Юрий Петухов – Приключения, фантастика 1994 № 04 (страница 25)

— Вы похоронили их? — спросил Хоуз так неожиданно, что Мельский некоторое время продолжал счастливо улыбаться.

— Кого? Ах, этих, — Штопор скривился и улыбка сошла с его губ. — Да, мы их зарыли, — он посмотрел на бутылку с отвращением, что немного удивило доктора.

— Можно было не говорить об этом, док? Я плохо переношу жмуриков.

— Простите, вы о ком?

— О покойниках, о ком еще!

Несколько минут молчали. Каждый думал о своем, а может, и об одном и том же. Мельский, вдруг, стал серьезным и совсем не пьяным:

— Завтра мы переберемся в ту пещеру, что ты нашел, — тихо произнес Штопор, приложившись к бутылке, и лицо доктора просияло.

— Оттуда удобно подавать сигналы. Я нашел ее совершенно случайно. Я и не ожидал, что восточная часть острова обрывается так круто. Там одни скалы и наверняка собаки туда не добираются.

— Ты хочешь сказать, что нам придется карабкаться по скалам? — поинтересовался Мельский, с сомнением окинув взглядом не совсем стройную фигуру доктора.

— Нет. Подойти к пещере не так уж трудно. Трудность в том, что после таких дождей мы не сможем разжечь костер, — устало, в растяжку пропел Хоуз, устремив задумчивый взгляд на свои колени.

— Что‑нибудь придумаем… Когда мы с Ларри искали лопаты, мы нашли целую канистру бензина и поставили ее у входа… Там, — Мельский лениво махнул рукой, то ли вправо, то ли вверх. — Думаю, она нам пригодится.

Доктор оторвал взгляд от своих коленей:

— Это меняет дело… С бензином мы точно что‑нибудь придумаем… — Хоуз казалось успокоился и остановил свой взгляд на спящей девочке. — Представляю, что ей пришлось пережить. От сильного потрясения она потеряла голос и сейчас не может говорить.

Штопор нахмурился и поставил на место бутылку, к которой только что собирался приложиться:

— Как ты сказал? Девчонка не будет говорить? Это серьезно?

— Я не говорил, что не будет… но… если потрясение сильное…

— Черт. А я то думал, почему она молчит.

Снова возникла неловкая пауза, нарушаемая лишь бульканием жидкости в бутылке. Вино подходило к концу, но Штопор не расстраивался. Он уже был вполне готов ко сну, а это то, что надо… С сожалением посмотрев на Хоуза, он искренне посочувствовал ему. Весьма довольный собой, Мельский направился к перинам и лег. Закинув руки за голову и изобразив на лице мечтательную мину, он долго смотрел в потолок, затем вдруг резко встал:

— Доктор!

Хоуз вскинул голову и с удивлением посмотрел на Штопора:

— Я думал, ты уже спишь, — едва слышно пробормотал он.

Мельский сел и обхватил руками колени:

— Доктор, ты не задумывался над тем, почему прошлой ночью мы все ходили в подвал?

Хоуз побледнел и глаза его принялись блуждать по комнате, не находя себе места.

— В–в… подвал? Я… я не был в подвале прошлой ночью.

Штопор презрительно скривился:

— Не прикидывайся паинькой, корешок… Все мы там были! Нас влекла туда неведомая нам сила, но всему есть объяснение. Так ведь, корешок?

— Что ты хочешь этим сказать? — нижняя губа доктора затряслась.

— Ты же профессор! Пошевели мозгами и найди это объяснение… Это по твоей части!

Ларри вздрогнул и внезапно вышел из полузабытья. Он повернулся к Штопору, пронзив его взглядом, значение которого было трудно определить.

— Почему ты решил, что в подвале побывали все?

Штопор покосился на Кристиана. До этого боксер вел себя так тихо, что Мельский забыл о его существовании.

— Ты заходил утром в подвал? Нет, ты не заходил, а вот я… В общем… там уже утром стояла пустая бочка. Каждый из нас туда спускался и жрал то, что в ней было. Меня и сейчас тошнит, потому что все происходило не по моей воле, — Штопор вперился взглядом в Хоуза. — И пусть профессор объяснит нам, что происходит.

— Я не профессор.

— Какая разница? Я вижу никаких идей у тебя нет? А у меня, представьте, есть!

Мельский заговорил слишком громко, возбудившись как оратор на митинге, доктор, кивнув на Джулию, попросил его «выпустить пар».

— Я вот что думаю, — уже спокойнее заговорил Штопор, — этот червяк, который был в ноге у девочки и есть у нас…, не он ли заставляет нас поедать всякие помои?

Хоуз что‑то промычал и с сомнением покачал головой. Кристиан повернулся к нему, стараясь поймать его взгляд:

— Ну что, док… в этой версии есть хоть какой‑то смысл?

— Не знаю… — признался доктор. — Что касается меня, то я никак не могу смириться с мыслью, что эдакая тварь живет себе спокойненько у меня в теле.

Ларри согласно кивнул и посмотрел на Мельского, лицо которого обрело кислое выражение. Он почувствовал, что на него смотрят, и попытался продолжить дискуссию:

— Недурная идейка, а? Что скажешь, Ларри? Червю надо чем‑то питаться. Если бы он потихоньку поедал нас изнутри, мы бы чувствовали это…, но он заставляет нас есть всякую гадость, а потом как‑то забирает нужные ему вещества… Я ничего не смыслю в этом. Я вор, черт возьми! — Штопор вытер вспотевший лоб и добавил. — Первое, что я украду, когда вернусь домой — это медицинскую энциклопедию.

Хоуз снова отказался от комментариев, и каждый в полной тишине строил в уме свои личные гипотезы. Не исключено, правда, что Ларри думал об Аните.

— Док, — нарушил тишину Мельский, — я тут, поразмыслил немного. В общем, мне нужна твоя помощь…

Лицо Хоуза напряглось: он не ожидал от Штопора ничего хорошего и нисколько не удивился, когда услышал его просьбу:

— Корешок, вытащи у меня червя! Я разрешаю тебе разрезать мою ногу… Возьми свой ножичек, тебе это привычное дело, не составит труда…

Ларри притих и напрягшись ждал, что ответит доктор:

— Нет, Пит — это непривычное для меня дело… Резать ножом, да еще не зная точно в каком месте. Нет… я за это не возьмусь.

В глазах Штопора мелькнула злость:

— Тебе‑то от этого что? Давай я буду сам беспокоиться о своей ноге, а? Док, возьми ножичек и сделай это, если не хочешь, чтобы я на глазах у специалиста не начал операцию сам. Тебя потом замучат угрызения совести, а я всю жизнь останусь инвалидом. Ты наверное этого хочешь, — на лице Штопора появилось выражение смиренной скорби.

— Не проси меня, Пит…, — Хоуз заерзал в кресле. — Ни ты, ни я не можем знать, в каком месте находится червь… Я могу изрезать тебе всю ногу, прежде чем найду его.

Мельский оценивающе посмотрел на ногу, словно решая: стоит ее изрезать, или нет. Скорее всего, он принял мудрое решение, так как не говоря больше ни слова, улегся на перины и отвернулся к стене, показав всем свою широкую спину. Кристиан и Хоуз переглянулись и пожали плечами…

Джулии снился кошмарный сон глупого сумбурного содержания… Ей снился свой день рождения, который отмечался, как обычно, на зеленой лужайке перед домом: даже шары и фонарики над столом — все было знакомо. Джулия набрала в рот побольше воздуха и дунула на свечи. Ни одна не потухла… Даже не покачнулись язычки пламени… Девочка попытку не повторила и стала разрезать торт на кусочки, а когда с этим было покончено, поднесла кусочек к ближайшей тарелке, та оказалась с тухлой селедкой. Рука понесла торт к другой тарелке, но и в той оказалось то же самое. Джулия окинула взглядом стол и увидела, что все блюда состоят из вонючей рыбы. Виновато посмотрела на гостей. Они сидели в одинаковых старых креслах, похожие друг на друга, обтянутые кожей скелеты… Внезапно стол и сидящие за ним мертвецы вспыхнули ярким пламенем и исчезли в нем. Джулии показалось странным, что она не чувствует жара, хотя находится в самом центре полыхающего пламени. Вскоре исчезло все, и девочка оказалась на берегу океана. На песке стояли огромные космические корабли в форме тарелки, их было много… С чего бы это? Никогда Джулия не интересовалась тарелками и видела их один раз в каком‑то мультфильме, забыв увиденное сразу после просмотра. Теперь же, все то, о чем она даже не думала, стояло рядом с ней. Громкий голос, исходящий откуда‑то с небес, позвал девочку к себе. Куда? Она не знала. Естественно, Джулия отказалась, и тогда из всех тарелок лавинами повалили огромные черные псы. Девочка оглянулась на спасительный океан, но и оттуда, почему‑то, выбегали собаки… Животное впилось зубами в ногу повыше колена, рванула на себя. Кровь забрызгала всю ее черную морду, но собака тянула на себя вырванный кусок мяса, который из‑за сухожилий никак не отрывался до конца… Боль в ноге становилась все более реальной, исчезли все видения. И Джулия почувствовала, что проснулась. Какое облегчение, что все это только сон!

Девочка открыла глаза и увидела слабоосвещенный потолок, по которому плясали какие‑то вытянутые тени… Она слегка повернула голову и, хотя страшного ничего не увидела, сердце ее сжалось от предчувствия чего‑то жуткого. Присмотревшись внимательнее к тем, кто находился в комнате, Джулия поняла, что причина ее внутреннего беспокойства в них. Своим поведением они ничем не отличались от тех ужасных псов, что бродили вокруг виллы прошлой ночью и наверняка бродят сейчас… Ларри, доктор, Мельский и девушка — все были на ногах и выглядели не только странно, но и жутко: их ноздри шевелились, люди принюхивались словно звери, медленно передвигаясь по комнате из угла в угол… Ларри находился к кровати ближе всех, и когда Джулия увидела его затуманенный блуждающий взгляд, ей показалось, что она находится в клетке с хищниками. Она забыла о боли в ноге и сжалась в комочек, ожидая, что же будет дальше, но на нее никто не обращал внимания… Пустые неживые взгляды скользили по ней, вызывая дрожь, и быстро уходили в сторону. «Лучше бы мне не просыпаться», — подумала Джулия и прикрыла глаза, притворяясь спящей. Легкий сквозняк, возникший через минуту, говорил о том, что открылась дверь… Девочка снова приоткрыла глаза и заметила, что света стало меньше… Четыре человека, со свечами в руках выходили из комнаты и вместе с ними уходил свет… Дверь закрылась. В спальне остался один огарок свечи.