Юрий Окунев – Лавка Сновидца (страница 20)

– Ну хотя бы так, – протянул я и помахал машине, что завернула к нам в тупичок.

Отдав заказ и документы об оплате – Валентина Павловна внимательно следила за тем, чтобы все деньги были подсчитаны, – я оглядел пространство вокруг.

– Да уж, срач, что не говори. Убрать бы. У нас метла есть? – спросил я у Нестора, что выглянул из дверей.

– Несколько штук ещё осталось, мастер Сновидец, – прохрипел он. – Принести?

– Я… – не успел закончить, как телефон зазвонил. – Слушаю тебя, Аб!

– Как успехи? Как продажи? Как ремонт?

Он звучал уставшим, но пытающимся изобразить бодрость.

– Звучишь паршиво. Рабочий день на фабрике отца – это не так весело, как казалось вначале? – подколол я друга.

– Я бы сказал тебе в красках и со смачными подробностями, но боюсь служба безопасности не поймёт. Да, господин Оскол? – добавил он мимо трубки. Ему что-то пробубнили в ответ и Абрафо устало засмеялся. – В общем работы выше твоей машины. Я даже удивлён, что отец так долго держался, прежде, чем заболеть. Так что у тебя?

– Продажи идут. Сейчас приедут забрать первый сон из следующей серии. А завтра с утра планирую навестить писателей.

– Они отказались приходить сами? – деланно удивился Аб. Мы обсуждали с ним этих клиентов и варианты договориться.

– Говорят, что на них снизошло вдохновение, ловят момент, – издевательски процитировал я ответ представителя Союза писателей.

– А что по ремонту?

– Решил начать с тонкой механики, – неуверенно сказал я.

– Есть кто на примете? – оживился Абрафо.

– Не совсем, – протянул я. – Завтра после обеда придут, будем общаться.

– Отлично, я тогда тоже заскочу. Интересно посмотреть. Давай, до завтра!

Он положил трубку, а я пошёл за следующим сном – времени на уборку не оставалось.

Абрафо сначала предложил позвать кого-то с фабрики отца. Я был только за, но возникло одно препятствие: когда Аб поднял документы, оказалось, что оба нанятых мастера привязаны сделками только к фабрике Пинчей, точнее к конкретным машинам и не имеют право работать за пределами фабрики.

– Я удивлён, что у вас так мало спецов по тонкой механике, – сказал я тогда Абу.

– Ты не поверишь – я тоже. Попробую найти кого-то из бывших работников.

Но видимо найти быстро никого не удалось.

Блоггер Макс Давыдов подкатил на мини-чоппере – мопеде, дизайн которого был полностью скопирован с полновесного тяжеловеса с длинной передней вилкой. Это выглядело забавно.

– И не требует дополнительных прав, – сообщил парень, принимая свежую, если так можно сказать про винтаж, коробочку. – У меня всё времени нет пойти учиться. Видео-видео.

Он понюхал новый сон, удовлетворённо закивал:

– Да уж, ручная работа – она выделяется. – Он наклонился ближе и почти шёпотом сообщил. – В последнее время интересных, не штампованных снов стало мало. Даже обзоры не на что делать. А то, что есть – как-то быстро теряет свою фишулю. Понимаю, что это не моё дело, но всё же – постарайтесь сохранить свою уникальность.

Он похлопал по коробочке, а я усмехнувшись, грустно спросил:

– А если вы уже с этой разочаруетесь?

– Нет, – довольно протянул он и показал мизинцем на нос. – Запах не обманывает. В нём есть что-то, – он помахал рукой, пытаясь подобрать слово, – настоящее. Живое. Правильное. Так что многих лет вашей машине и вашим дизайнерам!

Он уехал, нелепо тарахтя микродвижком мопеда. А я стоял и смотрел на летающий в порывах ветра кусок упаковочной бумаги. Парень словно загнал какую-то занозу в сердце. Она саднила и требовала внимания.

Нет уж. Так просто я не сдамся. «Настоящие» сны – это хорошо, но мне нужна настоящая жизнь. А не вот это вот всё. Я осмотрел улицу, зацепился за мусор, битый кирпич, коробки-домик Кепки, и меня накрыла радость. Это – не моё! Обойдётесь! Я буду свободен!

– Нам хватает на зарплаты? – прорычал я, влетев в кабинет Пакхус. Женщина от неожиданности подпрыгнула и выронила ручку. Извиняться я не стал – молча ждал ответа.

– В целом да, однако… – неуверенно начала она, но я её перебил:

– Платите людям. Завтра я выбью деньги из писателей – и у нас будет запас на ремонт и нормального инженера. Приступим к починке Машины. Негоже ей стоять без дела.

– В целом я бы поддержала ваш настрой, – хмуро, но уже собранно ответила завсклада. – Если бы не знала, зачем мы это делаем.

– Будет у вас на чашку кофе меньше, – в тон ей ответил я. – Выплачу всем выходное пособие, чтобы хватило на пару котлов этой коричневой бурды. И закусить.

После чего вышел из её кабинета и пошёл к себе. Нужно было подготовиться к встрече с клиентами отца. И заодно ответить на посыпавшиеся заказы – меня ждало порядка двадцати неоткрытых чатов. Кто-то хотел нового сна, особенно клиенты, которые уже попробовали «Сальсу», кто-то планировал взять сразу два. Пара человек хотела заказать несколько штук в подарок, но пока мы давали не более одного сна каждого вида в руки. Абрафо сказал, что так проще справляться с перекупщиками. Сложно было с ним поспорить.

Вечером я с трудом припёрся домой и хотел сразу завалиться спать. Но на кухне я увидел маму. Она сидела, уставившись в полупустой бокал красного вина и иногда проговаривала отдельные фразы вслух. Это всегда значило, что она устала или решает какую-то сложную задачу.

– Как ты, мам? – придвинув стул, спросил я.

Она поболтала вино в бокале, наблюдая за жирными пятнами на стекле.

– Не могу спать.

– Нет снов?

– Наоборот – слишком много, – она вздохнула. – Он слишком часто приходит ко мне. Хочет поговорить, рассказать что-то.

– Отец? – Мама кивнула. – И что говорит?

– Ничего особенного: что любит детей, что любит меня. Что всё отдал за нас.

Я вспомнил портрет рыжей девушки на полке в кабинете и меня накрыла злость, что зубы скрипнули.

– Выдумщик, – вырвалось у меня.

Мама удивлённо покосилась:

– Работа у него такая. Была. Выдумывать. Впрочем, как и у меня, – она поморщилась.

– Нет, мама. Я не об этом. А о том, почему вы перестали общаться. Почему семьи – нормальной семьи – больше нет!

Из гостиной раздалось бормотание Норны. Оказывается, она сегодня спала дома, а не дежурила у отца.

– О чём ты? – сухо спросила мама.

– Я знаю. Я видел её фотографию. Он даже не прятал её, оставил на видном месте.

Мама резко отвернулась и через несколько мгновений вздрогнула. Не сдержала всхлип. Я понял, что перегнул.

– Мама, прости! – кинулся её обнимать. – Прости, я не хотел делать тебе больно! Прости-прости!

Я баюкал её в своих объятьях, пока она беззвучно, почти беззвучно рыдала. Позже сделал ей мятного чая, остудил до градусов шестидесяти, дал выпить. Она снова смотрела куда-то в пространство и шевелила губами, словно общалась с мужем. Или сама с собой.

– Почему? – не выдержав, спросил я у мамы.

– Что, сынок?

– Почему ты, несмотря на это, сейчас рядом с ним?

Она грустно улыбнулась:

– Потому что кто-то должен его защищать. А так получилось, что это задача была на мне.

– А мы?

Она обняла меня, потрепала по волосам.

– Вы ещё не готовы. Пока что ему нужна я, напарница.

Мы помолчали и в итоге я предложил: