Юрий Никитин – Вадбольский – 2 (страница 47)

У меня электрический автомобиль, пусть старенький, пересобранный несколько раз, очень прожорливый, паровые на дровах куда дешевле и в обслуживании, но я хоть и не в состоянии покупать кристаллы, для меня слишком дорого, но в состоянии сам добывать их в Щелях Дьявола.

Тадэуш горд, лихо рассекая на нем по городу, пусть и старенький авто, но сразу видно: едет аристократ, пусть обедневший, но этот авто когда-то куплен за агромадные деньги совсем новеньким!

Я опустился на сиденье рядом с Тадэушем, он уточнил:

— В Щель?

— Верно мыслишь, — ответил я. — Только в другую.

Он повернул ко мне голову с изумленными глазами.

— А что, в прежней уже всё выбрали?

Я отмахнулся.

— Там мелочь, а мы растём? Растём. Узнал тут ещё про одну. Говорят, там сложнее. Надо пробовать.

Он охнул.

— Одному? Ваше благородие, в Щель, если кто и ходит, то большими отрядами!

— Пусть, — ответил я безучастно. — Не люблю отвечать за других.

— А кто любит? — спросил он. — Но одному легко пропасть.

— Когда один, — напомнил я, — и удрать не стыдно, а если с кем-то, то надо оставаться и драться. А это не всегда, понял?

Он осторожно вывел авто на дорогу. Я указал направление, он вцепился обеими руками в колесо руля и погнал, ловко избегая столкновения с колясками, что иной раз заезжали «не на свою», хотя извозчики уже договорились, в какую сторону ехать по правой, а в какую по левой.

Только высшие обезьяны смутно понимают, что человек нечто иное, чем они, а собаки вот уверены, что человек — это самая крупная и мощная собака, и это счастье, если такой собакен станет их вожаком, потому что с ним всегда будет добыча и щасте.

С кошками не проходит, они индивидуалисты, подчинения не приемлют, зато все стайные существа легко поддаются влиянию, слоит только внушить, что я их вожак.

Так я мысленно спустился до муравьев, заманчиво их подчинить, но с ними одна, зато большая сложность. У них нет вожака, есть муравьиная королева, что занята кладкой яиц, где-то от десятка до тысячи в сутки, но при всей своей ценности она не вождь, у муравьев своя муравьиная демократия. В черепе всего один-два ганглия, что вообще мизер, потому учёные долго не могли понять, как муравьи освоили скотоводство, ирригацию, выстроили подземные пещеры, где разводят редчайшие виды грибов для корма, в лабораториях так и не смогли воспроизвести, и почему муравьи стали самым распространённым видом, заселив всю планету, за исключением зон вечной мерзлоты, где нет смысла рыть туннели.

Так что соблазнительную идею завести себе пета, умного и работающего на подхвате, пока приходится задвинуть в глубокий ящик, но отказываться от неё не буду.

Если воротничок отстегнуть и не вернуть в течении двух суток, рубашка начинает процесс восстановления, то есть воротничок медленно и скучно нарастает снова, используя энергию солнечного света и космических лучей, пронизывающих пространство. Атомарный материал берется из перерабатываемого воздуха, на восстановление воротничка уходит целая неделя. Если времени много, а его всегда мало, даже в обрез, можно обзавестись целой армией дронов, размером с бабочку, то есть с воротник… но кому такая дурь придет в голову?

Чтобы запустить механизм апгрейда летающего воротничка-дрона, нужно долго и старательно вливать в него энергию, солнечного света уже недостаточно, но если раньше мне было неоткуда брать, то когда наткнулся на возможности тёмных кристаллов из Щелей…

Потому да, я же человек технологированного по самое немогу мира, буду развивать и совершенствовать дрона. Даже двух. Хотя первого уже не воспринимаю, как дрона, это моя умная и красивая летучая мышь-переросток. Зовут её пока что просто Мышь, а дальше посмотрим. Мы, человеки, тоже получили право с момента совершеннолетия менять себе имена и фамилии, да не по одному разу, так почему же отказывать такой милой мышке, а что, она не человек?

Второго проще бы сделать тоже под летучую мышь, но я же художник, в тренде оригинальность. И хотя сейчас далеко от того мира, но нельзя себя терять, потому соригинальничал и сделал крохотного сычика, на что ушли все запасы тёмных перлин и кристаллов,.

Наполеоновские планы насчёт армии послушных дронов пошли прахом, только и сумел, что создал третьего, размером с сам воротник, только в виде бабочки-капустницы… хотя зачем такая сложная маскировка, всё равно покрою стелс-краской.

Будет чисто разведчиком здесь в Петербурге, а вот первым двум придется не просто собирать в Щели нужное, но и самим отстреливать слабеньких монстров выстрелами из лазера, это простая техника. Ну, как только сумею довести её до ума.

Я давно присматривался к этой Щели, что по слухам выглядит не просто опасной, а вообще непроходимой. Да и судя по отчетам, экспедиций полегло не счесть, а те, что вернулись, сообщили, что чем дальше продвигаешься, чем слаще, словно неведомые сирены зазывают…

Вернулись только те, кто благоразумно подавил в себе этот непонятный зов и поспешил обратно.

— В любом случае могу вернуться, — сказал я вслух. — Не трусь, Вадбольский!.. Ты же ботан, ты осторожный! А ещё знаешь больше, потому должен уметь больше.

Тадэуш долго гнал по проселочным дорогам, пока вдали не показалась каменная широкая башня в два-три этажа, а за ней мощный забор из местного камня, ворота заперты.

— Настоящая фортеця, — сказал Тадэуш с уважением, — видать, тут очень опасные твари.

— Какая фортеця, — возразил я. — Форт, да и тот крохотный. Там человек десять поместится, не больше.

Он уточнил:

— Если благородного сословия. А простолюда пятнадцать-двадцать.

— Жди здесь, — велел я. — Схожу на разведку.

— Могут не пропустить, — заметил он. — Охрану не зря же поставили?

— Может и зря, — сказал я. — Увидим.

И в самом деле, вышел из автомобиля, прошел чуть по дороге, потом как бы решил сократить путь через лесок, а едва зашел за деревья, накинул на себя стелс-плащ и пошёл уже напрямую к стене.

Вовсе не потому, что стража не пропустит, не люблю отмечаться. Мало таких сумасшедших, что ходят в одиночку. Обычно после первого-второго раза уже не возвращаются, а если всякий раз увидят выходящего целым, начнутся ненужные вопросы, ненужное внимание.

Стену перелез без проблем, на той стороне с сердечным трепетом увидел круг перегретой земли, так Щель Дьявола выглядит из-за струй пара, что вырываются из глубин.

— Рискнем, — сказал я себе с дрожью в голосе. — Во всяком случае, если не врут, там погибают не сразу. Но с чего я вдруг и погибну? Это другие гибнут.

Глава 17

Мгновенная потеря ориентации, легкая тошнота, я торопливо присел, если уж падать, то не с высоты своего роста, но аугментированный организм быстро освоился, зрение очистилось и сообщило, что мир удивительно светел и чист, никаких ужасов не видать.

— Мата, — велел я. — Разведай!.. Ты теперь не безликая мышка, а великая Мата Хари. Запомнила? Ты такая же красивая. Нет, это она такая же красивая.

Летучая мышь, что давно не мышь, и уже почти не летучая лисица, а что-то вроде летающего кабана, оттолкнулась от моего плеча мощными лапами и взвилась в воздух.

Я потянул ноздрями, воздух отличается от привычного, но в те времена он и был иным, это мой организм сейчас быстро перестроился, а те, кто пришел бы со мной, могли бы начать хватать ртом воздух, как рыбы на берегу, пришлось бы тащить обратно, пока не вырубились один за другим.

Зеттафлопник выдал список анализов воздуха, начиная с температуры и влажности, а дальше соотношение кислорода, азота, аргона и углекислого газа, плюс инертные, в которых ещё нужно разобраться. Некоторые здесь совсем не инертные, почему-то мощно воздействуют на дыхательную систему и нервную, хотя не должны… но это в бозонной вселенной не должны, а в этой ещё разбираться и разбираться.

— Мониторь, — велел я. — Если что слишком, лучше вернусь.

Картинки от дрона идут четкие, яркие, цветные, как будто летит над лесостепью Украины, много цветов, даже кустарники в цвету, а деревья напоминают цветущие каштаны, такие же могучие стволы и пирамидальные чаши крупных белых цветов.

— Животные, — выдал дрон приятным женским голосом. Раз уж дал имя Мата Хари, значит тут же посмотрела, что это такое и моментально скопировала её сводящий с ума мужчин обворожительный голос, — похоже, опасные. Нас не видно, но как-то ощутили.

— Как определили, понять сможешь?

— Пока нет. Но не визуально.

— По моему топоту? Или я громко соплю?

— Маловероятно.

Или по запаху, мелькнула мысль. Впрочем, вполне возможно, начинают сказываться эффекты бозонного мира.

— Далеко?

Дрон поднялся выше, на краю картинки в мою сторону катится тёмная волна явно живого. По моей мысленной команде Мата Хари укрупнила изображение, бегут не лемминги топиться, как вначале показалось, а достаточно крупное зверьё, размером с собак, но с огромными мандибулами, плоскоголовые, шесть лап, как у насекомых, но хвосты бубликом, только на конце холодно поблескивают острые жала, размером с кинжал зуава.

— Опробуй лазер, — сказал я торопливо. — Бей на поражение! А там посмотрим…

Мата Хари резко снизилась, подлетев к животным почти вплотную, коротко блеснула вспышкой. Длится где-то с фемтосекунду, но глаз улавливает за счет того, что отпечаток в глазу остаётся на секунду-две, затем вспышки пошли одна за другой.