Юрий Никитин – Вадбольский – 2 (страница 51)
Она улыбнулась.
— А я какая?
— Мне повезло, — ответил я серьёзно, — ты третий вид, самый редкий и самый ценный. Ты умная. Это всё вместе: хорошая, дурная и хитрая. Прекрасный букет!
Она помялась, что для неё очень нехарактерно, спросила почти робко:
— Юрий… а ты в состоянии сделать ещё тот волшебный желатин…
Я понял, о чем речь, уточнил:
— Коллаген?
— Да-да, — сказала она торопливо.
Я насторожился.
— Как я понял, это не тебе, у тебя идеально.
Она виновато улыбнулась.
— Одна моя подруга… ну, не столько подруга, как знакомая, тоже заметила, что у меня теперь идеальная шея. Начала допытываться, ты же знаешь, какие женщины бывают настырными!.. У неё похожая проблема, мешки под глазами.
Я сдвинул плечами.
— Вылечить почки, мешки уйдут сами. Или у неё сердце не в порядке? Мешки симптом, а не болезнь. А что, это нужно тебе?
Я выделил последнее слово, она улыбнулась.
— Сразу хватаешь!.. Да, если смогу помочь, будет у нас в долгу. Их семья в десятки раз богаче моей и влиятельнее.
— Могу, — ответил я без колебания. — Уверен, сможешь её использовать на полную катушку.
— Мы сможем, — ответила она и поцеловала меня.
— Кстати, — сказал я подчеркнуто весело, — пришла пора расширять наше предприятие. Отыщется место, чтобы пара моих работников переехала к тебе со своим хозяйством?
Вообще-то я уже проверил весь особняк, строился во времена, когда генерал был на взлете карьеры и частенько принимал многочисленные стада гостей. С той поры больше половины особняка пустует, некоторые комнаты вообще не отпираются годами.
Она сказала живо:
— Дорогой, что ты задумал?
— Ускорить производство, — пояснил я. — Ты будешь не только продавать зелье, но и производить. Ну, не лично, конечно, а за счет сокращения плеча поставок. Делают в подвале, выносят наверх, там и реализуешь.
Её глаза заблестели восторгом.
— Дорогой, как прекрасно ты придумал!.. А то у меня всё больше покупательниц. Хватают как зелье от головной боли, так и кремы, мази, душистые мыла, даже то странное мыло, что жидкое…
— Будет ещё больше, — заверил я. — Подумаем, что нужно городу и миру, расширим ассортимент.
Она бросилась мне на шею.
— Дорогой, ты великолепен!
Конечно, мелькнула мысль все мы становимся великолепными, когда припекает. Не достали бы меня Вадбольские попечительством, так бы и работал по мелочи, а теперь через графиню могут развернуться куда круче.
Что нас не убивает, делает сильнее!
Глава 3
Сам по себе коллаген составить можно за пару минут, труднее перестроить его так, чтобы сумел проникнуть через защитные слои кожи и восстановить её в таком виде, в какой была в молодости.
Пришлось потратить пару часов, ушло бы больше, но уже делал такой для самой Одиллии, так что всё получилось намного быстрее.
На следующий день, тоже поздно вечером, я поставил флакон на прикроватный столик.
— Действует, — сообщил со значением, — всего с неделю. Понимаешь?
Она улыбнулась.
— Птичка в наших руках?
Я кивнул.
— Ты прирожденная заговорщица. Раз в неделю процедуру нужно подновлять, а мазь можно получить только у тебя.
— Мазь? — уточнила она.
Я кивнул.
— Да, на глаза нужно меньше, чем тебе на горло. Повязок не надо, пусть на ночь наносит не слишком толстым слоем вокруг глаз и спит на спине. Будто это простой крем. До скорого!
Она чуть придержала меня за лацканы, заглянула в глаза.
— Ничего больше не хочешь? Я буду той, какой захочешь, это так интересно, никогда бы не подумала…
Через сорок минут я выскочил через чёрный ход, репутация вдовы хоть и не обязательна, но всё равно остаётся безупречной, перебежал дорогу и юркнул в тень на другой стороне улицы.
Мелькнула мысль насчёт Щели, но пешком добираться долго, а Тадэуша отослал, зачем ему ждать всю ночь, если утром могу взять извозчика и доехать с комфортом.
Настоящие мужчины всегда в работе. А женщины… в работе тоже нужны перерывы по всяким надобностям организма, но это всего лишь перерывы.
Не знаю, может быть, графине в самом деле нравится впервые в жизни играть не лидирующую роль, хотя вряд ли это надолго. В любом случае мы сообщники, а не тьфу-тьфу! — любовники. Для меня, да и для неё, повязаться между делом, то есть, планированием обширного заговора, как всех нагнуть и пинать их копытами — самое малое, что можем взять друг от друга, хотя и очень приятная и нужная для цвета лица часть. Ещё древние говорили, что тело — это самое меньшее, что женщина может дать мужчине.
На всякий случай я сделал экстраколлагена с запасом. Иван отнес в погреб большой горшок с притертой крышкой, а то вдруг да у меня не будет времени такой ерундой заниматься.
Но графиня и этот флакон приняла с восторгом и великой благодарностью.
Что-то я в прошлый раз подметил в её взгляде, но промолчал. Ничего страшного, если ещё кому-то поможет с такой процедурой, пусть расширяет влияние и становится незаменимой, всё в копилку, всё в копилку.
Слежку я заметил если и не сразу, то достаточно быстро. Почти сразу ощутил за спиной топанье ног, тяжёлое дыхание и нечистый запах кожи. За мной идёт по ночной улице неопрятный мужик с сильно колотящимся сердцем, я видел отчетливо этот багровый пульсирующий ком в слабом красноватом силуэте, разве что ног почти не видно, словно кровь туда не поступает, ну да ладно, гангрена здесь частый гость алкоголиков и бродяг. Мужик упорно прёт за мной, значит кто-то уже засек мои визиты к графине и теперь принял меры
.
Я не стал заморачиваться, вышел в переулок, где народу вообще нет, город спит, позволил подойти ближе, а потом ускорился, за треть секунды оказался перед ним, перехватил руку с ножом, сжал.
Он охнул и выпустил нож, я подхватил его другой рукой.
— Кто? — спросил я с угрозой. — Кто послал?
Он пробормотал тупо:
— Не знаю. Указали на тебя и дали сто рублей.
— Сто рублев, — сказал я с сарказмом. — Что-то совсем меня не ценят… Что ж ты за такие деньги решил убивать людей?
Он сказал уныло:
— Думаете, я хотел? Жизнь заставила.
— Что заставила? — переспросил я.
Он буркнул:
— Убивать и грабить. Думаете, я хотел? Но жить-то надо?
Я хмыкнул в некотором удивлении от такой житейской философии. Не от самой философии, встречал таких и раньше, на всё идут ради карьеры или финансовой выгоды, но всегда как-то камуфлировалось, а здесь со всей откровенностью, sancta simplicitas.