Юрий Нестеренко – Самооборона (страница 58)
— Пустить Альянзу по моему следу, а самим уже пойти по следу Альянзы. В надежде в последний момент все-таки сцапать меня раньше, чем это сделают они.
— Да. Я понятия об этом не имела! Мне не говорили… Но потом Кайл все же проболтался. Ты и Кайла не помнишь?
— Нет.
— Твой приятель. Он счел, что это слишком подло, и рассказал мне. А я побежала к начальству, грозя устроить скандал на весь мир. Юридически мы ведь не имели права применять неотработанную технологию на человеке… да и сама эта технология до сих пор тайна… Короче, наверху меня выслушали. Сказали, что останавливать процесс уже поздно. Но предложили развернуть его в операцию, которая, в случае успеха, решит все проблемы. В общем, я увольняюсь из полиции и действую без прикрытия, на свой страх и риск. Спасаю тебя. По правде говоря, тут я действительно чуть не опоздала — наши информаторы в мафии сработали недостаточно оперативно… Потом совместными усилиями, не стесняя себя рамками закона, мы громим руководство Альянзы. Потом тебе возвращают личность Джона…
— А я радостно возвращаю денежки… — в тон ей произнес я.
— Да, но не все. Часть нам разрешено оставить.
— Сколько?
— Десять миллионов. На двоих.
— Как это щедро! Почти два процента моего состояния!
— Джон, но ведь это краденые деньги! От того, что ты их украл у преступников, суть не меняется. Преступники-то откуда их взяли? Эти деньги необходимо вернуть обществу.
— То есть правительству. Заветная мечта моего детства — ах да, у меня же его не было. Так что там дальше в этом гениальном плане?
— Нас пропускают через программу защиты свидетелей, и мы становимся новыми людьми… нет, не в том смысле, просто по документам — и живем долго и счастливо где-нибудь в собственном особнячке. Или, если будет такое желание, возвращаемся на службу, в другой отдел под новыми именами.
— Значит, полиция предложила нам поработать киллерами. Как мило. Нет, я не испытываю никакого сочувствия к мафии. Но неужели даже в интересах пресловутого общества нельзя было действовать законным путем?
— А ты вспомни, какими методами нам пришлось пользоваться. И заодно — сколько денег мы… ты потратил, нашему отделу бы в жизни столько не выделили. И при всем при этом ущучить в чем-то противозаконном удалось лишь Пэйна, низшее звено в цепочке. Да и его мы попросту взяли на понт, сфабриковав доказательства — при официальной проверке он бы, скорее всего, отмазался. Ты сам говорил — мафия давно уже не маргинальные головорезы. Таких-то, уличных бандитов, отлавливают без особого труда, а вот добраться до верхов с соблюдением всех юридических формальностей оказывается практически невозможно. Тем более, верхушка Альянзы обосновалась на территории Союза. Мы, конечно, официально сотрудничаем с нашими черными братьями, но, сам понимаешь… — Миранда поморщилась. — Здесь у полицейского на каждой ноге повисает по десять адвокатов, проверяющих, достаточно ли громко и внятно были зачитаны права серийному убийце, взятому с поличным над расчлененным трупом изнасилованного ребенка. И если вдруг окажется, что полицейский где-то пропустил артикль іЬе, убийца должен быть освобожден! А уж если этот убийца черный, как оно, кстати, чаще всего и бывает, то и подавно окажется, что в преступлении виноват не он, а белые расисты, жившие сто пятьдесят лет назад. И их современные южные пособники, само собой. Это все не говоря уже о том, как янки вообще любят сотрудничать с конфедератами. И потом — тут есть одна тонкость… Альянза совершает преступления на территории КША, а налоги платит в Союзе. Это в прошлом веке мафиозных боссов чаще всего брали за неуплату налогов — сейчас они делают это достаточно исправно… Поэтому местные власти не так чтоб очень заинтересованы в ее ликвидации.
— А наши — в ликвидации клана Спинелли, не так ли? — усмехнулся я.
— Ну, нельзя все сводить к экономике… но, конечно, более активно мы боремся с теми, кто причиняет нам больше вреда. Согласись, это разумно.
— И на Кубе теперь победит Спинелли.
— Ну должен же кто-то там победить.
— Но это осознанное решение.
— Мне не докладывают, — усмехнулась Миранда. — Но, видимо, да. Лучше уж казино и бордели, чем тоталитарная наркофабрика. Для всех лучше, включая самих кубинцев. В конце концов, Лас Вегас тоже построила мафия, и ничего.
И вновь я несколько секунд молча смотрел на нее. Ноющая боль, однако, разливалась по всей руке, от плеча до кисти. Да, насчет часа я погорячился. Статические нагрузки куда хуже динамических.
— Значит, сейчас ты не офицер полиции, — сказал я наконец.
— И никогда им не была, — улыбнулась она. — Перед этой операцией мою запись удалили из базы данных.
— В таком случае, у тебя нет никаких прав тыкать в меня пистолетом. Положи оружие и уйди с моей дороги.
— Джон…
— Меня зовут Мартин! Мартин Мейер.
— Джон, если все дело в деньгах…
— Нет! Не в деньгах. Живя на своем острове, я их почти не тратил, но в любом случае я бы не согласился на твой план за все деньги мира. Ты и твое начальство не учитываете самую простую и самую важную вещь. Неважно, кому раньше принадлежало это тело. Неважно, каким образом возникла моя личность. Важно, что теперь это личность Мартина Мейера. И попытка стереть мою личность означает убийство. А я никому не позволю себя убивать. И не может быть никакого аргумента, который убедил бы меня сделать это. В принципе не может, ибо не может быть ничего ценнее жизни, своего личного бытия, без которого все прочее теряет смысл.
— Джон…
— Мартин!
— На самом деле в твоем мозгу еще сохраняются остатки прежнего Джона…
— А в моем желудке еще сохраняются остатки сэндвича с бараниной. Что отнюдь не делает меня бараном.
— Джон, я люблю тебя! — вот уж не думал, что когда-нибудь увижу в глазах Миранды слезы. Но, честное слово, они и впрямь заблестели самым подозрительным образом. — И ты… нет, я понимаю, сейчас — нет, но раньше… и все можно вернуть… нам было так хорошо вместе… ты просто не помнишь, как нам было хорошо…
— В последний раз говорю вам, леди: Джон Деннисон умер. У меня с ним не больше общего, чем у нового владельца дома с его прежним покойным хозяином. Примите мои соболезнования, но больше я ничем не могу быть вам полезен. И, кстати, мое мнение о любви вам известно. В мире полно идиотов, готовых совершить из-за нее самоубийство, но я не из их числа. Уж из-за этой-то причины — в самую последнюю очередь.
«Магнум» дрожал в ее руке, и, наверное, не только из-за эмоций — она тоже устала его держать.
— Бросьте пистолет и уйдите с дороги, леди, — вновь потребовал я.
— Нет. Я искала тебя два года…
— И что теперь? Пристрелишь меня? Как это поможет твоим планам?
— Поможет. Мой пистолет заряжен ампулами с подавителем воли.
А я-то подумал, зачем она перезаряжается, если истратила всего два патрона?
— А мой — боевыми пулями.
— Ты не станешь в меня стрелять.
— Почему нет? Сегодня я уже застрелил одну женщину. Если не отпустишь меня по-хорошему — стану.
— Джон… или, черт с тобой, Мартин! Я, между прочим, спасла твою задницу!
— Да, — согласился я, — но покушаешься на мою голову. А это намного важнее.
Дуло ее пистолета подрагивало в каком-то футе от моего лица.
— Считаю до трех, — объявил я. — Шутки кончились, Миранда. Бросай оружие, или стреляю. Раз.
Ее палец напрягся на спусковом крючке. Ну разумеется — когда оппонент обещает сделать что-то по счету «три», делай это по счету «два»…
Я выстрелил.
Пуля вошла ей точно в левый глаз, почти не испортив ее красивого лица. С затылка, где вырвало кусок черепа вместе с волосами и ошметками мозга, все выглядело куда хуже.
Увы, Миранда, я действительно не хотел тебя убивать, но ты сама виновата. Я лишь реализовал свое право на самооборону.
Я вложил свой «магнум» в руку Догерти (он умер не мгновенно, а стало быть, мог убить Миранду с меньшего расстояния, чем выходило из взаимного положения трупов), а его «беретту» — в руку Джейн. Стирать отпечатки не было нужды — мои пальцы, покрытые тонким слоем грима, их не оставляли. Когда сюда явятся настоящие копы — надеюсь, не раньше, чем через пару дней — у них будет время поломать голову над тем, что и почему здесь произошло. Меня к этому времени в Союзе уже точно не будет. Здесь у меня осталось лишь одно дело — усадить Элис в машину (подойдет та, которую мы арендовали на имя ее отца — срок проката еще не истек) и отправить ее на автопилоте в какое-нибудь социальное учреждение. Увы, предварительно придется еще раз дать ей снотворного — впрочем, особого вреда от этого не будет, и уж на это моих медицинских навыков хватит. Завтра утром я буду уже в Майами и наведаюсь в знакомый тату-салон в Опа-Локе. Не знаю, докладывала ли Миранда о моих именах, но на всякий случай мне нужен новый чистый чип. Впрочем, в левую руку я, пожалуй, все-таки вставлю чип Мартина Мейера. Мне нравится мое настоящее имя.
Свой следующий остров я куплю где-нибудь посередине Тихого океана.