Юрий Никитин – Передышка не бывает долгой (страница 47)
Она кивнула.
– Все слышал?.. Да, ты прервал в нужном месте. Теперь надо отдельно поговорить с тцаром Яфегердом.
– Пригласить?
Она кивнула.
– Тоже вежливо и по-дружески.
Глава 4
Гатило покинул зал и не возвращался так долго, что она извелась, чего только не передумала, начиная от того, что ограбили и убили, потом решила, что по дороге напоили и он забыл, с каким поручением она его послала.
Наконец дверь кабинета хлопнула, вошел Гатило, она едва удержалась, чтобы не вскочить и не броситься навстречу, но громадным усилием взяла себя в руки и молча смотрела, как он идет к ней, постепенно замедляя шаг.
В двух шагах остановился, отвесил церемонный поклон.
– Ваше Величество…
Она ощутила, что уже не может сдерживаться, почти выкрикнула:
– Отвечай быстрее, говорил с Яфегердом?
– Да, – ответил он упавшим голосом.
Она насторожилась, но спросила так же торопливо и жадно:
– Что ответил?
– Сообщил, – проговорил он совсем несчастным голосом, – что… ему пора кормить Хрюндю. Это та самая жаба, с которой любит играть Кузя… Ваше Величество, я так сожалею…
Она охнула, прижала ладонь к губам.
– Так и сказал?
– Да, Ваше Величество, – ответил он тихо и торопливо отвел взгляд от ее воспламенившегося лица. – И что-то мне подсказывает…
– Ну-ну, говори…
– Подсказывает, – повторил он с трудом, – что приглашать его бесполезно. Он блюдет достоинство. Тцарское.
Она закусила губу, мир почернел и сузился. По тому, как сказал Гатило, стало понятно, в последний момент заменил словцо на «тцарское», а на языке было «мужское», все понимает, гад.
Вот и сейчас у него в глазах сочувствие, но вслух мало кто осмелится выразить подобное правительнице, их тцарица никогда не проигрывает и не терпит поражения, все это должны знать и помнить.
– Ладно, – проговорила она упавшим голосом, – все равно в саду тесно… когда-нибудь столкнемся… я тоже могу выйти на прогулку…
Он сказал угодливо:
– Мне предусмотреть, чтобы вы могли столкнуться совершено случайно?
Она помолчала, наконец отвела взгляд в сторону и ответила едва слышным голосом:
– Да.
Гатило не появлялся полдня, она извелась, хотя виду не показывала, пусть главный управитель и первый советник о многом догадывается, но, как настоящий тцаредворец, молчит, никакой правитель не потерпит, когда ему начнут указывать на его слабости.
Явился только к вечеру, сказал быстрым шепотом:
– Ваше Величество, тцар Барбуссии только что появился в саду!
– Быстро идем, – распорядилась она. – А где он был?
Он ответил уже на пути к выходу:
– Никто не видел. Он здоровый, как медведь, но умеет исчезать и появляться, будто какая-то хитрая мышь, Ваше Величество!
– Тогда поспешим, – велела она.
Но на выходе из дворца пришлось бег снизить до неспешного шага, пошла с довольной и умиротворенной улыбкой на лице, милостиво кивала кланяющимся придворным.
Гатило вырвался вперед, вертит головой, ее сердце сжалось, вдруг сейчас скажет, что был здесь, а теперь ни следа, но Гатило двинулся по одной дорожке, свернул на другую, в какой-то миг пришлось напрямик мимо клумб и между деревьями, наконец сказал вполголоса:
– Ваше Величество, вот там слева…
Огромная фигура царя Барбуссии высится на выложенном каменными плитами берегу пруда, тот существует еще до времен основания Троецарствия. С тех пор его облагородили, насадили красивых деревьев, разбили на берегу клумбы с дивными цветами, а в пруд запустили золотых рыбок.
Светлана, когда была принцессой, часто бегала сюда и любовалась рыбками, что так красиво играют в прозрачной воде, высоко выпрыгивают и хватают пролетающих низко над водой мух и комаров, но теперь вот вздохнуть некогда, не то что совершить прогулку к пруду…
Гатило незаметно исчез, Светлана подошла сзади к Мраку, сказала самым теплым голосом, каким не говорила уже ни с кем давно:
– Приветствую, тцар Яфегерд!
– Приветствую, Ваше Величество, – ответил он, не поворачиваясь. – У вас здесь очень красиво.
– Вы узнали меня по шагам? – поинтересовалась она.
– По ним, – ответил он, – по запаху, по теплу… вообще узнал.
Сердце ее стукнуло чаще, она сказала торопливо:
– Спасибо, Ваше Величество. Меня мало кто узнает даже по шагам.
– Вас я всегда узнаю, – ответил он, но теплоты она не ощутила, больше похоже на застарелую боль и затихающую тоску. – Всегда.
Она сказала быстро:
– Этот пруд я люблю.
– Красивый, – сказал Мрак негромко, – и такой разный. С той стороны камень и галька, с этого берега песок и трава, вода чистая, как девичья слеза, видно почти до дна…
– Здесь глубоко, – ответила Светлана. – Говорят, на дне щель до самого моря, а оно тут рядом, так что из пруда рыбы могут сплавать туда, покормиться и вернуться. Но мой главный садовник настаивает, чтоб засыпать землей и разбить на его месте красивый сад. Я уже дала согласие.
Мрак вспомнил чешуйчатого, вздохнул.
– Рыб жалко. Не смогут любоваться дворцом Вашего Величества! А рыбы обожают красоту.
Светлана взглянула с вопросом в глазах.
– Советуете не засыпать?
Мрак хмыкнул.
– Мало ли что садовник хочет. Всяк кулик свою работу хвалит. Пруд – это красиво. Я бы оставил. Но это ваш пруд, вам решать.
Светлана сказала живо:
– Я последую вашему совету, Ваше Величество! Свое решение отменяю.
Мрак хмыкнул, посмотрел с интересом. Что-то слишком легко соглашается со всем, что он говорит, с чего бы. А ведь в груди уже нет боли, мелькнула растерянная мысль. Так, легкий щем, будто утерял что-то безумно ценное, но потерял так, что не отыскать, не просто утеряно, но и раздрызгнуто вщент, потому не ищи утерянное, живи дальше, даже самые болючие раны зарастают, время – безжалостный лекарь.
– Вы тцарица, – сказал он вежливо. – Вам виднее.
– Но последую вашему мудрому совету, – повторила Светлана приятным голосом. – Человек, знающий звездное небо, как я свою спальню, знает, как и что правильно в нашем мире. Ваше Величество знает, как мы расположены к Барбуссии…
Пора вместо «Ваше Величество», мелькнула мысль, попробовать назвать его Мраком, это теплее и ближе, но властелин Барбуссии ответил ровным голосом:
– Да, ваше посольство в прошлый раз донесло эту мысль вполне отчетливо.