Юрий Никитин – Таргитай-2. Освобождение (страница 4)

Вперед из толпы вышел крепкий мужик в цветастой рубахе.

– Отпускай парня, Дровоед! – сказал требовательно. – Не иначе, это знак свыше!

– Сварог, видать, сам не хочет его в жертву! – крикнула у него за спиной женщина пугливо. – Отпускай!

– Да я бы этого дурня и сам в жертву не захотел! – гаркнул еще один в толпе. – Гони его в шею, пускай идет вместе с варваром!

– Отпускай и пес с ним! – раздался еще один голос.

– Развязывай, Дровоед! – крикнул кто-то еще. – Гони его к Ящеру!

Крики слились в оглушительную волну, Таргитай поморщился – на его музыкальное ухо словно наступил медведь, а потом прошлось стадо туров. Он сунул мизинец и как следует там поворошил. Вытащил, посмотрел на потемневший ноготь, с улыбкой вытер о волчовку.

Волхв еще немного постоял, слушая нарастающий вокруг шум толпы. Затем перехватил ножом веревку на запястьях и локтях приготовленного в жертву парня у столба. От пинка тот кубарем слетел с помоста. Поднялся, взгляд полных ужаса глаз шарит по сторонам, переходит со столба, где его чуть не сожгли, на разъяренную толпу.

Люди уже двинулись на него, у кого-то в руках заблестели топоры и ножи в лучах солнца, но Таргитай вскинул руку и таки выхватил Меч. Селяне сразу остановились, крепко сжимают оружие, но подойти не решаются.

– Пойдем скорее, – поторопил дударь спасенного. – Я не хочу убивать неповинных людей.

Они медленно пошли прочь. Меч Тарх на всякий случай держит наготове, глядя по сторонам на журавлевцев. Они не нападают, но провожают злыми взглядами.

– Ничего себе неповинные! – удивился спасенный. – Они ж нас едва не порешили!

– В каждом человеке есть добро, – сказал Таргитай невесело, – божественная искра Рода, как говорил мой друг-волхв. Поэтому для меня все люди – добрые. Пока не убедят меня в обратном. Ну позлились, ну достали топоры. Обычное дело, с кем ни бывает. Мы убедили их добрым словом, а не силой оружия!

– Меч-то у тебя ого-го какой! – восхитился новоиспеченный спутник. – Мне б такой! Наверняка, они послушались именно твоих добрых речей, а не испужались, что начнешь махать этой железной оглоблей и посносишь всем головы! Как же.

Таргитай обернулся, увидел, что домики остались за спиной, там же все еще стоят селяне, словно боятся, что эти двое могут передумать и вернуться, чтобы вступить в бой.

Впереди темнеет стена леса, оттуда веет прохладой и сыростью. Пыльная лента дороги огибает лес справа, Таргитай повел носом, и сразу почуял, как ветер донес запах подгоревшего на огне мяса с луком, аромат конских каштанов. Он услыхал тихий с такого расстояния перезвон кузнечного молота.

– Корчма! – проговорил Тарх с мечтательной улыбкой. – Самое время передохнуть! Предаться размышлениям о жизни и ее радостях.

– Эт че? – не понял новый спутник. – Молиться что ли собрался? Или позовешь на сеновал непотребную девку?

– Я буду есть! – пояснил невр охотно. – Девки – это прекрасно, кто спорит. Но сначала надобно, как следует подкрепиться. Маковой росинки во рту не было незнамо сколько. Так и с голоду помереть недолго.

Парень оглядел могучую фигуру варвара, золотые волосы спадают на непомерно широкие плечи, талия вдвое уже, а руки настолько толсты от распирающих мышц, что похожи на проглотивших по козе удавов.

– Ну да, поесть надо, – согласился он. – Ты, видать, так давно не ел, что отощал с голодухи.

Таргитай, не глядя бросил в перевязь Меч, извлек дудочку и принялся наигрывать новую песню, сырую и не отшлифованную.

Спасенный парень поморщился, но упрекать спасителя не посмел. Лишь отвернулся и, пока Тарх не видел, скорчил гримасу, будто это не музыка вовсе, свинью режут живьем, и она теперь воет на всю улицу.

Глава 2

Они сели за стол в углу просторной, на треть заполненной корчмы. Таргитай, следуя заветам Мрака, уселся спиной к стене да лицом к двери, чтобы видеть всех, кто заходит.

Он ждал, не будет ли преследования от журавлевцев, уж слишком люто смотрел волхв, да и могут захотеть поквитаться за избитых. Но отвлекся сперва на красивую резную люстру с затушенными свечами, потом стал рассматривать людей за столами вокруг. Одни, видать, из окрестных сел, другие – странники в пыльных плащах. Все неспешно едят и пьют, лениво переговариваются.

Потом Тарх увидел в окно снаружи у колодца красивую девку и забыл и про журавлевцев, и наблюдать за входом, и про парня, которого спас с жертвенного костра.

Голос спутника вывел Таргитая из сладких дум о девице с широкими бедрами и грудью, что туго натягивает ткань сарафана, когда нагибается за ведром.

– Жрать охота, – пожаловался спасенный, как бы намекая, что неплохо бы позвать одного из этих прислужников, что снуют меж столами, разнося еду и пиво.

Таргитай смерил его ленивым взглядом. Крепкий, худой, среднего роста. Расписная рубаха на груди разорвана, из-под ткани выглядывают крепкие мышцы.

– Как тебя звать?

– Нестор, – сказал парнишка, торопливо пригладив волосы, что космами спадают на плечи. Карие глаза с золотистым отливом бойко смотрят на спасителя и на торчащую из-за плеч рукоять Меча.

Таргитай заметил выступившие на верхней губе Нестора капельки пота, у него едва-едва пробиваются усы и борода. Тарх машинально провел пальцами себе по лицу, нащупал трехдневную щетину. Решил при первой возможности побриться, так уже привык, и на солнце не жарко.

– Ты свободен, Нестор, – сказал Таргитай с улыбкой. – Сейчас поедим, и каждый пойдет своей дорогой. Впрочем, можешь идти прямо сейчас. Хотя, на пустой желудок странствовать не так интересно. Смотри сам, в общем.

У парня расширились глаза, на лице мелькнул испуг, словно решил, что его гонят прочь, как собаку, и помотал головой.

– Ладно, тогда сперва поедим, – согласился Таргитай. Взмахом руки подозвал пробегавшего мимо парубка, велел принести всего и побольше, да поскорее.

Паренек поймал брошенную монету и умчался на кухню, ловко маневрируя меж столами и стремясь перепрыгнуть через подставленные ему ноги.

– Я не хочу уходить, – признался Нестор, глядя на Таргитая просительно. – Мне некуда. Отец выгнал из дома, говорит, я лодырь и только пожрать люблю, пора привыкать к самостоятельности, жизнь повидать. Отправил меня учеником к плотнику в соседнее село. Тот лупил меня ни за что, ни про что. А потом как-то раз спьяну поскользнулся, упал и ударился башкой о молоток. Насмерть, представляешь?

Невр сперва удивленно распахнул глаза, но потом, словно припомнив подобное, поморщился и спросил, глядя в глаза:

– Сколько раз упал-то?

– Да раз пять точно, – отозвался Нестор, но потом спохватился, но поздно.

– Это ты ему помог? Ну, чтоб головой именно на молоток? – спросил невр с расстроенным выражением. На глаза набежала пелена грусти – он старается ради всех людей, чтобы жили мирно и счастливо. Без войн, драк и прочих кровопролитий. А тут раз – и все коту под хвост.

– Падал так, что аж мозги по стенам, – признался Нестор, слегка покраснев. – Ну да, знаю, боги убивать не велят… Но он тоже меня чуть не убил пару раз. Едва не засек плетью. Учил уму-разуму, как он говорил. И всегда при этом пьяный, как свинья в хлеву.

Таргитай понимающе кивнул. И того жалко, и этого. Жалко даже мелкий цветок, гусеницу на дереве, муравьев и жуков. Но можно ли добиться, чтобы совсем перестали друг друга убивать и причинять страдания?

– Тебя за это хотели в жертву на костер?

Нестор помотал головой.

– Это меня застали на сеновале с дочкой войта, – пояснил он уже бодрее, как будто это все меняло. Нестор победно хихикнул, стал перечислять с довольным видом, с каким обычно хвалятся подвигами: – Сначала хотели посадить на кол, колесовать, привязать за ноги к деревьям да разорвать, представляешь? Причем все вот это сделать подряд. Вот же гады, да? Но волхв уговорил отдать меня помочь с праздничной жертвой. Только потом понял, что…гм…, – улыбка сползла с его лица. – Что в жертву он собрался меня.

Нестор вновь посмотрел на Таргитая, его золотистые пряди волос, кристально-голубые глаза, как будто в них просвечивает небесная синева.

– Если бы не ты, я бы уже жарился на костре, – сказал он, и плечи боязливо передернулись. – Благодарю тебя…эээ, кстати, позволь узнать твое имя?

– Таргитай, – сказал невр с чистой и светлой улыбкой. – Меня зовут Таргитай.

Прислужник принес еду, ловко выставил с подноса на стол миски с вареной репой и жареными ломтями мяса, исходящими умопомрачительным запахом. Рядом со стуком опустился тяжелый запотевший кувшин и две глиняные кружки.

Тарх и Нестор набросились на еду. Принялись жевать, так, что трещит за ушами, челюсти двигаются ровно и мощно, пережевывая мясо, а также мелкие косточки и сухожилия. Ложками отправляют в рот пареную репу, Таргитая шумно запивает вином, чувствуя, как по телу разливается приятная тяжесть.

Когда тарелка опустела, Таргитай думал о чем-то своем, в голове складывалась песня, а руки сами хватали ломти мяса, отправляли в рот. Невр глотал, почти не прожевывая, словно за ним гонится дикий бер, и он ест последний раз в жизни.

Оба перестали одновременно, наелись так, что пришлось распустить пояса. Таргитай неспешно бросил в рот еще небольшой ломтик мяса, а Нестор с раскрасневшимися от вина скулами просительно молвил:

– Дозволь остаться с тобой? Будем странствовать вместе! Ты старше и опытнее. Научишь меня жизни, уму-разуму. Так я лучше запомню, чем когда лупят по заду лозиной. Да и вдвоем веселее! Я ж вижу, что ты все равно не любитель оседлой жизни. У тебя стоптанные сапоги, волчовку явно пару лет не стирал. Вон как воня…гм…пахнет странствиями да походной жизнью. Ну, что, согласен? Без тебя я опять попадусь с чьей-нибудь дочкой на сеновале, и тогда плахи уже не миновать.