Юрий Пчелинцев – Тайная нить горизонта (страница 10)
Потому что он есть и он твой,
Был и будет навечно с тобой.
***
А ты ходил, шагами совпадая
С секундной стрелкой. Чёткой. Громовой.
Шептал: «Ведь молодость – она предтеча мая,
А старость – с непокрытой головой».
Ходил по кухне. Вторили тарелки,
Звенящие от топота шагов.
И запах огурцов, солёно-терпкий,
Похож был на нектар седых богов.
Красиво падали с оконных стен вуали,
За горизонт неспешно плыл закат.
Проснулись все загадочные дали,
В которых сумерки серебряно шуршат.
Всё угасало нежно, незаметно,
Но звёзды проявлялись вопреки.
А мир, что был какой-то кругосветный,
Кончался где-то в отблесках реки.
Позволено осмыслить, как прекрасна
Уже сто раз увиденная даль.
А всё, что было, это не напрасно .
И быть весне! – так повелел февраль,
А он всё знает. Тайны бытия,
Когда не так – лишь раз в четыре года.
Когда-то в феврале родился я.
И это время чувствует природа.
Стихоистерия
Если зимою не будет холодно,
Значит, весь год снова будет прохладно.
Лес загрустит за застуженным городом.
Зима пусть со снегом? Пожалуйста. Ладно?
Серые будни, как серые мысли.
Пусть хоть зима нам напомнит о белом!
Где-то в Америке парочка гризли
Стать мамой – папой до снега успели.
Ну, а ещё? Что ж забыли про валенки?
Вспомним о том, как в них очень уютно.
Это как жить в вновь построенной «сталинке».
Трудно поверить про «сталинку»? Трудно.
Это как будто для зоны комфорта
Выбрать, как главное, тёплые ноги.
А в феврале придёт время для торта
И подводить за «столетье» итоги.
Белое поле. Повсюду. Так будет.
Жгучих, подталых сосулек каскады.
В тёплых одеждах замёрзшие люди,
Белая пёстрость вишнёвого сада.
Жизнь – просто жизнь. Я в её середине.
Мне до всего в ней имеется дело.
Пусть лишь душа в этом всём не остынет,
Белая вся на заснежено-белом.
***
Сольётся небо с полем снежным,
А звёзды лягут на холмы.
Весь мир покажется безбрежным,
Как воплощение зимы.
Мороз искрится, словно тоже
Из льда и снега состоит.
Какой-то лёгкой зябкой дрожью
Холодный воздух шевелит
Невероятно тихий ветер.
А тот, шальной свободой пьян,
Перекроит поля и степи