Юрий Пахомов – Трагедия в крепости Сагалло (сборник) (страница 8)

Мы выбрались на глинистый берег. Тропа стала приметнее. Сзади с надрывом дышал Юсуф: ему приходилось тяжелее всех. Он ухитрился огромный узел нести на голове.

Наконец я не выдержал:

– Послушайте, долго нам еще тащиться?

Анугу ответил, не оборачиваясь:

– Мало, мало.

Я насторожился: выходит, он понимает по-английски? Или понимает, но не может говорить?

Озеро открылось неожиданно. Темное, неподвижное, точно подернутое пленкой. Справа, по склону холма ярусами поднимались делянки маниоки и сизаля, слева виднелись круглые, похожие на пчелиные ульи, хижины, крытые камышом.

Анугу повернулся ко мне:

– Кабахингу.

Значит, это и есть деревня Кабахингу – самое крупное поселение гачига. Вид у деревни был нежилой: ни звука, ни дымка. И чем ближе мы подходили, тем настороженнее, мрачнее выглядели покинутые хижины. Горечью беды веяло от опустевшего загона для скота, разросшихся кустов живой изгороди – единственной защиты от хищников. Горьковато пахло погасшим костром. Гачига либо ушли, оставив деревню, либо лихорадка уже сделала свое черное дело.

Анугу остановился у крайней хижины и жестом приказал подождать. Юсуф с облегчением опустил на траву поклажу, лицо его лоснилось от пота.

– Ты ведь знаешь язык гачига, Юсуф? – спросил я его.

– Да, бвана.

– Будешь переводить.

– Нет, бвана. Я буду переводить с суахили. Зачем им знать, что мне известен язык гачига?

Что ж, резонно. Может, при случае пригодиться.

Я обратил внимание, что хижина, у которой мы остановились, отличается от всех остальных; она выше, просторнее. И круглый лаз в ней пошире. Жилища остальных гачига лепились поодаль, образуя круг, в центре которого был загон для скота, и в лучшем случае напоминали курятники. Гачига в отличие от масаев невысоки ростом. И потолки их хижин соответствующие. При моем росте в таком жилище пришлось бы передвигаться на четвереньках.

Анугу приблизился к темному лазу и, почтительно поклонившись, несколько раз однообразно, как заклинание, повторил одну и ту же фразу, где среди незнакомых слов было и знакомое – Амабага.

Ага, значит, мы у жилища местного колдуна.

Анугу в выжидательной позе застыл около «двери» в апартаменты. Сценка мне почему-то напоминала процедуру отлова «черной вдовы» – самки тарантула. Делается это так: к длинной нитке прикрепляют шарик из клейкой смолы и опускают его в круглую норку паучихи. «Черная вдова» – особа нервная, с ходу всаживает хелицеры в вязкую массу и приклеивается. Остается ее только вытащить. Ассоциацию с ловлей тарантулов, по-видимому, вызвала круглая дырка в хижине и лоснящаяся, черная спина Анугу.

11

Амабага появился минут через пять. Роста он был небольшого, но отлично сложен. Широкоплечий, с выпуклой грудью, с мощными ногами. Несмотря на устрашающую раскраску и, условно говоря, одежду: набедренная повязка, шкура леопарда, наброшенная на плечи, – в нем угадывался горожанин. И не только по дорогим японским часам на руке. Так выглядят африканцы на фотографиях в рекламных буклетах.

Темные глаза колдуна смотрели насмешливо, даже высокомерно. С точки зрения африканской эстетики он был не только красив, но и величественен. Амабага произнес длинную фразу. Анугу тут же почтительно перевел ее на суахили.

– Давай, Юсуф, подключайся.

– Слушаюсь, бвана… Великий из величайших сказал, что дух Бакама обучил его языку вазунгу, для него не существует непонятного, он знает все.

Я учтиво поклонился.

– Рад познакомиться с таким интересным человеком. – И, не удержавшись, добавил, что впервые встречаю собеседника, который знает все.

Юсуф старательно перевел, надо полагать, отредактировав мой ответ. Анугу то же самое воспроизвел подобострастным голосом. Ирония в общении с колдуном тут была не принята.

Несмотря на уроки бога Бакама, Амабага вновь затараторил на языке гачига. Через Анугу и Юсуфа я узнал следующее:

– Великий Амабага приветствует великого колдуна вазунгу и просит его пройти в священную хижину.

Я постарался изобразить на лице удовольствие. Во всяком случае, все не так уж плохо началось. Если не считать ощущения, что этот колдун меня дурачит. Протиснувшись в узкий лаз, я с удивлением огляделся: в хижине было светло, свет падал из двух окон, прорезанных в кровле и затянутых полиэтиленовой пленкой. Хижина ничем не напоминала обиталище колдуна и скорее походила на палатку солдата или геолога. Походная койка под зеленым противомоскитным пологом армейского образца. На стене два костюма – светлый и темный, самого элегантного покроя, рядом короткоствольный итальянский автомат «баретта», каскетка из маскировочной ткани.

На раскладном металлическом столе японский транзистор «панасоник», аккумуляторный фонарь, бутылка виски и два высоких стакана. К интерьеру очень бы подошла фотография хорошенькой японки в бикини.

– Вы что, действительно говорите по-английски? – спросил я Амабагу.

– Конечно. – Он улыбнулся.

– Тогда зачем вам понадобилось устраивать представление?

– Тут не Женева, мистер Эрмин. И даже не Найроби. А вы, насколько я знаю, не новичок в Африке. Присаживайтесь. Виски? Льда, правда, нет.

– Удивительно, что у вас нет льда.

– Дорога была утомительна, не правда ли?

– Ну что вы, одно удовольствие. Но нельзя ли ближе к делу, мистер Амабага? – Я отпил глоток виски и подумал, что никогда еще не пил этот напиток в подогретом виде. – Чем быстрее мы начнем работу, тем лучше. Мои помощники застряли в Нторо. А пока мы не разберемся что к чему, приступать к ликвидации очага бессмысленно. Дайте распоряжение Анугу, чтобы сюда доставили моих помощников. Это парни из столицы. Гачига их знать не могут. К вакцинации, если она понадобится, мы сможем приступить в лучшем случае завтра к полудню. К тому же вакцину еще нужно доставить… и то отдельными партиями. При такой жаре даже в термоконтейнере она быстро испортится.

Амабага работал в аптеке, поэтому то, что я ему сказал, для него не новость. Мы ведь, в сущности, почти коллеги.

Взгляд мой упал на ритуальное одеяние, аккуратно висевшее на стене. Чего там только не было: хвост обезьяны, когтистая лапа леопарда, ожерелье из скорлупы яиц страуса, какие-то мелкие кости, зубы, разрисованные калебасы, монеты. Парочка серег, выкованных из темного металла. Все облачение в общей сложности весило не менее двадцати килограммов. В сочетании с «бареттой» все это выглядело забавно.

Амабага молча протянул мне пачку «Уинстона», щелкнул зажигалкой, закурил сам, пустил облачко ароматного дыма.

Его невозмутимость вывела меня из себя.

– Послушайте, что вы молчите? Ведь я здесь по вашей просьбе. Я спрашиваю, когда мы сможем осмотреть больных, вообще разобраться в ситуации?

Амабага посмотрел на меня с явным сожалением, словно имел дело с идиотом.

– Смотреть больных? Вот так сразу? Сейчас?

– Конечно. Что вас удивляет?

– Мы в Африке, мистер Эрмин. Простите, вынужден повторить. А в Африке свои законы. Если вы сейчас появитесь в деревне, вас просто убьют. Все уверены, что болезнь послана вазунгу с летающего дьявола. Умерла рыба, крокодилы. Теперь погибает скот, люди. Хорошо, что вы не прилетели на вертолете. Старейшины знают, что вы здесь… Нужно принести жертву богу Бакама.

– Вот как, жертвоприношение все-таки состоится. Любопытно, кто же намечен в качестве жертвы?

Я внимательно взглянул на Амабагу, но он выдержал взгляд. Крепкий малый. И, похоже, весьма не глуп. Такие князьки принесли своему народу горя не меньше, чем белые завоеватели. Кто торговал рабами, обменивал людей на побрякушки? А современные авантюристы вроде Амабаги еще опаснее. Они образованны, переняли опыт белых и потому могут еще изощреннее влиять на народ. Ведь африканцы по своей сути добры и простодушны.

– Когда свершится обряд жертвоприношения?

– В полдень.

А когда можно осмотреть больных?

– Не раньше завтрашнего утра.

– Но ведь мы потеряем почти сутки.

– Это лучше, чем потерять жизнь, мистер Эрмин.

– После жертвоприношения мы с Юсуфом сможем вернуться на базу в Гуверу?

– Нет, старейшины будут недовольны. Вы должны жить здесь. Для вас уже приготовлен дом.

– Но друзья подумают, что с нами случилась беда.

– О, не беспокойтесь. Анугу отправится в Нторо, где вы оставили моторную лодку, и успокоит ваших друзей. Вы передадите с ними записку. Скажите, у вас есть что-нибудь, что можно принести в жертву богу Бакама?

– Что именно? Что предпочитает бог Бакама?

– Какой-нибудь пустяк. Коробку из-под медикаментов, например…

– Зачем ему коробка?

Амабага мой вопрос пропустил мимо ушей.

– Старейшины согласятся на то, чтобы их лечил колдун вазунгу, но при одном условии…