Юрий Пахомов – Экспедиция за счастьем. Психология и философия парного танца (страница 5)
Следующей зимой я набрел на еще одну полюбившуюся мне площадку. Дискотека закручивалась в пространстве классической архитектуры, с колоннами, балконами, тяжелыми занавесами на окнах. Но это лучший из всех знакомых мне залов: большой зал, просторная сцена для любителей быть на виду, высоченный в 2-3 этажа потолок. Здесь никогда не бывает слишком тесно, а хорошо сбалансированное освещение создает фантастический полупрозрачный объем. Прошли годы, а я до сих пор помню вкус и прелесть каждого по-настоящему случившегося там танца. Вот несколько зарисовок по горячим следам:
…Мы мало знаем друг о друге, но вместе танцуем уже давно, начиная с первого танца совсем в другом месте в позапрошлом году. Встречаемся часто и не сговариваясь. Наши миниспектакли – о музыке, которая звучит здесь и сейчас. Она предпочитает дальнюю дистанцию, когда область контакта – не глаза, не лицо, а два тела в сонастройке синхронных и контрастных движений. Мы общаемся на языке вращений, траекторий, обходов. Для таких маневров нужно довольно много свободного пространства, и оно всегда находится в месиве танцующих людей. То ли мы так быстро соображаем, куда наступить и как увернуться. То ли люди сами сторонятся столь быстрых и размашистых персонажей. Как говорил один мой педагог, если в паре есть энергетика, то как далеко ни расходись, а между партнером и партнершей и мышь не пробежит…
…Мы давно знакомы, но импровизацию танцуем, кажется, впервые. Партнерша раскрывается с неожиданной стороны. Ее тело послушно и отзывчиво, слаженность движений дается сразу даже в близком контакте. Но всегда остается что-то недоступное. Создавая обманчивую завесу жестов, полуулыбок, постреливаний глазками, она обволакивает и ускользает. Не прячет глаз – но я не могу зацепить ее зрачки. Я долго смотрю в это красивое лицо, замираю, как перед иконой, и уже не помню себя. Слушай, у тебя в роду колдуньи были?…
Музыка уже подхватила меня, жуть как хотелось танцевать. С кем? Вдоль стены кресла для присевших отдохнуть, и где-то среди них – одна из лучших партнерш в этом зале. До нее несколько шагов, но я не подхожу: хочется поэкспериментировать, обойтись без традиционного ритуала приглашения, выманить и затянуть в танец языком самого танца. Она понимает, кому адресовано «послание», и тут же включается в игру: «Ах ты так! Тогда я эдак! Ни за что не пойду с тобой!» Не поднимаясь с кресла, она танцевала свое нежелание танцевать руками, глазами, лицом. Я не сдавался и, желая взять свое, распалялся все больше. Она тоже по нарастающей входила в раж. Кто кого перетянет, чья возьмет? Я исполнял танец соблазнения минуты четыре подряд, танцуя, фактически, для нее одной. Радовало, что ни разу не мелькнула мысль о том, как я выгляжу в столь необычной для дискотеки роли. Лишь иногда краешек глаза цеплял двух-трех человек справа и слева – в целом реакция публики была позитивной. Вот такой получился опыт совмещения в одном лице Партнерши и Зрителя…
…Она двигается ярко, сложно, темпераментно. Может танцевать часами, и при этом всегда ровно дышит. Она преподает бальные танцы, владеет техникой еще нескольких танцевальных направлений, но здесь – просто отрывается. Конечно, мы не могли пройти мимо друг друга. Наши руки, глаза, чувства – отлично находят общий язык в танце. Она мастерски подыгрывает, откликается на любую инициативу и всегда готова предложить что-то свое. То ли она сама, то ли силовое поле между нами – работают как мощная батарея: стоит покинуть область ее притяжения – и силы стремительно оставляют тело, и уже физически не можешь поддерживать набранные темп и энергетику движений…
…Напор юной, бьющей через край энергетики, был великолепен. Но главное – она фантастически танцует глазами. Она умеет создавать мгновения, когда весь мир спрессован до этих зрачков, глядящих прямо в душу. Глаза – мой конек в латине, но я никак не ожидал зацепить такое на дискотеке, где параметры пространства и движения не слишком располагают к контакту глаз. Когда это случается – понимаешь, что привело тебя в танцы. Что весь сыр-бор – исключительно ради тех мгновений, когда встречаются два коротких, насквозь прожигающих взгляда. За зиму я собирался обойти все точки Москвы, где по выходным проводятся вечера «Кому за 30». Но так и не ушел из этого зала: каждый раз приходил сюда, чтобы снова встретить ее. Так и не встретил.
Тогда казалось, что о внутреннем преображении танцующего человека я знаю практически всё. Но пройдет время – и я столкнусь с совсем иным, недоступным мне опытом проживания танца. Столкнусь, так и не вкусив этого опыта.
В ГОСТЯХ У ИМПРОВИЗАТОРОВ
Очередное заинтересовавшее меня объявление на столбе анонсировало школу с парадоксальным текстом «учим танцевальной импровизации». Познакомился, посетил несколько занятий. Ребята действительно нащупали интересный «путь импровизации» в танце и активно развивали его.
Не буду раскрывать всех секретов этого направления, сформулирую лишь главную и, на мой взгляд, крайне продуктивную идею. Как говорят психологи, сдвигай мотив на цель! Или, если перевести на русский язык, забудь про танцы и попробуй по-настоящему увлечься изучением возможностей своего тела. Ведь тело – это всего лишь механическая конструкция. Пусть даже биомеханическая. Что-то вроде кубика Рубика или трансформера. И можно поиграть с этим трансформером. Суть не в том, как я выгляжу. Не в том, красивы или уродливы мои движении. Главное – разобраться в устройстве механизма, освоить его, управлять им! В детстве в магазине игрушек можно было купить разобранные на детали часы-ходики. Их можно было собирать и разбирать по чертежу, и это было увлекательнейшим занятием. Мы с дедом просиживали над ходиками днями и не могли оторваться. Здесь – почти то же самое. Исследовать возможности перемещений, положений, взаимных конфигурация частей тела. Очень любопытная, познавательная, полезная игрушка! Изучай возможности и режимы этого трансформера – и само по себе увлекательно, и пригодится не только в танцах!
Удивительно, как зрение само настраивается на слои реальности, которые, пусть на короткий срок, стали предметом твоей работы. Потрудился немного на строительстве дорог – и взгляд то и дело натыкается на треснувший асфальт да кривые бордюры. Снял гипс после перелома – начинает бросаться в глаза, кто как хромает. А поиграл со своим «трансформером» – и многие движения танцующего тела теперь настолько «видимы», что их без труда можно запомнить и повторить. На какое-то время я пристрастился к просмотру учебных видеороликов разных школ и направлений. Стали намечаться обобщения, появилось предчувствие открытий. Оказалось, например, что «по восьмерке» могут красиво двигаться не только бедра, но и кисти!
Из трех занятий, которые я посетил в школе импровизации, на двух мне посчастливилось станцевать с потрясающими, незабываемыми партнершами. Конечно же, этот опыт хотелось повторить. Но начав писать книгу, я решил какое-то время подержаться в отдалении от школы импровизационного танца. Я уже чувствовал вкус первопроходца. И опасался, что не сделанные мною открытия будут преподнесены мне здесь в готовом виде. Хотелось сохранить себя. Не допустить, чтобы влияние идейно близкой мне школы закрыло горизонты в поиске собственных путей…
Прошло около года, и однажды я снова заглянул в школу танцевальной импровизации. Пока народ собирался, девушка показывала, как по-разному можно танцевать под одну и ту же музыку. Танцы действительно были очень непохожие, каждый завораживал и впечатлял по-своему.
– А в чем разница-то?
– Один раз я танцевала ритм, а другой – вокал. Ты разве не понял?
Вот так! Снова на ту же мозоль! Срочно, срочно заняться ликвидацией музыкальной безграмотности!
Публика тем временем прибывала. На этот раз собиралась танцевальная элита: девушки и парни из разных городов, многие танцуют профессионально, ведут собственные школы, кто-то участвует в шоу, кто-то эти шоу придумывает и ставит. И собрались они не просто так, а по случаю: вечером должна состояться праздничная презентация первой в России книги о хастле, и ребята предполагали размяться на занятии, пообщаться здесь узким кругом, а потом всей компанией рвануть туда. Участники рассказывали и показывали жутко интересные вещи. О том, почему повадками и пластикой европеец никогда не сымитирует бразильца или африканца. О том, что изобретать всевозможные упражнения приходится лишь от бессилия найти подходящие слова. Что попытки совершенствовать танец неизбежно выводят на проблематику личностного роста. Градус интеллекта в сообществе оказался исключительно высоким, особенно если сравнить с тем, как общаются и о чем говорят на вечерах "Кому за тридцать". Прежде мне казалось, что двигательный талант не очень-то совмещается со способностью выражать словом душу и изнанку танца. Оказалось, еще как совмещается. Тем более странно, что первая в России книга о хастле написана только сейчас…
Мы много танцевали, выполняя разные задания ведущего. Кайфа почти не словил. Неожиданно как-то… Конечно, я был слегка чужим в компании хорошо знакомых между собой людей, и это не могло не сковывать. И музыка была далеко не та, от которой в меня вселяются бесы. Но нужно признаться в главном: тормозило прежде всего то, что в этой компании виртуозов я выглядел самым настоящим неумехой. Техническая база большинства участников была фантастически разнообразной и включала до десятка танцевальных направлений, от классического балета до вэйвинга и брейка. Их двигательный лексикон превосходил мой на порядки. Там, где я только пробовал читать по складам, – они бегло тараторили, блистали двигательными афоризмами, выдавали потоки танцевального красноречия, свободно изъяснялись на разных языках и ни разу ни в чем не повторялись. Значит, прёт меня только тогда, когда я чувствую себя первым парнем на деревне? Когда точно знаю, что на этом пятачке я – лучший или один из лучших? Очень не хочется признаваться себе в этом, до последнего не хочется. Поэтому и спешат на помощь объяснения про музыку, про своих и чужих. Про что угодно, только не про ослиные уши. Это, конечно, не всегда так. Но, к сожалению, это так. А может быть и не к сожалению.