Юрий Папоров – Солдат двух фронтов (страница 19)

— Нет, дорогая, мы не хуже. Но вот насчет последнего колхозника ты не совсем права. Ты хотела сказать, что многие построили и строят себе каменные дома, но последний колхозник еще не построил. Вот когда мы с тобой отгуляем у него на тое, тогда и начнем свой дом закладывать. И давай не будем об этом сейчас говорить.

Жена пожала плечами, покачала головой, вздохнула и ушла к детям.

Сегодня Таган вспомнил о том разговоре — пришло время. Теперь и он может построить себе каменное жилье.

Полностью дом, двор с пристройками, садом и виноградниками был обновлен к ноябрьским праздникам 1956 года. Отпраздновали это событие вместе с годовщиной Октября. А на следующий день в колхоз пришло сообщение, что Указом Президиума Верховного Совета Туркменской ССР председатель колхоза «Большевик» Таган Байрамдурдыев за досрочное выполнение плана хлебозаготовок и хорошие показатели по урожайности и сбору хлопка-сырца, овощей и винограда награжден Почетной грамотой.

Дома Таган обнял Алтынджемал и сказал:

— Вот видишь, жена, верно мы с тобой все делаем. Правильно живем. Будь сейчас с нами наши отцы — не краснели бы.

За успехи в сельском хозяйстве, особенно в хлопководстве, Туркменская Советская Социалистическая Республика была награждена орденом Ленина. Байрамдурдыева за его работу удостоили ордена Трудового Красного Знамени.

Перед отъездом в Ашхабад за орденом Таган был невесел, Алтынджемал видела это, но причины понять не могла и не спрашивала.

В зале Президиума Верховного Совета, где передовикам сельского хозяйства вручались правительственные награды, Таган получил орден одним из первых. Но по мере того, как к столу председателя подходили люди, лоб Тагана все глубже прорезала суровая складка.

Герои Социалистического Труда, кавалеры ордена Ленина в большинстве своем молодые, безбородые и безусые, но все с образованием. Впервые Таган начал думать об этом летом прошлого года. И сейчас, сидя в первом ряду как почетный гость, он перебирал в памяти цифры колхоза «Большевик», только не его, а Ильялинского района Ташаузской области. Этот колхоз буквально за несколько лет из отстающих вышел в передовые. И причину этого никто не скрывал — в колхоз из города приехали люди с высшим сельскохозяйственным образованием. И некоторые соседи по району, когда к ним приезжали специалисты, возвращавшиеся из вузов, быстро уходили вперед. «Как быть? Что делать? Ведь науку одолеть — это не одну книгу прочесть, — думал Байрамдурдыев. — Одним умом не проживешь. Это раньше говорили: „Знание — половина ума“. Теперь надо говорить: „Ум — только половина знаний“».

С такими мыслями возвратился Таган домой. Все поручения Алтынджемал он выполнил. Привез подарки ей и детям. Но был явно чем-то озабочен. Это заметила даже соседка, которой Алтынджемал сказала: «Вершина гор без дымки не бывает, мужская голова — без дум».

Слух змеею полз по селу из дома в дом. Поначалу никто в него не верил. Потом, когда говорящий ссылался на авторитетное лицо, сообщившее ему новость, — удивлялись. Новость и впрямь была настолько странной, что казалась неправдоподобной.

— Вах, вах! — прикусив уголок платка, говорила круглолицая толстушка из бригады животноводов. — Подумать только! Бедная Алтынджемал! Как же теперь она будет? Нет, гельнедже[23], Таган-джан ее очень любит, не может того быть. Не поступит он так.

— Любить-то он ее любит, но справедливость любит больше. Поэтому и уходить собрался.

— А как же наш колхоз? Что с ним будет? Кого новым башлыком изберут?

— Да ведь и говорят, что уходит, чтобы колхозу помочь! Как это понять — вот и я сама ума не приложу.

А в это время на поле, неподалеку от стана третьей бригады, поливальщики рассуждали меж собой.

— Разговоры все это. Кто ж от добра и положения сам бежит? Не верю я! — И говоривший, решительно мотнув головой, сплюнул в борозду.

— То-то и оно! А вот уходит. Через неделю собрание будет. Кого порекомендуют? — с сожалением в голосе произнес тот, кто был помоложе. — С Байрамдурдыевым все было ясно. Спокойно.

— Да нет! Верить болтовне нельзя. Вчера грамоту получил, орден, депутатом районного Совета снова избрали, а сегодня… Может, его снимают?

— То-то и оно, что нет! Говорит, сделал все, что мог, теперь другие пусть дальше колхоз ведут.

Вечером того же дня, зайдя на почту к своему другу, молодой учитель первым делом сказал:

— Ты слышал? Куда ни зайдешь, везде об одном говорят.

— Конечно, мой дорогой, башлык-то хорошим был. А теперь что будет — неизвестно. Он так дело ставит, что из своих никого не изберут. С образованием, говорит, председателя надо. Значит, пришлют из города. А кого? Никому это не известно. Вот и волнуются. Ты лучше скажи, отчего он так сразу, неожиданно, в разгар лета? Ломаю голову — причины найти не могу.

— Вай, зачем искать дохлого ишака[24], когда все ясно? Просто он смелый, сильный и порядочный человек. Я лично его еще больше уважать буду. Раз принял решение, нечего ждать и колебаться. Тем более что оно правильное. А что, как ты говоришь, в разгар лета, так тебе же известно, что в колхозе год весной делается. Собрать да убрать — кто не сможет?

— А все же интересно, что колхозники скажут?

На этот раз экстренное собрание членов сельхозартели «Большевик» было очень коротким. Председатель правления прочел вслух свое коротенькое заявление и к нему ничего не добавил. Сказал только, что остается жить и работать в колхозе, не думает никуда уезжать и что двери его дома, как и прежде, открыты для каждого, кто пожелает быть гостем. Внешне он был спокоен, но волновался, пожалуй, гораздо больше, чем когда шел по льду через Одер.

Домой с собрания Таган пришел молчаливым и задумчивым. Жена не одобряла этого решения мужа, но знала: раз он так поступает, значит, так надо. Только он вошел во двор, как Алтынджемал поднесла ему большую пиалу верблюжьего чала[25]. Пенящийся чал приятно защекотал в желудке, и тут же обильный пот заструился по лицу Тагана. Сразу стало прохладней, и с этим ощущением пришло чувство облегчения.

На следующий день Байрамдурдыев вышел на работу в бригаду овощеводов. Через неделю избрали нового председателя, приехавшего из района. Он оказался грамотным и толковым — правда, чуточку резковатым в суждениях. Год колхозники закончили отлично. Душа Тагана радовалась. Печалило немного то, что новый башлык, хотя и относился к Байрамдурдыеву с должным уважением, ни разу ни в чем не посоветовался с ним. Другие приходили — по своим делам и делам колхоза. За пиалой чая, между общими разговорами интересовались мнением бывшего председателя, а новый…

Так прошло три года. Как-то под вечер — Таган обрезал в саду виноградные кусты — у дома резко затормозила машина. Хлопнула дверца, распугав кур, и во двор вошел председатель. Спросил, где хозяин, и направился к нему в сад. Алтынджемал засуетилась, хотя кипяток давно булькал в тунче[26], а подогреть готовую куриную шурпу было делом пяти минут. Разговор за чаем и едой вели на разные темы, но Таган понимал, что не за этим к нему в дом так неожиданно пожаловал башлык.

Поблагодарив за еду, председатель сказал, глядя прямо в глаза Байрамдурдыеву:

— Мы все хорошо знаем, как вас радуют успехи колхоза и огорчают его неудачи. Знаем, сколько вы сделали полезного. Сейчас мы собираемся значительно увеличить поголовье скота. Специально приглашаем на работу в колхоз ветфельдшера. Значительно расширим скотные дворы. Вот мы и решили пригласить вас возглавить это дело, Таган-ага[27].

Байрамдурдыев прожил на свете полвека, но так к нему обратились впервые. Глаза его заблестели, он погладил седую бородку, которую совсем недавно стал отпускать, и без всякой дипломатии сразу принял предложение башлыка. Таган был уверен, что справится с новым делом. И только попросил несколько дней, чтобы съездить в Ашхабад, кое-кого повидать, кое с кем поговорить, собрать литературу, объехать передовые животноводческие хозяйства.

За два года молочнотоварная ферма колхоза стала неузнаваемой. Появился новый скотный двор, развели свиней, удои на каждую фуражную корову возросли до двух тысяч килограммов, кормление и содержание скотины поставили на строгую научную основу. Из соседних колхозов приезжали поучиться, посмотреть, как работает Байрамдурдыев.

Но Таган с каждым годом все отчетливее ощущал, что его призвание — поле. Откровенно сказав однажды об этом председателю, Таган получил его согласие, передал ферму молодому зоотехнику и снова взялся за книги.

Шум, какой бывает обычно в любой студенческой аудитории во время перерыва, быстро унимался. В дверях стоял декан факультета растениеводства. В Туркменском сельхозинституте имени М. И. Калинина шли заключительные лекции Народного университета сельскохозяйственных знаний. Вслед за деканом в аудиторию поспешно вбежал бригадир Бахарденского колхоза. Он сел рядом с Байрамдурдыевым и, словно бы извиняясь за опоздание, сказал:

— По радио передают — к утру по Ашхабадской области ожидается резкое понижение температуры. Возможны заморозки.

Темой лекции было: «Влияние различных минеральных удобрений на рост и вызревание бахчевых культур», но Таган плохо слушал. Он то и дело посматривал на часы, а как только лекция закончилась, выскочил из аудитории. На проходившем рядом шоссе поймал попутную машину и помчался домой.