Юрий Никитин – Вадбольский (страница 40)
— Да — ответил я с удивлением. — Что случилось?.. Вообще-то я рад, что у тебя и свои дела появились, а не только мне сопли утирать!.. Познакомился с кем-то?
Он поспешно мотнул головой.
— Нет-нет, пока ещё не до женщин. Тут через две улицы один сослуживец жил… Его ещё раньше меня отставили по ранению, вдруг он там ещё живой?
Я кивнул.
— Иди, конечно. Бутылку водки купи, а то и две. И закуски.
Он сказал благодарно:
— Спасибо, ваша милость. Так я пойду?
Я отмахнулся.
— Иди-иди. Гульни хоть раз за всё время.
Из лечебных трав, что он напокупал в зельевых лавках, я за субботу наварил полный чан обезболивающего, его Иван разольет по малым склянкам, ещё удалось сотворить из трав настойку для повышения потенции.
Думаю, обезболивающее и вот это для хилых или неуверенных и есть то массовое, что пользуется наибольшим спросом. Потом расширимся, а пока надо посмотреть, как пойдет наша торговля с самого простого.
Иван вернулся только утром воскресенья, по лицу видно, что гульнули хорошо, морда почти синяя, но глаза светятся счастьем.
— Ваша милость, — сказал он чуточку виновато, — засиделись, каюсь. Много чего надо было рассказать, мы же сколько лет не виделись!
— А как он? — спросил я из вежливости.
Его лицо помрачнело.
— Очень плох. В прошлом году хоть на костылях выходил во двор, а сейчас только по комнате, да и то за стены держится. Ахнул, когда меня увидел! Я же такой сейчас, каким был тогда…
Я сказал довольно:
— Всё в порядке, Иван. Ты таким и останешься. Надолго.
Он вздохнул, сказал просительно:
— Ваша милость, я не прошу, но… вернее его у вас бы не было человека, если бы и ему хотя бы несколько капель того сказочного пойла, что вы давали мне!
Я умолк, посмотрел на него оценивающе. Иван переступает с ноги на ногу, это первый раз, когда попросил меня, да и то не для себя, а для старого друга, с которым воевал.
— Иван… У нас нет денег, чтобы ему платить. Да и на какую работу ты его определишь?
Он воспрял духом, я же не отказал с ходу, заговорил торопливо:
— Он мог бы помогать мне в работе… Да что там в работе, нам же сторож нужен? И охранник. На вашу лавку уже начинают поглядывать, интересуются, у кого расходные материалы для лекарств берем. О поставщиках спрашивают. Тревожусь! Вдруг красного петуха подпустят? А он бы работал и сторожил бесплатно!.. У него воинская пенсия по инвалидности есть, концы с концами сводит.
Я подумал, кивнул.
— Хорошо. Как делать омолаживающий настой, знаем. Травы и корешки под это дело достанем. Часа три на перегонку выкроим. Бесплатный работник того стоит. Да ещё с таким боевым прошлым!
Настой, понятно, не омолаживает, это я сделать пока не в силах, но восстанавливает организм до оптимального состояния. Иван полагает, что я его омолодил, но именно таким и должен быть организм человека в пятьдесят лет, что вообще-то ещё молодость.
На другой день он отправился с небольшой бутылью к своему сослуживцу, а я, сверяясь со страницей объявлений в «Санкт-Петербургских Ведомостях» поспешил по ближайшим адресам кузниц, предлагавшим услуги.
В нашем клубе в своё время я метал ножи и топоры, ножи как-то не пошли, а топорами занимался с удовольствием. Больше всего нравились «Архитриклин», «Пересвет» и Lappa, но сейчас не игра, нужно что-то такое же убийственное, но полегче и такое, чтобы мог уложить, как пластины, в один чехол.
Пожалуй, больше всего подойдет Freeknife Ангел FK/AL-30HGSA Freeknife, в торговле их зовут просто «Викинг», хотя викинги померли бы от стыда, взявши в руки такую мелкую штучку. Для них топор не топор, если весит меньше бревна. Зато эти можно уложить, как ложки в посуднице, сразу десяток, а места займут даже меньше.
Я представил, как буду объяснять кузнецу, что такое Freeknife Ангел FK/AL-30HGSA Freeknife, скривился, мелькнула даже мысль, а не проще ли попытаться самому?
Нет, если начну осваивать ещё и кузнечное мастерство, то не разорвусь ли между красивыми и умными?
Первые две кузни я пропустил, даже не заходя, внешний вид не ахти как, явно хозяева забили и на качество того, что делают, а вот в третью, хорошо поставленную и с веселым дымком из трубы, зашел, огляделся.
Чистая комната, два стола с лавками, а в глубине могучего вида мужик в кожаном фартуке, закрывающем так же и грудь перебирает то ли подковы, то ли ножи, за спиной не видно.
Обернулся ко мне, взглянул оценивающе. Этот, в отличие от курсантов, сразу увидел во мне знатного дворянина, чуть поклонился и подошел, вытирая ладони ветошью.
— Что угодно, ваше благородие?
— Топоры, — ответил я, — Вернее, топорики. Сейчас буду объяснять…
Возвращался в Академию уже почти под утро. Здесь главное успеть явиться на первый же урок. Если даже запоздаешь, на следующий раз могут выходные сократить до одного дня, а то и вовсе отменить за нарушение распорядка.
Петербург — блистательная столица, но блеска хватает только на центральную часть. Помню, в моем детстве все грезили великолепием Бродвея. Дескать, самая дорогая и роскошная улица, вся из театров, ювелирных и цветочных магазинов… Но студентом пришлось съездить на один из форумов, и с изумлением обнаружил, что Бродвей — длиннющая улица, в блеске только центральная часть, а дальше уходит в трущобы, где мусор выбрасывают прямо из окон, бомжи спят среди мусорных контейнеров, наркотики в свободной продаже, полиция сюда соваться не рискует…
То же самое и здесь, трущобы есть даже в Париже. Я торопливо пробирался по кривым тёмным улочкам, Академия в центре города, там чисто и ясно, фонари горят в тёмное время суток, а полиция на каждом перекрестке…
Повышенная чувствительность с запозданием засекла впереди двух человек, затаились в темноте, я сосредоточился и услышал стук двух сердец и даже ощутил шуршание крови по венам.
Оглянулся, так и есть, дорогу отрезали ещё трое. Аугментированное зрение обрисовало всех пятерых с предельной четкостью, впереди, рядом с крупным мужиком бандитской наружности стоит… Глебов, а сзади тоже трое бандитов, морды зверские, у обоих помечены шрамами.
Сердце мое застучало чаще, я лихорадочно искал вариант, как выскользнуть, желательно без драки, а Глебов, удостоверившись, что я их вижу, сделал шаг вперед.
— Ну, тупая скотина, — произнес он ненавидяще, — попался.
Я молча рассматривал его, Глебов считается одним из лучших фехтовальщиков Академии. Непонятно, зачем посылать такого хорошего бойца, известно же, я никакой с саблей.
Остальные простые уголовники. И дело не в том, что всех курсантов уже знаю в лицо. Здесь расслоение общества, как говорится, на ладони. Дворянин резко отличается от простолюдина, а эти трое не просто дети народа, а самый что ни есть сброд, что промышляет грабежами.
— Опустился до такого?.. — спросил я.
Глебов сказал злобно:
— Стань на колени и поцелуй мои туфли!.. Тогда оставим тебе, деревенщина, жизнь… Но, конечно, отлупим, должны же получить сатисфакцию…
Он сделал шаг вперед, я благоразумно отступил.
— С незнакомцами, — повторил я то, что уже говорил не раз в Академии — задираться опасно.
— Да ну? — спросил он издевательски.
— И где твоя дворянская честь? — спросил я горько. — Зачем тебе ещё четверо? Настолько меня, боишься?
Хотя понятно, эти отбросы для того, чтобы не только избить сейчас, но и устрашить на будущее. Дескать, нас много, найдем везде, даже не рыпайся, признай над собой власть.
— Увидишь, — пообещал он зловеще. — Начинайте!
На меня пошел, сжимая кулаки, тот, что стоит с ним, высокий и толстый, задние придвинулись ближе, но воздерживаются, чтобы не попасть под кулаки своего соратника.
Драться всё ещё не умею, вся моя надежда на толстую кожу и крепкие кости. Да ещё на скорость. Потому быстро шагнул навстречу верзиле, чего тот не ожидал, с силой ударил в нижнюю челюсть, единственное, что освоил хорошо.
Тот ещё стоит на ногах, но я быстро шагнул к тройке, успел ударить, двое выхватили ножи и, умело размахивая, двинулись на меня. Увертываться трудно, один успел ударить меня в живот, другой в шею, но и я почти одновременно с ними одному нанес прямой в грудную клетку, там треснуло, словно я проломил молодой лед на речке, второго ухватил за руку с ножом и сломал ему запястье.
Он взвыл, я ударил в лицо, он охнул и свалился без движения. Всё тело трясет, я чувствую, как все процессы ускоряются сами по себе, меня не спрашивая. Ножами били с силой, могут быть кровоподтеки, спасибо рубашке, но камзол подпортили.
Глебов смотрит застывшими глазами, дыхание у меня хриплое, хотя драка заняла несколько секунд, а какое у меня лицо… даже сам бы не захотел смотреть.
— Ну что, подонок? — спросил я с яростью. — И что сделать с тобой?
Он дернулся, приходя в себя, на лицо вернулось надменное выражение.
— Сиволапый, — процедил он через губу, — побил других сиволапых… Но всё я равно поставлю тебя на колени!
Он резко и красиво выдернул из ножен саблю. Я нарочито неуклюже вытащил меч, он надменно хохотнул.
— Я тебя не просто побью, — процедил он с ненавистью, — я тебя оставлю калекой!