Юрий Николаевич Москаленко – Мы в ответе за тех… (страница 33)

– Хорошо, Ферр, зайду обязательно. Я вообще, чего зашёл? У меня к тебе просьба. Вот эту безделушку – я достал из кармашка в поясе подготовленную заготовку артефакта в виде кулона, – что ты сделал, надо к ошейнику Мани прикрепить. Но закрепить её нужно только с помощью такого же металла, что и основание кулона. Я тебя попрошу, займись им немедленно. Он мне понадобится сразу после обеда. Не подведи, пожалуйста! И это, не знаешь, чего сегодня меня не подняли на тренировку? – спросил между делом я.

– Я тоже сегодня сам занимался, мама проспала. Представляешь! Такого никогда не было. Я попытался спросить, что ей такого снилось, так она меня так палками отделала. Вон смотри, какие синяки! При этом приговаривала, что любопытство само по себе не страшно, а вот навязчивое любопытство наказуемо. Сильно досталось, но била без злобы, точно от излишнего любопытства учит. Мама сказала завтра у нас зачёт на знание первого уклада стоек. Ты как их запомнил?

   Конечно запомнил, ещё и зарисовал, но ему пока об этом знать не стоит. Пусть учит самостоятельно, а у меня своих дел куча. А Марфа учудила… так перед детьми и спалиться можно.

– Нет, все не смог. Завтра потренируюсь. Я побежал! – я помахал рукой, внимательно слушавшим наш разговор пацанам. С ними я почти не общался. Они хотя и были моего возраста, но возможностей для общения у нас не было. Они пропадают на кузне и в мастерской, а я, то с Хэрном делами занимаюсь, то по ночам Марфа мне уроки преподаёт. Ни минуты лишней для отдыха нет.

   Дор со старшим сыном находились в кузне. Заходить к ним я не собирался и прямиком направился к нашей стоянке, пора бы проверить, как там мои члены отряда. Да и гитару хотел забрать в дом, вот уже почти неделю её в руки не брал. Была у меня мысль Марфе пару песен спеть. Я перед путешествием их на местный язык перевёл. Рифму подобрал, а мелодию и так с прошлых времён помню. Пришлось, правда, помучиться с новым, не привыкшим телом, но результат налицо. Аккорды простые, почти одни блатные, мелодии лёгкие, незамысловатые, а вот слова душевные, и в тему.

   Как и ожидалось, спящую троицу обнаружил в нашей повозке. М-да! Хорошо, никто сейчас не видит великого мага каннов! Спят все вповалку. Я шагов за двадцать услышал богатырский храп Мартина. А вот мой дружок только скулил. Один Жак распространял вокруг себя, поистине благородное молчание. Девочки наши убирали место вчерашнего пикника, и если от Олии я ещё мог ожидать выполнения простой женской работы, то Дана меня удивила до глубины души. Она, весело болтая со своей молодой подружкой, счищала огрызки и оглоданные кости в ведро для помоев и складывала посуду на подстилку перед красавицей Олией, которая мыла тарелки в большом котелке. Вот так новость для меня. А, что! Слуг нет, а есть из грязной посуды никто не хочет. Свою служанку Дана отправила на стоянку каравана после того, как Мартин принялся её плотно убалтывать, практически не уделяя внимание госпоже. Вот и устранила баронесса неожиданную конкурентку, тем более, та была совсем не против более близких отношений с Мартином. Теперь Мартин на просушке и от, мягко говоря, безрыбья начал заглядываться на баронессу, тем более она постоянно у него перед глазами маячит. Бедный Мартин. Слу-ушай, а не её ли имела ввиду Марфа, когда говорила…ёпрст. Вот засада, так это она и есть, монстр обольщения, а Мартин-то, держится! А чего она к нему прицепилась?! И не отстаёт же! Нечисто здесь что-то. Он ведь её реально унизил. Пусть и не специально, но всё-таки!

   Я оглянулся, на беспечно болтающих за уборкой девчат. А баронесса то очень ничего. Красивая, гадина. Но чего она к Мартину прицепилась? Ведь он не благородный, не лорд, а всего лишь наёмник. А она, как привязанная за ним мотается. Хотела бы убить, убила бы или подставила под поединок с сильным противником. А тут… ничего не понятно, но что-то становится не по себе. Явно мадам чего-то выжидает. А вот чего?!

   Хватит мандражировать, всё равно ничего реально в этом направлении предпринять невозможно, может само по себе рассосется, хотя конечно, вряд ли. Пора поднимать дружков-собутыльников. Я показался из-за повозки и поздоровался с девчонками.

– Моё почтение, уважаемые – с поклоном произнёс я – не помешаю?

   Девчонки только сейчас обратили на меня внимание, и если Олия одарила меня безразличным взглядом, так обычно смотрят на вещь, то баронесса очень внимательно окинула меня своими изумрудными глазами и улыбнулась.

– Доброе утро, малыш. Ты, как я поняла, за учителем пришёл? Так буди их быстрее, а то это сопрано мне уже порядком надоело! Конечно, поединок вчера был впечатляющий, но не настолько, чтобы так упиваться. А вот скажи нам, малыш, вы откуда путь держите? А то я спрашиваю, а Мартин и Хэрн молчат. А?

   Я, ничего умнее не придумав, ответил первое, что пришло мне в голову:

– Я не знаю, миледи, и я не интересуюсь у взрослых о том, что меня не касается. Меня везут – я еду, а дальше меня ничего не волнует, кроме завтрака по утрам. Я не любопытствую… чего и вам советую! – Ей богу, вырвалось! Я уже, когда сказал это, понял – точно спорол чушь!

   Баронесса и вовсе опешила. Она просто не знала, как на такое реагировать. И от нахлынувшего гнева её лицо пошло пятнами. Но она смогла взять себя в руки. И даже улыбнуться. Моя непреднамеренная провокация провалилась. Но раз она так способна себя держать в руках, то этот факт наводит на ещё более пасмурные мысли насчёт неё. Она меня пристально рассматривала, причём делала это нагло, не маскируясь и не стесняясь, пользуясь магией. Она маг и неплохой! Не стоит забывать о том, что именно вокруг её кареты держали оборону люди барона.

– Ты, малыш, забываешься. Я к тебе очень хорошо отношусь, но боюсь, что ты слегка подзабыл кто я, а кто ты! Я не хочу напоминать об этом другими способами, но на слова прошу тебя прореагировать, ибо за повторное подобное поведение я тебя накажу и сурово накажу! Ты меня понял? – её взгляд ничего хорошего мне не сулил. Она стояла, прекрасная в своём гневе, что я даже ею непроизвольно залюбовался. Глаза сверкают, лицо порозовело, дыхание участилось, грудь вздымается. И вся, какая-то, светом налитая. Я так и стоял, ею любуясь.

– Не слышу ответа?! – её голос содержал металл. Она еле сдерживает себя. Но я опять ответил именно то, о чём сейчас думал.

– Вы прекрасны, миледи – с поклоном проронил я. – Прошу прощения за свои неосторожные слова, я вовсе не хотел ими вас обидеть, а только предостеречь. Всё тайное – опасно, а иногда и несовместимо с жизнью! Я просто прошу вас быть осторожнее. Мой учитель не любит, когда кто-то посторонний лезет без разрешения в его дела. В таких случаях трупов не остаётся. – я развёл руки в стороны. И смотрел на неё преданными, влюблёнными глазами. Она явно засомневалась и задергалась, не зная, как вести себя дальше. Олия и вовсе стояла и смотрела на нас в ступоре. Пока девчонки находились в зависшем состоянии, я предпринял попытку разбудить Хэрна, а с его помощью и других.

– Хэрн, просыпайся! Хватит дрыхнуть! Вставай, Хэрн, быстрей! – Канн заворочался в фургоне. С моего места, где я стоял, мне его видно не было, но я чувствовал, что Хэрн пытается встать, ещё до конца не проснувшись.

– Кажется, учитель проснулся! – разорвал я затянувшуюся паузу, и бросился в повозку, скрывшись за шторками от назойливых девичьих глаз. Фу-х, перевёл я дух. Вот, блин, взгляд, как рентгеном светит.

   Хэрн сидел на соломенной подстилке, вытянув вперёд ноги и вид у него был до того несчастный, видно похмелье сильное и побороть его Хэрн без посторонней помощи не в состоянии! Я, вздохнув, быстро сплёл плетение первого уровня и наложил его на измученный организм Хэрна. Ага, полегчало бедняге, но состояние его далеко до идеального, но соображать уже может.

– Привет, ты как, мыслить можешь? – поприветствовал я канна.

– Ещё не до конца проснулся, а так, состояние бодрое …– Хэрн запнулся, а потом добавил одно из слов, подхваченных из моего лексикона – только хреновое-е!!!

– Ты лучше скажи, когда вы успели шторки на полог фургона приделать? – спросил я Хэрна.

– Меньше надо по кроватям валяться, а больше на свежем воздухе бывать – проворчал Хэрн. – сам ведь говорил, что без закрывающего полога в дороге будет неудобно, вот Дэр нам и подогнал кожевника. А хорошо получилось, правда? – и перейдя на мысленную речь продолжил. – Что у тебя случилось? Ты меня так звал, так звал, я уж думал тут бой идёт, а ты, вроде живой, только слегка возбуждённый. Что случилось?

– Дана!!! – так же мысленно ответил я. – Всё пытается о нас с Мартином вызнать, откуда мы, то, да сё. Ну, я ей и ответил слегка резко. Она и вспылила. Нет, вернее не так. В том-то и дело, что не вспылила, а вспыхнувшую злость подавила в себе, и разговаривала со мной, тщательно подбирая слова. Путь жесткими, но продуманными и, я бы сказал, отформатированными словами.

– Как понять, отформатированными? – переспросил удивлённый канн.

– Типа, очень взвешенные слова. Над каждым из них много думали, прежде чем произнести их вслух. Только думали очень быстро. Эта дама меня сильно пугает. Нам быстрее надо от неё избавиться. И ещё одно…она может приручить любого из мужчин. Немногие способны ей противостоять. Мне об этом Марфа рассказала. Кстати, наш Мартин именно к таким невосприимчивым относится. А вот ты, кстати, уязвим. Но у тебя есть я! А вот у меня стопора нет! Поэтому, если она вдруг начнёт со мной заигрывать, ну ты понимаешь как, то сразу бей её по голове. Но помни, она довольно сильный маг.