Юрий Никитин – Вадбольский – 2 (страница 43)

— Но раз мы эти чудесные эликсиры взяли и уже использовали… то всё равно заплатим? Чтобы не быть в долгу у низкородного баронета?

Глориана величественно кивнула, я видел как придушила в себе недовольство. Баронет не заслуживает гневной реакции, это для равных, а баронет слишком где-то далеко внизу на самой низкой ступени титулованного дворянства.

Они прошли поочередно через узкий проход, так задумано, защитные амулеты охраны следят, чтобы не проносили на территорию Академии ничего запрещенного.

Выйдя во двор Академии, Глориана величественно изрекла:

— Конечно, заплатим. Он заслужил плату… как работник. Он не принц, девочки, что делает такой широкий жест! У него нет ничего, кроме меча, которым добывает пропитание. Не забываем этого. Он — работник.

Сюзанна, что шла чуть в сторонке, приблизилась и произнесла чуточку насмешливо:

— Я думала, отказываясь от платы, дескать, гусары денег не берут, добивается того, чего хотят все мужчины, но всё не так…

Глориана хмуро поинтересовалась:

— Ты о том, о чем я думаю?

Сюзанна кивнула, но Анна поинтересовалась наивно:

— А что не так?

Во дворе часто попадаются курсанты, все раскланиваются, сыплются комплименты, вообще-то искренние, вся четверка выглядит шикарно, даже удивительно, что суфражистки.

Сюзанна заметно понизила голос, чтобы слышали только трое подруг-соратниц:

— Мне казалось, что старается так или иначе добиться меня, как обычно ведут себя мелкие дворянчики, а то и обнаглевшие купчишки… Вы же знаете этих животных, у них одно на уме.

— Чтоб потом бахвалиться победой? — уточнила Иоланта с интересом.

— Именно. Но откровенно признался, что в постели предпочтет служанку, с ней никаких обязательств. Я прислала ему одну на ночь, без тени смущения попользовался, утолив свои мужские потребности, а меня поблагодарил за дружескую услугу. Я никогда не чувствовала себя настолько оскорбленной!

Анна спросила обеспокоенно:

— Надеюсь, ты ему ничего не…

Дроссельмейер фыркнула:

— Конечно, я виду не подала!.. Служанки не в счет. Но всё-таки обидно.

Глориана подумала, поглядывая на рассерженную подругу, вдруг зло усмехнулась.

— Как женщина, — сказала она с нажимом, — ты повела себя как женщина того старого режима, который пытаемся стряхнуть со своих плеч. А этот баронет вольно или невольно, показал себя защитником наших прав! Мы сейчас не женщины, мы борцы за равные права с мужчинами! Ты оказала ему услугу, как соратник соратнику. Противно это признавать, но он по-свински прав. Он, можно сказать, оценил тебя выше.

Они подошли к женскому корпусу Академии, уже на ступеньках Дроссельмейер сказала со вздохом:

— Да, смутно понимаю… Но всё равно малость задело. Самую малость! Да, чуть-чуть, а это не считается!

Она вошла вслед за Глорианой в здание, Иоланта сказала с улыбочкой в спину:

— Да-да, малость. Ещё какую малость!

Анна загадочно промолчала, а я мысленно велел дрону переместиться по адресу Громова-старшего, метку я поставил на купчину надежную, при любых помехах дрон его отыщет.

Ещё минут десять ничегонеделания, только сосредоточение, только сосредоточение, и наконец ощутил, что у меня на груди меч с по-настоящему заточенной кромкой.

Наниты переползают, медленные как улитки, в мои пальцы, а уже там весело и бодро понеслись с током крови, проверяя, не прохудилось ли что за их отсутствие.

Я осторожно вложил меч в ножны, стараясь не коснуться остриём выделанной кожи, закинул за спину и спустился на первый этаж. Наконец-то у меня настоящий меч, о котором мечтал! Надо дать ему имя, каждый великий меч имеет имя. Дюрандаль, Жуаёз, Эксалибур, Тисона, Аскалон, Азот, Хрисаор, Кроцеа Морс, Бальмунг, Бертинг, Хрутинг… да сколько их было. И все такие стр-р-р-рашныя!

Назову я тебя Лапочкой. Ты у меня будешь скромным и добрым. Пока не разозлят.

Внизу только Иван и Василий. Иван сразу же вскочил, вид бодрый, выспаться успел, доложил чуточку виноватым голосом:

— Ваше благородие, мы с Василием собрали по лекарским лавкам травы и корни по вашему списку, но вряд ли сумеем дальше сами…

Я вскинул брови, Иван смотрит смущенно и в то же время с победным выражением на лице.

— Что, — спросил я с недоверием, — зелье всё продано? Я же наварил на месяц вперед!

— Осталось на день-два, — уточнил он. — Идёт нарасхват. А потом хоть лавку закрывай.

— Забегался, — признался я. — Но в Академию я ненадолго, потом займусь насчёт зелья. Мы всё ещё работаем на репутацию.

Иван помялся, сообщил:

— Тут приходил один. Сказал, знаком с вами. Хочет наши зелья покупать партиями, чтобы отправлять куда-то в Сибирь. У него там пара лекарских лавок.

— Назвался?

— Михаил Туча, купец третьей гильдии. Говорит, вы с ним…

— Помню, — прервал я. — Понравился. Узнай, что и сколько хочет, по цене тоже договоримся. Ну, как мне кажется. А сейчас, увы, надо бежать!

— Ваше благородие, — крикнул он вдогонку, — зелье само не сварится!

Со двора отворилась дверь, Тадэуш заглянул вполглаза.

— Ваше благородие, автомобиль подан!

Я поморщился.

— Не для того автомобиль покупал, но ладно, так быстрее.

Что такое Щель Дьявола, размышлял по дороге, пока Тадэуш лихо гнал по тесным улицам, где дома строились в мире неспешных телег, а сейчас тесно даже скоростным коляскам на рысаках.

Если считать не по принятому здесь мнению, а по-настоящему, то это соприкосновение нашей вселенной и бозонной, простой народ её называет тёмной. Не потому, что тёмная по цвету, а тёмная в смысле непонятности. Вон как тот учитель истории диктовал: «История мидян темна и непонятна».

Монстры, конечно, здорово, но куда важнее, занимательнее и обещающе физические свойства пространства иной вселенной, над которыми с момента первого посещения ломает продвинутую память зеттафлопник.

Пока что столкнулся с тем, что в бозонном мире энергия накапливается в высшей организации материи, то есть в живых существах. Этим только могу объяснить, что после соприкосновения с нашим миром такое происходит и с нашими животными.

Значит, лучше всего должно накапливаться не в трилобитах, а в тех, кто выше по лестнице усложнения. В ящерах, а ещё больше — в млекопитающих.

Но тех пока что не встретил, пока что единственное млекопитающее в Щели Дьявола — я.

И, похоже, этот процесс уже начался. Судя по учебникам и лекциям преподов, магами становятся очень немногие. Все они из тех, чьи предки, а то и нынешние родители, побывали в Щелях.

Правда, лишь у немногих что-то сдвинулось в генах, изменения начали передаваться из поколения в поколение, так и появились первые маги, ещё совсем примитивные, сами пугающиеся некоторых своих свойств, не знающие что это и как пользоваться. Церковь в те времена сразу же объявила этих людей посланцами дьявола, и хотя в России инквизиции никогда не было, но много народу сгинуло в пыточных подвалах.

Но когда некоторые маги отличились в войнах России, монаршим повелением они было приравнены к остальному населению с запретом чинить им вред лишь на том основании, что они владеют магией.

Это был поворотный момент, после которого маги не только вышли из тени, но и стали пользоваться дополнительным почетом, им предоставлялись хорошие места на службе, а матери старались выдать за них дочерей в надежде, что и дети станут магами.

Начали издавать брошюры с описанием умений магов, попытки классификации их умений, а также иллюстрированные справочники по Щелям: каких тварей там можно встретить, какие там минералы, растения, птицы, насекомые.

Глава 14

На проходной долго проверяли мой курсантский жетон, посмотрели в бумагах, да, такой курсант существует, наконец, дежурный со знаками отличия вахмистра сказал с неохотой:

— В списках значится. Можете пройти, ваше благородие. Что-то я вас раньше не видел…

— Я тебя тоже, — ответил я. — С каких это пор Академию стали охранять казаки?

Во дворе пусто, как раз идёт вторая пара лекций, так что зашел сперва в столовую, кормят здорово, курсанты должны получать всё лучшее для учёбы и защиты Государя Императора.

Половой, что принес заказанный обед, с поклоном перегрузил с подноса на стол, на меня посматривает искоса, словно знает обо мне что-то неприятное или вовсе страшное.

Я поинтересовался мирно: