Юрий Петухов – История Русов (страница 30)
Антропологи иногда находят в поселениях первых мигрантов-земледельцев черепа со средиземноморскими признаками, а в поселениях северных охотников черепа только кроманьонского типа. Здесь нет ничего странного. Как мы уже писали, русы-индоевропейцы за тысячелетия пребывания на Ближнем Востоке (в разрыве с русами-бореалами) приобретали подобные признаки, как, скажем, арменоидные на Армянском нагорье, оставаясь подлинными этно-культурно-языковыми представителями суперэтноса, не уступая в этом русам-бореалам. И их естественное слияние в Европе наглядно подтверждает нашу мысль. Здесь следует также учитывать присутствие в европейском Средиземноморье негроидных предэтносов, которые в той или иной степени, не влияя пока на основные признаки суперэтноса, вливались в него, оставляя свой подвидовый след. Этот этногенетический процесс проходил именно на юге Европы, но к распространению земледелия он не имел отношения, так как у нас нет никаких данных, что негроидные предэтносы той эпохи и в данном районе обладали какими-либо сельскохозяйственными навыками (они занимались простейшим собирательством, в том числе и по соседству с зажиточными земледельческими общинами русов; процесс ассимиляции неандерталоидов проходил на бытовом уровне).
В ещё большей степени подтверждением вышесказанного служит то, что земледелие распространялось не в неандерталоидно-негроидную среду — на юг, а в кроманьонско-бореальную — на север и северо-восток. Вывод один — в 6–5 тысячелетиях до н. э. новый тип ведения хозяйства существовал и развивался только в рамках суперэтноса русов. В области скотоводства охотники-бореалы находили себе достойное применение, они отлавливали породистых и здоровых диких животных для скрещивания с имеющимися в загонах. Существование общиных загонов подтверждается археологическими раскопками.
Русы-земледельцы, индоевропейцы и уже в большей степени бореалы (порой разделение становится неуместным), основывают всё больше и больше поселений нового типа — от первых в Неа Никомедии и т. п. до городищ в Старчево, Крише, Кёреше, Караново.
В 5 тыс. до н. э. производящее хозяйство расширяет свои области, оно распространяется по Европе вместе с культурой «линейно-ленточной керамики» и сходными археологическими культурами. Русы-земледельцы продвигаются по руслам больших и малых рек (типичный образ жизни и поздних русов-славян), ставят всё новые и новые села и веси от Сены, Роны и Рейна до Днестра и Днепра, занимая огромные площади нынешних стран — Франции, Италии, Германии, Дании, Голландии, Австрии, Греции, Болгарии, Югославии, Венгрии, Чехии, Словакии, Польши, Украины, юга, запада и центра России. В этих местах находят обсидиан из Малой Азии и с Ближнего Востока, с острова Мелоса. Идёт интенсивный торговый обмен. Раковины «спондилус», добываемые в Эгейском море и Адриатике, украшают дома русов Северной и Восточной Европы.
Русы-земледельцы, используя навыки русов-бореалов Костенок и им подобных, теперь уже на новом уровне и из нового материала — стволов деревьев — строят «длинные дома» длиной до 45 метров. И это в 6–5 тыс. до н. э., задолго до придуманных немецкими историками-романтиками» «древних германцев» с их «длинными домами» (сам литературный этноним «германцы» не имеет к нынешним «дойче» отношения; «германцы» — собирательный термин, означающий для римлян «людей яров», живущих на севере от Рима, но вовсе не современных немцев, которые сформировались как народность к XIX веку н. э.)
«Длинные дома» найдены в Биланах (Чехия), Олшаницах (Польша), Питре (Словакия) и пр. поселениях русов. Только к востоку от Кракова открыто 72 поселения земледельцев эпохи неолита.
Дома русы строили на расстоянии 10–20 метров друг от друга. Опорами были столбы — их ставили в несколько рядов. Использовался дуб и вяз. Ближе к северу и востоку — хвойные деревья. Дома имели ширину до 6–8 метров, делились внутри переборками на отсеки: жилой (горница и спальня), хозяйственный (амбар) и скотный (хлев). В жилых отсеках были очаги. Крылись дома соломой или тростником по стропилам. Над землей настилался пол. «Длинные дома» строились на большую семью, включающую стариков и несколько молодых семей. Инвентарь хранился в хозяйственных пристройках. За домом вырывалась мусорная яма.
Дома и само селение ограждались только лёгким плетёным из гибких ветвей тыном, способным удержать свиней. Свиноводство также в отличие от поздних предэтносов было характерной чертой хозяйствования русов. Умение обрабатывать свиное мясо делало его как для бореалов, так и для индоевропейцев «чистым» (неумение обрабатывать и хранить свиное мясо в среде семитских и тюркских народностей делало его нечистым). Свиноводство в Европе было полномасштабным и повсеместным.
Практически все навыки обработки дерева и строительства деревянных домов (изб-усадеб) были приобретены русами в эпоху неолита, в 6–5 тыс. до н. э. В дальнейшем, вплоть до нашего времени, оттачивалось лишь мастерство декора (украшения) жилых и нежилых деревянных домов.
В каждом селении русов жило от 60 до 180 человек. Внутри селения имелся обязательный общинный или вечевой дом. В нём собирался род-община для общих дел: обсуждений важных вопросов, вершения обрядов-ритуалов, отмечания празднеств. В таком доме обычно проживал старейшина. Судя по захоронениям старейшины родов и вообще старые, пожилые люди пользовались особым авторитетом. Подобный уклад в русских селениях хранился достаточно долго и прекратил своё существование только в наше время. Каждое селение имело свои могильники-кладбища.
Вместе с тем селения имели тесную связь друг с другом и располагались на небольших расстояниях. Налицо необычайная этно-культурно-языковая общность всех русов Европы. Каждое селение-род-община чрезвычайно строго хранило традиции и язык суперэтноса, осуществляя жесточайший надзор за молодежью (полное подчинение молодых старым прослеживается по результатам исследования могильников). Межродовые и межобщинные отношения крепились обоюдной выдачей девушек замуж в соседние селения, что опять-таки — при рассмотрении всей совокупности поселений русов на землях Европы — делало единственно возможным существование только одного языка (бореального-раннеиндоевропейского — грань между ними неуловима).
Мелкая пластика Балкан периода проникновения в ареалы обитания русов-бореалов ближневосточных русов-индоевропейцев. Эпоха естественного смешения ближневосточных и европейских русов на Балканах — 7–5 тыс. до н. э.
На огромных площадях во множестве поселений той эпохи найдено чрезвычайно мало боевого оружия — боевых топоров, боевых наконечников стрел, дротиков и т. д. Это, наряду с вышесказанным, позволяет нам сделать чёткие выводы: русы-бореалы практически не воевали друг с другом, они вели мирную упорядоченную жизнь. Захоронения дают понять, что само оружие и «звание» воина не были в чести, им просто не придавалось особого значения, как чему-то отвлеченному, не имеющему применения.
Здесь мы сталкиваемся со схожим явлением в традициях русов-индоевропейцев Ближнего Востока, не воевавших друг с другом и применявшим оружие только по отношению к кочевникам, пытавшимся отнять у них урожай, пропитание, женщин. Русы-индоевропейцы Русии-Сурии-Палестины уже имели ярко выраженную касту воинов-кшатриев — они имели дело с иноплеменниками, не понимающими языка суперэтноса, но понимающими язык стрелы, пращи, топора и дротика.
У русов-бореалов неолита, по всей видимости, не было ещё подобных врагов, не было реальной опасности. И потому у них не было касты воинов. Община делилась на вождей-старейшин, жрецов-волхвов (возможно, эти обязанности совмещались) и пахарей-охотников-строителей, которые в редчайших случаях доставали свои топоры.
Русы-бореалы Европы не строили никаких серьёзных укреплений. Им не от кого было защищаться и обороняться — кругом жили такие же русы, с таким же языком, с такими же обычаями. Первые рвы и ограды в Европе появляются только с IV тыс. до н. э. по мере проникновения на север первых южных смешенных неандерталоидно-негроидных предэтносов. Заметим, что от прямых представителей подвида Хомо неандерталенсис, проживавших по всей Европе (остатков неандертальцев), русы-кроманьонцы и русы-бореалы не отгораживались. Не было между ними и серьезных столкновений. К 10–6 тыс. до н. э. чистые неандертальцы практически растворились в суперэтносе. Лишь в отдельных глухих местах могли доживать немногочисленные племена этих реликтовых Хомо сапиенс (в научной литературе их часто называют «доиндоевропейским субстратом»).
Невероятное миролюбие русов-бореалов, живущих отдельными родами, а одновременно и одним мирным исполинским суперродом-суперэтносом, и дало возможность распространения новых хозяйственно-культурных навыков (земледелие и оседлое скотоводство с сопутствующими ремеслами) достаточно быстро (для тех времен) и безболезненно. Отсутствие в Европе воинственных диких кочевых предэтносов чрезвычайно способствовало этому (представьте себе процесс распространения земледелия русами-индоевропейцами в среде североамериканских индейцев или печенегов.)
К 4 тыс. до н. э. Европа была полностью «окультурена» — земледелие привилось по всей её территории чрезвычайно прочно. И это обеспечило Европе блестящее будущее, именно это — развитое оседлое земледелие.