость и космическая скорбь. Будто сами звёзды говорили с ним.

– Идущие против Отца обречены, – сказал жрец. Серокожий клирик Ксеноруса Шурхен стоял на командном мостике, глядя на то, как обзорный экран заслоняет изображение Нуслайта. Протянул руку к изображению. Повинуясь жесту, на плоти планеты вспыхнула объемная сиреневая точка.

– Мон-Го-Риан.

Шурхен обернулся на застывших в шеренгу офицеров. Боевой Лорд Дракон молчал, смиренно ожидая приказа. Обращение не пощадило командира эскадрильи. Но даже лишённый даров Отца, он истово служил Воннеруту. Элай скосил взгляд на Тиррана из Триумфаторов. Раздувшийся штурмовой доспех белого окраса был пробит изнутри в нескольких местах. Хитиновые лапы и наросты пижон выкрасил в алый цвет. Фасеточный левый глаз выделил, закрасив половину лица.