Юрий Никулин – Юмор.ру (страница 4)

Яша Северный уже на втором огневом рубеже. А четверка сильнейших – на последнем километре. Впереди – Василий Зайцев, за ним – как три мушкетера за подвесками, – Иванов, Петров и Сидоров. Не сделал последний выстрел Яша Северный. Закинул винтовку за спину, и – на лыжню. Правильно, Яша: последний патрон – себе!

Зайцев уверенно рвется к финишу! К нему подбегает болельшица, бежит рядом, не то подбадривая, не то прося автограф, пытается на бегу сделать селфи… В спину дышат Иванов, Петров и Сидоров… Нет, Зайцева им уже не догнать! Он – с золотой медалью и с болельщицей на шее! Бросают монетку показавшие одинаковый результат Иванов, Петров и Сидоров… Серебро – у Иванова, бронза – у Петрова, монетка – у Сидорова. Задумчиво смотрит в даль Яша Северный… Пожелаем ему долгих лет жизни и большого спортивного счастья! С вами был я, Петр Иванов. До новых встреч!

Рядовой Вася

Здравствуйте, уважаемые родители Васи Петрова! Пишет Вам полковник Петренко, командир части, в которой служит ваш сын. Дорогие родители, от имени всех офицеров нашей части прошу: заберите, пожалуйста, Васю! Он очень боеспособный, и мог бы принести огромную пользу в Чечне, но добровольно Вася в Чечню не хочет, а уговорить его не под силу даже взводу спецназовцев. Вася твердит, что привязался к нам всем сердцем и никуда отсюда не поедет. Оставлять же его здесь у нас больше нет никаких сил и возможностей: казармы нашей части напоминают руины Брестской крепости, вокруг штаба пришлось вырыть противотанковый ров и обнести его тройным рядом колючей проволоки, в части объявлено осадное положение… А ведь он не прослужил еще и семи месяцев…

Когда Вася только попал к нам, ничто не предвещало беды. Да, ростом и физической силой он значительно превосходил самого здорового из наших бойцов, но ведь и до него встречались такие экземпляры, и ничего, нормально служили… Неприятности начались, когда старший сержант Курков попросил Васю сверхурочно поработать на кухне. Сами понимаете: армия, рабочих рук не хватает, надо же помогать товарищам… А Вася вдруг начал обижаться, заставил Куркова и вместе с ним еще пятерых ожидающих дембеля солдат отправиться в госпиталь, где они этот дембель и встретили.

Мы, Васины отцы-командиры, не могли оставить столь вопиющий поступок без наказания, и определили Васю под арест на две недели, чтобы он мог в спокойной обстановке подумать над своим поведением и сделать надлежащие выводы. Помочь ему в этом, по замыслу замполита Крюкова, должны были старшие товарищи, прошедшие спецподготовку по части психологической работы с морально-неустойчивыми бойцами. Но Вася не захотел прислушиваться к их советам. Более того, он буквальным образом выставил их за дверь, причинив при этом серьезные телесные повреждения, после чего занял круговую оборону и просидел в ней до тех пор, пока мы не согласились заменить арест на увольнительную в офицерский городок. Чтобы выполнить это условие, нам пришлось в срочном порядке бросить весь личный состав на укрепление гарнизонных стен и домов, отложив работы по строительству нового свинарника и даже подготовку к встрече командующего округом, изъявившего желание проинспектировать нашу часть перед намечающимися военно-полевыми учениями.

Наши усилия не пропали даром: Васино посещение не принесло городку значительных разрушений. Пострадал только клуб, где Вася поиграл в пятнашки с местной молодежью, торговый центр, где непонятливая продавщица отказалась продать ему бочку пива в кредит, и пятиэтажный жилой дом, в центральный подъезд которого Вася затолкал сорванную с постамента гаубицу…

Но общими героическими усилиями к приезду командующего все было приведено в прежнее состояние, и боеготовность нашей части произвела на начальство благоприятное впечатление. Товарищ генерал уже собирался объявить мне благодарность перед строем, когда перед ним откуда-то появился Вася с автоматом в одной руке и гранатой – в другой. Оказывается, Васин ротный, чтобы упрятать его подальше от инспекции, придумал игру в партизан, выдал Васе учебную гранату и негодный автомат, и отправил охранять от немцев левый берег реки Орлянки, огибающей расположение нашей части с восточной стороны. Выполняя задание, Вася первым делом вывел из строя железнодорожный мост через реку, а затем, приняв возвращающихся с лесозаготовки солдат нашей части за немцев, рванул на них в штыковую атаку и гнал до самого плаца, где как раз и происходило торжественное построение. В горячке боя Вася принял командующего за фельдмаршала Паулюса и взял его в плен вместе со всем штабом.

Теперь представьте себе, уважаемые супруги Петровы, что творилось здесь во время учений, когда на территорию нашей части был сброшен парашютный десант условного противника… Когда наблюдавший за ходом учений министр обороны сообразил, что они идут совсем не так, как намечалось ранее, и дал приказ прервать учения, большая часть бронетехники и живой силы была выведена из строя, в казармах бушевал огонь, а оставшиеся на ногах пленные десантники не могли сообразить: действительно ли их сбросили в тыл условного противника, или это снова Грозный?

А потом были совместные учения с НАТО. Вася одной учебной гранатой насквозь пробил два натовских танка, сапогом сбил вертолет и в рукопашной схватке положил на месте пол-бригады «морских котиков», обратив остальных в паническое бегство. Пленных Вася решил не брать, и просто закидал бегущих камнями. Поседевшие в боях натовские генералы враз полысели.

После всех этих подвигов Вася присвоил себе звание трижды Героя Российской Федерации и потребовал называть себя старшим полковником. Два раза ему предлагали престижную службу в дисбате, но оба раза он отказывался с большими для предлагавших потерями.

Все, писать заканчиваю, часовые подали сигнал, что на прилегающей к штабу территории появился Вася. Очень Вас прошу: приезжайте поскорее, а то меня Вы можете уже не застать. Дорожные расходы мы оплатим в тройном размере! Командир части 00Х полковник Петренко.

Письмо из армии

Здравствуйте, мама и папа! Пишет вам ваш сын Кердык. Только меня уже не так зовут, но об этом – попозже. Вы, наверное, меня уже потеряли. Не беспокойтесь, я уже нашелся. Служу в российском спецназе – инженерных войсках. Как я сюда попал? Помните, несколько месяцев назад я пошел на охоту? Вышел к морю, там всплыла русская подлодка. Эй, говорят, чукча! Где мы находимся?» Я говорю: «У берегов Аляски». Они: «Покататься хочешь?» Конечно, хочу. Сел. Они меня и переправили в Россию. У них идет призывная кампания, план не выполняется, вот и собирают с миру по нитке.

Доставили в военкомат. Я военкому говорю: «Я – гражданин Америки!» А он мне: «Граждане Америки – негры! А ты – натуральный русский… чукча! Иди, отдавай долг Родине». Я говорю: «Я не занимал». Он: «Никто не занимал. Но отдать обязан каждый». Я говорю: «Сколько отдавать-то?» Он: «Два года. Россия тебе мать или не мать?» Я говорю: «Скорее, мачеха». Он: «Тем более. Мы тебе орден дадим. Хочешь орден?» Конечно, хочу. Он из ящика орден достал, мне на грудь прицепил. Я глаза скосил – на ордене надпись: «Отличник Советской армии». Он спрашивает: «Жена есть? Нет? Сын родится – отпуск дадим». Служить будешь в войсках особого назначения. Инженером-строителем. Звать тебя отныне не Кердык Пуншес, а Ваня Шайтанов. Мама – чукча, папа – геолог. Иди, проходи медкомиссию!» А если, говорю, не пройду? Пройдешь, говорит, здесь все проходят.

Пошел проходить. Врач спрашивает: «Здоров?» Я говорю: «Нет, болен. Всеми болезнями из большой медицинской энциклопедии». Он: «Косите?». Я: «У нас у всех глаза такие». Он: «Закройте глаза. Что видите?» Я: «Ничего». Он: «Странно. Ну, тогда откройте. Так лучше?». Да, говорю. Он: «Ну, вот и прекрасно! Годен!». И меня повезли в часть. По дороге сопровождавший меня офицер уговорил подарить ему унты. Ружье у меня еще на подлодке потерялось. Лыжи мы поменяли на водку, а все остальное я проиграл в карты двум призывникам-абхазцам, которых выловили на городском рынке.

В части мне выдали новое обмундирование и саперную лопатку. Иди, говорят, копай траншею. Я говорю: «Я не буду рыть траншею, я – инженер!». Но рядовой Чапыгин объяснил мне, что это не освобождает меня от обязанности рыть траншеи саперной лопаткой, чистить унитазы зубной щеткой и скрести полы в казарме осколком стекла.

Три месяца пролетели как три года. А потом к нам приехал американский военный атташе – посмотреть на нас изнутри.

Я как раз был в очередном наряде, и когда он проходил мимо, обратился к нему по-английски. Он очень удивился: «О, в русском стройбате рядовые солдаты знают английский?!» Я говорю: «Сэр, я – гражданин Америки!». Он внимательно меня оглядел и говорит: «Таких граждан только на Аляске держать!». Я говорю: «Так я оттуда и есть!». Он: «Вот и слава Богу». И пошел. А ко мне подскочил сержант Егоров: «Ты что это, нанайская морда, Родину решил продать?» И стал меня учить ее любить. И теперь я так ее люблю, что до конца службы не покину свою часть, даже если меня об этом будет просить Джордж Буш. Потому что защита России-матери – святая обязанность каждого русского любой национальности и гражданства! Ваш сын Кердык, а по-новому – Ваня Шайтанов.