Юрий Петухов – Первоистоки Русов (страница 3)
Сторонникам противоположной точки зрения мы скажем, что каким-то удивительным образом в природе (якобы по случайностям или стечениям обстоятельств) всегда находятся силы, которые регулируют «метастазирование» человечества как «раковой опухоли» Земли. С сугубо материалистических позиций механизм действия этих сил необъясним. Теологи объясняют ограничивающее воздействие Извне «карами за грехи наши». Переводя на более доступный нам язык, мы сможем назвать это или «иссечением пораженного участка больного организма в целях его оздоровления», или просто «хирургическим вмешательством». Когда в стаде появляются больные животные, человек отделяет их, а затем или лечит, или уничтожает. Это считается обыденным понятным делом. Никаких чудес. Но когда значительная часть человечества приобретает отрицательные подвидовые признаки, каким-то «чудесным» образом вдруг начинаются войны, глады, моры, стихийные бедствия, эпидемии черной оспы, чумы, холеры, тифа, СПИДа, атипичных пневмоний и… Мы должны четко, без малейших проявлений гордыни антропоцентризма понимать – никаких чудес нет. Проводится обыденная селекция, обыденное «хирургическое вмешательство». И часто с пораженными особями Хомо сапиенс сапиенс гибнут и здоровые (к примеру, при эпидемии «коровьего бешенства» уничтожались не только больные животные, но и потенциально больные, находившиеся рядом). И вот здесь мы раскроем первую нашу тайну сверхэволюционного процесса. Регуляция или «хирургическое вмешательство» Извне не всегда проводится в столь грубой форме, как это делает человек (отстрел расплодившихся волков, воробьев, бешеных собак, уничтожение больных коров, вытравливание тараканов и прочих вредных насекомых и т. д.). Регуляция может проводиться путем заложения в генную систему вида или подвида программы (эта программа лишь малая часть той большой Программы, или Сверхпрограммы, о которой мы будем говорить в данном исследовании), которая при критическом накоплении в особи-индивидууме и популяции отрицательных внутривидовых признаков (условных «грехов») включает механизмы ослабления иммунной системы данных особей или (и) сбоев в психоблансировке их высшей нервной деятельности. Результаты не заставляют себя ожидать. Моры-эпидемии «иссекают» пораженные участки, захватывая (как и при хирургическом вмешательстве) значительную часть «здоровых тканей». В наше время наиболее характерный пример действия программы пресечения метастазирования в подвиде Хомо сапиенс сапиенс – эпидемия СПИДа. Мы с нашим гуманистическим менталитетом сострадаем «несчастным» наркоманам и «нетрадиционалам»-сексопатам, всячески пытаемся сберечь их, создать для них исключительно тепличные условия, продлить их забавы ценой риска заболевания миллионов окружающих… но «программа»[3], ведущая наш подвид по эволюционному и сверхэволюционному пути, лишена субъективизма, она просто уничтожает тех, кто представляет для подвида смертельную опасность, так же как лейкоциты в нашей крови без малейшего сострадания уничтожают вредоносные бактерии. При недостаточности мер «внутренней регуляции» вида или подвида включаются внешние механизмы – всевозможные стихийные бедствия, изменения климата, космические и внутриземные излучения, магнитные бури, многочисленные резонансные явления и т. д. Такая вот комплексная терапия.
Мы сделали это краткое отступление с одной лишь целью: показать, что макропроцесс происхождения и эволюции человека не столь прост, как он представляется апологетам множества отдельных школ. Но прежде чем проникнуть во всю глубину проблемы, мы обязаны напомнить вам, в чем суть традиционного эволюционного учения, ибо исключать это учение как малую часть процесса Сверхэволюции мы не имеем права. Мы еще сумеем убедиться, что практически все существующие ныне эволюционные и внеэволюционные «учения», «теории», «школы» являются составными частями Единой Теории Эволюции или Сверхэволюции.
Итак, «общепринятое» эволюционное учение.
Что это такое?
Мы не вправе требовать от Чарлза Дарвина, чтобы этот самобытный ученый давно ушедшей эпохи ответил на все наши насущные вопросы по части эволюции и этногенеза. Было бы даже наивно с нашей стороны предъявлять какие-то претензии естествоиспытателю, жившему в романтическом XIX веке и практически не знавшему ничего о генетике и прочих премудростях, доступных нашему времени. Тем не менее многие исследователи и доныне продолжают высмеивать эволюционную теорию Ч. Дарвина о происхождении видов и воевать с «ветряными мельницами». Это дело пустое и ненужное. Дарвин внес свою лепту.
И все же можно привести слова английского астронома Фреда Хойла, который сказал, что вера в дарвиновскую теорию эволюции мало отличается от веры в то, что если на складе авиазавода вдруг поднимется ураган, то из летающих в воздухе запчастей сможет сам собою собраться «Боинг-747». Такое сравнение представляется мне весьма удачным. Но при этом надо отметить, что внутривидовое самосовершенствование, «внутривидовая эволюция» на уровне борьбы за существование и естественного отбора вещь вполне естественная – вид совершенствуется за счет того, что выживают сильнейшие, умнейшие, наиболее способные. Любой вид и подвид…
С Хомо сапиенс сапиенс все значительно сложнее. Внутри нашего рода человеческого процесс совершенствования и самосовершенствования идет параллельно с процессом деградации, вырождения и приобретения самых ужасающих наследственных признаков (от склонности к гипертонии и диабету до слабоумия и тяжелейших психических заболеваний). Наряду с самыми совершенными индивидуумами выживают лица, наделенные такими «комплексами», с которыми не только они сами, но и их отдаленные предки, впервые получившие эти признаки, ни при каких бы обстоятельствах не выжили в дикой саморегулирующейся и «эволюционирующей» природе.
И тем не менее эволюция… От латинского evolutio – развертывание. Как трактуют это понятие энциклопедии, «необратимый процесс исторического изменения живого». Очевидны несовершенство термина и его трактовки. Мы привыкли вкладывать в понятие «эволюция» неизмеримо больший смысл, чем в понятия «развертывание» и даже «развитие». Словосочетание «историческое изменение живого» вообще абсурдно, так как «живое», скажем, амеба, таракан или собака не являются объектами истории. Субъект и объект истории лишь сам человек. И только на исторической фазе своего развития. Это азы, с которыми знакомят первокурсников исторических факультетов. Почему «необратимый»? Кто, где и когда зафиксировал, что параллельно с «развертыванием» не идут энтропические процессы «свертывания», «одичания», возврата к более простым и устойчивым формам? В научной печати подобной статистики нет и не было. Поэтому ни о какой «необратимости» мы не имеем права говорить. Мы вернемся к процессам инволюции (свертывания, сворачивания) и деградации ниже. Это лишь поверхностные замечания. Углубляться в критику терминологии «эволюционистов» мы не будем. Прочие энциклопедические и научные трактовки термина «эволюция» не лучше приведенной нами. О чем это говорит? О том, что научный мир нашей цивилизации до сих не сумел профессионально сформулировать, что конкретно он понимает под словом «эволюция».
Неопределенность в терминологии и в поставленной цели ведет к неопределенности и сумбурности научного поиска. Наша задача – избежать подобного сумбура. Но при этом вобрать в нашу теорию происхождения и развития человечества все лучше, что было накоплено за последние тысячелетия и отринуть лишнее.
Перефразируя известную фразу историка С. Соловьева, мы можем сказать, что видим дальше наших предшественников, потому что стоим на плечах титанов, выстроивших из блоков и кирпичиков своих воззрений пирамиду Мировоззрения… И потому для полноты наших представлений мы должны вкратце напомнить об истории… Это дело полезное. В частности, многим нынешним «первооткрывателям» космического происхождения жизни на Земле не помешало бы ознакомиться с теорией «панспермии» Анаксагора (V век до н. э.)…
О своем происхождении человек стал задумываться с той поры, как он стал мыслить, точнее, когда он понял, что смертен. Человек есть единственное живое существо на нашей планете, которое понимает, что его земная жизнь конечна. Именно это понимание главный движитель нашей мыслительной деятельности. Все прочее – производные. Память, подсознательная и бессознательная, о бессмертии. И внезапное осознание собственной смертности. И изгнание из Эдема, как память, облеченная в мифологическую форму. И табуизация полученного знания, как знания о своей смертности (а вовсе не о «грехе» плотской любви и «яблоке познания» – это для профанов; хотя само «яблоко» тут не виновато, «яблоко» – сакральный символ именно жизни и смерти, например, «молодильные яблоки» – первоначально в мифосюжет был заложен верный смысл, исказили его позже). Реальная память и мифологизация событий породили практически у всех этносов веру в Создателя-демиурга и в божественное происхождение человека. С этой памятью-верой человечество прожило около сорока тысячелетий (сразу оговоримся, что Хомо сапиенс сапиенс существует со времен появления кроманьонца, то есть 40–45 тысячелетий, все предыдущие архантропы были предчеловеками, не наделенными речью, образным мышлением, пониманием своей смертности, хотя обладали разумом).