Юрий Никитин – Вадбольский – 3 (страница 3)

Дворжак указал рукой.

— Останови ту коляску. У неё колесо вихляет, до аварии недалеко.

Околоточный, судя по его виду, усомнился, но указом сверху обязаны помогать сотрудникам следствия, и он, снова козырнув, бросился наперерез коляске.

— Стой-стой!

Кучер в испуге хлестнул коней, помчались, околоточный оказался молодцом, вспрыгнул на подножку и, ухватившись за запертую изнутри дверцу, принялся кричать, что у них колесо вихляет, повозка вот-вот рухнет.

По-моему, кучер наконец-то понял, что той опасности, которой страшится, нет, натянул поводья, лошади начали затормаживать бег.

Я увидел как Дворжак, уловив неверную реакцию кучера, стремительно сорвался с места, в бешеном спурте догнал повозку и запрыгнул сзади на ступеньку для слуг, а оттуда вломился вовнутрь.

Я велел Мате Хари проследить уже за этой коляской, а сам отодвинулся в тень большого дерева, обогнул его и, стараясь быть незаметным, скользнул в ближайший переулок, а оттуда поспешил к ожидающему меня возле автомобиля Тадэушу.

Третий дрон, что пока просто летающий воротник рубашки, я перевёл в стелс-режим и повесил в незримости над домом, где живем. Иван не станет зря предупреждать, внимание мы привлекли, ясно, но что дальше?

Шершень сейчас занят поисками могучего покровителя, что стоит за моей спиной и снабдил меня очень умелыми стрелками с новейшими винтовками Бердана, а тут я ему подкинул ещё и проблему насчёт склада с опием и похищением малолетних детей.

Перевести дух удается только у графини, она великолепна, чувствует моё настроение, охотно делает мне модный в этом сезоне расслабляющий общий массаж, ванна к моему приходу наполнена тёплой водой, а на полочке стоят наготове созданные мною шампуни и кремы.

Сегодня, когда я вышел из ванны, освежённый и чистый, как яичко к пасхальному дню, она уже лично отсервировала лёгкий ужин прямо на прикроватном столике, а сама в легком платье ждет такого странного компаньона на краю постели.

Ужин изумительный, я пожирал с великим удовольствием, она довольно улыбается, женщинам всегда нравится, когда мужчины хорошо едят приготовленное ими лично, посмотрела на меня с интересом.

— А ты знаешь, что у Вадбольских было своё княжество? И довольно обширное!.. И вообще были владения по всей Руси.

Продолжая подчищать тарелку, быстро заглянул в память зеттафлопника. Ух ты, княжество Вадбольских существовало задолго до прихода Рюрика, даже неизвестно, насколько, хотя тогда ещё не звалось княжеством, а как уже княжеством им управлял великий воитель, восемнадцатое колено по прямой линии от родоначальника князей Вадбольских…

— Знаешь басню Эзопа, — спросил я, не став читать дальше, — лисица и виноград?

Она засмеялась, показывая белые ровные зубы и зовущий рот.

— Да, ситуация та же… Ближайшие земли Вадбольских давно уже во владениях графа Басманова. Не все, конечно, но часть.

Я начал расстёгивать на ней корсет, графиня лукаво посматривает, сумею ли остановиться, разговор ещё-таки серьёзный.

— А что за граф?

— Тайный советник, — произнесла она с заметным уважением, — генерал от инфантерии, а с прошлого года ещё и фельдмаршал!

— Ну, — сказал я и потрогал освобожденные от корсета её нежные перси, — с такими мне не тягаться.

— Да он уже отошёл от дел, — сообщила она, — свой дворец не покидает уже второй год. У него что-то с глазами. Сперва левый глаз отказал, потом правый. Последний год даже свет от тьмы не отличает.

Я продолжал мять её перси, сочувствую графу, но в этом веке нет в мире здоровых людей, полностью здоровых. В каждом какие-то изъяны.

— Как думаешь, — спросила она и легла навзничь, — он будет больше похож на Кутузова или Нельсона?

— Так оба были слепы на правый глаз, — напомнил я, — Разве что на Ганнибала, тот был слеп на левый. Но больше на Яна Жижку.

Она и лёжа продолжала обмахиваться веером, разгоняя аромат духов по комнате, по мне их в самом деле многовато.

— Ах да, — проговорила томным голосом, — ты же специалист по древним эпохам?

— Да, — согласился я, — но на самом деле тогда не хрена не умели и даже волосы под мышками не брили.

— Ох, — сказала она и покосилась на впадину под левой рукой, откуда торчат мощные заросли, — а что, будет модно брить?

— Стричь, брить, — согласился я. — И не только в подмышках. В общем, даже Клеопатра что могла придумать? Ничего. Тогда не знали анатомию. Тем более физиологию.

Она посмотрела на меня со странной усмешкой.

— Да, ты знаешь больше.

— Чуточку, — ответил я. — Я не бабник, сама видишь. Это как хороший вкусный обед… Но за обед войну не начну даже со слабым соседом. А что у этого графа, катаракта?

Я стащил с неё остатки белья, она наконец-то отложила веер и раскинула руки в стороны.

— Я твоя пленница!..

— Насиловать не буду, — предупредил я, — но вдую с удовольствием.

Она весело и призывно рассмеялась, грубые слова провоцируют возбуждение, тело у неё белое, нежное, как у глубоководной рыбы, что никогда не видела солнечного света, покрытое тонким слоем жирка, тоже мягкого и нежнейшего.

Потом, снова раскинув руки в стороны, она осталась лежать на спине, счастливо улыбаясь, а я бодренько вскочил, шлёпая босыми ступнями, прошёл в такую же роскошную, как спальня, ванную комнату, отлил прямо в раковину, так уходит меньше воды, что спасает природу, вернулся и спросил с ходу:

— Так, говоришь, у того графа катаракта?

Она взглянула с лёгким укором.

— Мог бы ещё минуту не думать о делах, но все мужчины почему-то сразу вспоминают, что они на работе!.. Не знаю никаких страшных названий, знаю только, что ослеп окончательно. Когда-то шрапнель задела лицо…

Похоже на катаракту, мелькнула мысль. Самое распространённое возрастное заболевание глаз, её научились легко убирать ещё в середине двадцатого века. Гениальный хирург Федоров создал сеть клиник по всей России, где катаракту, как и ряд других заболеваний глаз, с лёгкостью убирали хирургическим методом за несколько минут.

Она посмотрела с интересом.

— Что?

— Да так… тебе нужно научиться скрывать то, что думаешь.

— Зачем? — спросил я. — Разве мы не доверенные союзники? Хотя да, ты молодец, умеешь удочку забрасывать.

Она довольно заулыбалась.

— Сам сказал, что я хитрая.

— Ты как с этим графом?

Она вздохнула.

— Никак. Он из самых могущественных и влиятельных в Империи, его род идет из таких глубин… Но чуточку знакома с его внучкой Байонетой. Не дружба, а так, пару раз встречались в салонах, один раз на балу.

— Гм, — сказал я. — Но это лучше, чем ничего… Ты не смогла бы как-то заронить ему идею, что я мог бы помочь ему со зрением? Через эту Байонету?

Она широко распахнула глаза, и без того крупные и прекрасные.

— А ты… в самом деле смог бы?

— В зависимости, — сказал я. — Что у него, катаракта, бельмо или конъюнктивит?

Она посмотрела на меня озадачено.

— А ты точно не призываешь сейчас дьявола? Слова-то какие страшные…

Я задумался, она на полном серьёзе смотрит с некоторой опаской.

— Узнай, — попросил я, — что сможешь.

— Хорошо, — ответила она с сомнением. — А если удастся поговорить?

— Все разговоры через тебя, — пообещал я, и её глаза вспыхнули алчным интересом. — Ещё организуешь ты, а я появлюсь в конце. Насколько он богат?

Она фыркнула.

— Да он и сам не знает. Помимо огромных владений его рода, у него заводы на Урале, судоходная кампания, пять или шесть дворцов в Петербурге и один в Москве, а денег немерено, сотня миллионов в золоте… Погоди, поняла, зачем спрашиваешь. Это насчёт тех земель Вадбольских?

Я кивнул.