Юрий Окунев – Лавка Сновидца (страница 14)

Самое страшное, что мы сотни лет не могли придумать, как их заменить. И лишь недавно ситуация изменилась. Когда-то давно наши предки умудрились создать сотни, может тысячу таких штуковин, начать производить сны. За прошедшие пару тысяч лет многие оказались потеряны. Единственное, что радовало расплодившееся человечество, так это то, что мы повысили эффективность, плюс объединили усилия. Ну, многие из нас…

– Кстати, я вообще не понимаю, что здесь может взорваться, Дем, – задумчиво протянул Абрафо. – У вас я вижу шанс загореться деревянной пыли, если искранула металлическая шестерёнка. Но у нас-то всё в металле, с антикоррозийным покрытием, антистатики – не зря же отдел разработок сидит. Неужели эмоции реально так могут взрываться?

Я аккуратно коснулся синеватой шестерёнки пальцами, чтобы не задеть зубцы. Почувствовал тепло от трения и лёгкое покалывание, как от слабого электрического тока. Что я мог сказать? Лишь то, что говорил и раньше: Андрей допустил слишком много восторгов. А я так радовался сделке, что чуть не уничтожил единственный актив, который может принести мне свободу.

Так что да, эмоции могут взрываться. Я отпустил синюю шестерёнку и посмотрел на друга:

– Ты хочешь сделку. Я хочу сделку. Мы оба заинтересованы, чтобы эта штуковина, – я похлопал рукой по крышке ящика, – вернулась к полноценной жизни. А затем мы пойдём каждый своей дорогой, получая свои дивиденды. Так что давай устроим себе настоящую практику. Сделка?

Я протянул руку.

– Сделка, – ответил Аб и пожал мне руку.

В этот момент по нам прошла лёгкая волна тепла – включилась сила мастеров снов и закрепила наши слова частичками душ. Расторгнуть такую сделку сложно, а нарушить – почти невозможно.

– Дем…, простите, мастер Сновидец, – прервала нас мадам Пакхус. – Нам нужно поговорить. Срочно.

Она строго посмотрела на меня, убедилась, что я услышал и только после этого покинула помещение рванной походкой. Я с Абрафо двинулся за ней. Дядя Нестор вжал голову в плечи и пробурчал мне вслед:

– Удачи, мастер. Она вам понадобится.

Папа всегда со смехом рассказывал, как его мучает Валентина Павловна, а мама закатывала глаза, вспоминая мелочность завсклада и бухгалтера. Говорила, что её муж, то ли норвег, то ли швед, дурно на неё повлиял. Зато на месте всегда были запасные запчасти и сны для продажи, на случай непредсказуемого ремонта после очередного эксперимента отца.

– О, кто-то сейчас узнает об истинном масштабе проблем. А ведь он даже очевидные вещи не видит, – пропищал голос справа.

– И не говори. Но кто сказал, что Сновидцем быть легко, – поддержал голос слева.

А я старался не крутить головой, чтобы не сойти за сумасшедшего. В обоих голосах отчётливо слышалось неприятное мушиное жужжание.

Глава 8

– Уважаемый Дементий. – Мадам Пакхус довела меня до своего небольшого кабинета и резко развернулась на каблуках. – Закройте дверь. Пожалуйста.

Она могла бы не дополнять, я уже успел захлопнуть её. Абрафо я попросил подождать на стульчике рядом. Он демонстративно закатил глаза, но промолчал, шепнув одними губами:

– Начальник.

Если мама была творческим партнёром отца, его правым полушарием, то Валентина Павловна – логическое левое полушарие его бизнеса. Цифры, отчёты, налоги, законы – всё было в её цепких сухих руках. В свои шестьдесят пять она выглядела не бабушкой, а очень зрелой и уверенной в себе женщиной. Она довлела над миром своим ростом и массивной фигурой, дополняя картину высокой причёской, модной лет сорок назад. Даже странно, что она до сих пор сохранила свои волосы – столько их зачёсывать.

Единственное, что давало знать о себе – это бледная, почти бесцветная кожа. Хотя, кто-то мог бы сказать, что это аристократическая бледность.

Своими тёмными глазами она сверлила меня до самой души, словно проверяя залоги, кредиты и прочие обременения. Ничего интересного – малая сделка для практики у Пинчей и небольшая зарплата оттуда же.

– Как вы собираетесь управлять компанией? – заявила она, как только дверь отсекла нас от посторонних.

– Что, простите? – я не понял, что она хотела от меня узнать.

– Вы только что заявили, что вы теперь начальник. А начальники говорят подчинённым, что делать и куда двигаться. Что прикажете?

Она говорила резко, отрывисто, что выбивало меня из колеи ещё больше. Однако ответить, да даже просто собраться с мыслями мне не дали. Завсклада затараторила снова:

– Вы в курсе насчёт нашей задолженности? Сотрудникам, кстати, скоро платить зарплату. Да, их немного, но всё равно нужны деньги. И это я ещё не говорю о том, что вы только что угробили главный актив компании.

Она перевела дух, и я только снова собрался спросить, как она добила:

– И с какой это стати наследник конкурентов ходит по нашей лавке, будто ему тут рады?

– Ему тут рады, – эхом ответил я и посмотрел сквозь мадам Пакхус и её белые волосы. – Хоть кто-то кому-то рад.

Женщина осеклась, скосила глаза в сторону. Старчески пожевала губами. Уже спокойнее добавила:

– Кого и куда приглашать – это ваша ответственность, Дементий. Но если вы уже назвались груздём… то также теперь от вас зависит, что будет дальше с этим местом. И людьми, что работают на вашу фамилию.

– Надеюсь, это место ждёт новая жизнь.

Я посмотрел ей прямо в глаза, и она прекрасно поняла, что я имею в виду.

– Ваш отец…

– Мой отец не здесь. А я наследник и я принял решение. Ради его блага.

И немного своего. Но ставить в известность всех подряд я не стану. А то знаем мы этих доброхотов. Каждый защищает свою территорию.

Валентина Павловна тяжело села на краешек стола и упёрлась руками в классическую, красного дерева столешницу.

– Когда это случится? Или уже отдали? – она на мгновение побледнела, если так можно сказать про бесцветную старческую кожу.

– Не переживайте. Пока что задача чуть иная – привести актив, как вы сказали, в порядок. Вернуть ему товарный вид, а затем уже…

Я не закончил фразу. Она повисла мрачным предзнаменованием в комнате. Хотелось выйти и хлопнуть дверью, отсечься от прошлого, каким бы великим оно ни было. Оно ушло, истлело. Настоящее – другое. С пылью, мухами и нехваткой денег. Хотя последнее может стать проблемой.

– Вы сказали про денежные проблемы. Можете уточнить – в чём собственно загвоздка?

Пакхус потрясла головой, приходя в себя, и снова стала резкой и уверенной в себе – мы вернулись на её поле отчётов и контроля.

– В последнее время дела у компании шли не очень. Да что там говорить – откровенно плохо. Словно ваш отец нарочно готовил её к… – она не сказала слово «к продаже» или даже «закрытию». Не смогла. – У нас долг перед поставщиками деталей, за электричество. За последние три года мы сократили почти всех сотрудников, остались только мы с Нестором, да Михаил – инженер.

Инженер – это хорошо!

– Тонкая механика? – я постарался звучать спокойно, но сейчас ответ на этот вопрос означал жизнь или смерть моего плана.

Пакхус засмеялась. Она походила на уставшую белую ворону:

– В тонкую механику Бури никто не залезал лет сто. Настолько идеально налажен был механизм. Ваш отец только раз в год заглядывал, чтобы пыль убрать. Простите, – она уточнила, нахмурившись, – вы не просто свернули главное колесо, но ещё и тонкую механику нарушили?

– Эм, так чем занимается Михаил? – постарался увести тему в сторону, словно этот айсберг можно было обойти. – И вы сказали, что скоро у людей зарплата.

– Зарплата, скажешь тут, – саркастично хмыкнула бухгалтер. – На самом деле это мелкая стипендия для покупки чашки кофе. К сожалению, нормальными деньгами это не назовешь. Но и на это ресурсов у компании на сегодняшний день нет. Последний заказ должен был отчасти решить этот вопрос. Благо, что в лавке остались только самые преданные сотрудники, которым либо немного надо, либо есть дополнительные доходы.

Чуть после я узнал, что у мадам Пакхус была небольшая подработка, плюс её муж, такой же взрослый дядька, получал солидную пенсию, как старлей, позволяя жене развлекаться с цифрами в своё удовольствие без зависимости от нестабильных доходов творческого мастера снов.

– А Михаил наладил работы конвейерной линии, починил часть старой проводки, помог Нестору отсортировать склад, – продолжила завсклада. – Оказалось, что часть списанного товара ваш отец так и не уничтожил и оставил пылиться по углам.

– Что за товары? – мне стало искренне любопытно.

Женщина покачала головой и встала со стола.

– Пройдёмся.

Мы вышли из её двери, прошли крошечный коридор насквозь, где я дал знак Абрафо продолжать сидеть. Он скривил гримасу и показал, как ему скучно. Я пожал плечами. Мы с Валентиной Павловной прошли через другую дверь и оказались в огромном, соизмеримом с производственным залом, помещении. Склад. Складище! Сейчас он был полон лишь тишиной, темнотой и пустыми полками.

– Грустный видок, – прожужжало справа.

– Даже у нас и то насыщеннее, – ответило слева.

Я скосил глаза на плечи, но ничего не увидел. Это жужжание казалось одновременно знакомым и раздражающим. Как вечное присутствие Андрея в наших отношениях с Лекс. Хотя, какие там отношения, если честно. Сейчас мне казалось, что меня использовали.

Что же касается склада, то большая часть его пустовала. Справа от нас на стеллажах лежали коробки с деталями, на стене висел аккуратно развешенный инструмент. Справа лежала небольшая партия снов. Судя по биркам, её произвели месяц назад.