Юрий Погуляй – Ледовые Корсары. Книга третья. Ледовая армия (страница 11)

Меня мутило от запаха натекшей на пол крови.

Поняв, что боль не уйдет, а его вранье раскалывает на лету сидящий в темном углу ублюдок – воин Братства сдался и заплетающимся языком, пропадая в сером тумане бессознательного состояния, заговорил.

– Содружество обмануло… Обмануло… – забормотал он. – Но мы знали… Рупор Технобога сказал каждому, что… время… время ждать. Неверные сокрыли знание. Дикари предали… Братство, и мы… мы ответили. Вы сами избрали путь… невежества.

Фарри посмотрел на меня, и я кивнул – все правда.

– Это вы предали нас. Вы ударили Добрым Капитанам в спину, – сказал он.

– Одна власть. Одна в… воля. Вы идете по пути прошлого. Уроки… Вы не знаете… Не ищете. Как волокуны. Рупор сказал – хватит. Рупор… Он говорил, Добрые… Они могут… Но Содружество предало. Оно спрятало путь к знанию. Тайны… Украло тайны.

– Это? – Фарри вытащил из-за пазухи компас, щелкнул крышкой. Глаза друга спокойно смотрели за тем, как взволнованно задышал пленник.

– Глупцы… Цитадель могла открыть вам… Путь.

– Она открыла его пушкам. Откуда здесь орудия? Они не могли нагнать корабль. Они ведь были здесь всегда, верно? – Фарри захлопнул компас, убрал его обратно. Фанатик жадно потянулся за артефактом взглядом, но обмяк. – Они ждали, когда «можно открыть нам путь»? Знали маршрут города?

– Мы знали… Что он здесь. Знали. Мы ждали. Лед прячет… Если уметь прятаться. Кто-то нас находил… Весной. Зимой. Тоже дикари. Пустыня забрала их.

Он закашлялся, попытался выпрямиться, но застонал от боли. Окровавленный рот тронула злая улыбка.

– Этого бы… не было. Если бы вы отдали его. Мы бы подарили вам… Свет знания.

– Если бы вы спросили у нас! – не выдержал я. – Если бы вы просто спросили у нас! Почему вы не могли просто поговорить с нами?! Когда вы узнали о нем, когда?

Пленный перевел на меня безумный взгляд. Губы его дрожали.

– В Приюте? – ахнул я. – В Приюте? Вы ведь знали все уже в Приюте?!

– Вокатус девяносто седьмого сектора обнаружил сигнал в Приюте. И отправил запрос в магистрат. Рупор безмолвствовал. Мы ничего не знали о его находке, а он не решился действовать. Потом сигнал исчез, но мы запомнили вас. Запомнили тебя.

Он указал на меня дрожащим изуродованным пальцем.

– Рупор Технобога описал тебя, и мы ждали. Во всех портах. Во всех городах ждали. Но вы предали нас в Барроухельме, и магистрат определил парадигму.

Барри Рубенс шумно выдохнул, раздраженно давая понять, что ничего не понимает в нашем разговоре и крайне недоволен моим вмешательством. Жерар поигрывал ножом, очищенным от крови брата цитадели, и хотел пустить оружие в ход.

– Откуда ты все это знаешь? Ты был там? – подал голос Фарри.

– Рупор объединяет нас. Знания должны быть сохранны. Технобог следит за тем, чтобы они не пропадали. В каждом из нас частичка Его.

Он опять залопотал какую-то тарабарщину.

– Может, можно что-то исправить? – спросил я у товарищей. – Может, еще не поздно?

По спине пробежались мурашки, будто каждый из тысяч убитых где-то далеко, на Береге, обратил свой мертвый взор на меня.

– Нет, Эд. Теперь между нами кровь. Много крови. Теперь никак нельзя… – сказал Фарри. – Ты видел, как они поступили с городом. Никто не собирался с нами говорить. Они хотели забрать компас из руин.

– Настало новое время. Очищающий механизм запущен. Технобог не позволит роду людей и дальше угасать. Эпоха просвещения пришла, – фанатик смотрел ему в глаза. – Одна власть. Одна цель. Технобог исправит то, что сломало колдовство Светлого Дьявола и Темного Зверя. Технобог починит души заблудших.

– А если погибнет еще больше? – крикнул я.

– Ты не слышал его, Эд? Открой уши, если нет. Они явно что-то придумали… – одернул меня Фарри.

Пленник первым отвел взгляд от юного противника.

– Что же за время нас ждет? – спросил его мой друг.

Бескровные губы опять растянулись в улыбке:

– Время знаний.

– Почему вы решили, что компас еще в городе? Прошло полтора года, мы легко могли пересечь Пустыню вместе с ним. Однако вы тут. И компас тут.

– Повезло.

Мне даже не пришлось подавать голос. Жерар хмыкнул и полоснул ножом по залитому кровью плечу пленника. Тот всхлипнул, а квартирмейстер плеснул что-то из фляги на кожу фанатика. Кожа задымилась, а пленник истошно закричал от боли. Тот визг не мог издавать разумный человек. Вопль попавшего в западню зверя – вот что это было. От раны поднимался вонючий дымок, и когда он рассеялся, брат Цитадели вдруг зарыдал. Он скорчился на полу и заплакал.

– Это еще что за сопли? – искренне удивился Жерар.

Я прикрыл глаза, не желая видеть происходящее. Передо мною все-таки был живой человек, который страдал. Который был чудовищно несчастен. И как-то сразу забылось мне, что только что он скалился в лицо мне и моему другу, а за его улыбкой таилась смерть и зловещая «эпоха просвещения».

– Вы были уверены, что компас здесь. Почему? – спросил Фарри.

– Я не знаю! Это Рупор! Он сказал! Кто-то из совета города знал. Он передавал. Не из Братства. Боже, как больно! Ох… как же больно… Чтоб ты сдох, дикарь! Ссс…

Жерар присел рядом с ним, и брат Цитадели дернулся в ужасе.

– Не надо. Не надо! Я больше ничего не знаю. Рупор говорил. Рупор знал. Что ты залил мне, грязный неуч? Что это так жжется?!

– Это не самая большая твоя проблема. Джентльмены? – Жерар посмотрел в нашу сторону. – У вас есть еще вопросы?

– Вы знаете, что это такое, верно? – Фарри сунул компас под нос пленнику. – Знаете, как он работает, что делает. Всегда знали. Когда следили за нами – знали. Когда натравили на нас своих ликвидаторов – знали! Даже когда осадили Берег – знали, что на самом деле происходит. Почему вы молчали? Почему вы никому не сказали?!

– Решения принимает Магистрат. И Рупор озвучивает их, – он смотрел на Фарри с ненавистью. – Тебе сложно это понять. Ты житель бродячих тюрем. Раб пустыни. Я когда-то был таким. Прежде чем Братство приняло меня – ремонтировал древние ходовые механизмы Айронкастла. Но теперь я в свете Технобога. Теперь я вижу все правильно, истинно. Магистрат великодушен. Он гуманен и заботится даже о дикарях.

Фарри жестом остановил напрягшегося Жерара.

– Я больше не один. Мы двигаем этот мир, а не поддерживаем старый порядок. Мы не оттягиваем его крах, а создаем новое! Но вы никогда нас не поймете. Вы будете цепляться за старое, и вы сдохнете за него. Вас нельзя пускать за Круг. Вы принесете туда лишь свою закостенелость. Свою вечную вражду. Я рад, что Братство перестало нянчиться с низшими умами. Рад, что оно не пошло на поводу этих чертовых либератов, а избрало путь изменения, а не принятия. Вы заслужили это!

– Это не мы убили столько людей просто так, из-за компаса! – воскликнул я.

– Вы убили куда больше. Просто за то, что кто-то богаче, а кто-то беднее, что кто-то в законе, а кто-то выбрал не ту Гильдию, не тот город, родился на Берегу или же в какой-нибудь холодной дыре близ Провалов. Вы убиваете друг друга просто так, за мелочь. Без цели! Без идеи! Без…

– Значит, он ведет за Круг? – перебил его Фарри. – Все-таки за Круг?

– Да, но вы никогда не доберетесь туда. Никогда. Лучшие Жнецы, лучшие капитаны – они все будут искать вас! Рупор укажет нам путь, если кто-то заплутает в буранах.

– Тебе этого никогда не узнать, дурак. Ты тут сдохнешь, понимаешь? Сдохнешь один, без всякого толку! – сорвался Фарри. – Вы все испортили, оледеневшие куски обоссаного снега. Все испортили!

– Братство важнее моей жизни, – резко успокоился пленник.

– Добрый ан Лавани… – подал голос Барри Рубенс.

– Тихо, – отмахнулся парень. В нем, в подростке, вдруг объявилась сила способная остановить даже умудренного боями мужчину. – Тихо!

Он подошел к пленному.

– Я столько сделал. Столько вынес. И тут появляетесь вы! Появляетесь со своими пушками, со своим Магистратом и парадигмой. Ломаете мои планы, драные вы шаркуноеды! Я думал, вы герои. Я думал…

– Фарри.

– Я сказал тихо, – полоснул по мне взглядом Фарриан и продолжил, обращаясь к окровавленному брату Цитадели. – Я отомщу, поверь мне. Отомщу за это.

Он расправил плечи, прикрыл на миг глаза:

– Это не должно повлиять на наши планы. Где Снэйл? Ты его видел?

Барри Рубенс дернулся, будто очнувшись.

– Что?

– Где ан Найт, капитан?

– Не видел…

– Тогда будем решать сейчас. Все, что произошло – это ужасно, – Фарри ни на кого не смотрел, играя желваками, он будто обращался ко тьме технического отсека. – Но мы должны продолжать.