Юрий Нестеренко – Самооборона (страница 2)
Дверь кабины была уже поднята. Женщина, сидевшая в левом пилотском кресле двухместной кабины, перегибалась ко мне через свободное правое сиденье и делала зазывные знаки рукой.
— Запрыгивай скорее! — крикнула она, с трудом перекрикивая вой турбины. — Ждешь, пока он долбанет прямой наводкой?!
Я понятия не имел, кто она и откуда взялась. Если о мотивах убийц на вертолете я мог, по крайней мере, догадываться, то появление кого-то, желающего меня спасти, выглядело совершенно необъяснимым, и все это могло оказаться какой угодно ловушкой. Но времени на раздумья и расспросы действительно не было, и мое положение едва ли могло стать
— Постановщик активных помех? — догадался я.
— Комплекс ECM3000, — ответила она не без гордости. — Сейчас ни одна его электронная система не может на нас навестись. Но от визуального прицеливания это, понятно, не спасает.
— Далековато для визуального. Оторвемся, — я удовлетворенно посмотрел на растущие цифры нашей скорости. Уже триста узлов, вертолету не угнаться…
— Не знаю, — озабоченно качнула головой она, прикусив нижнюю губу. — У него тоже реактивный движок. Это автогир, а не геликоптер.
Ах вот что. Мне было как-то недосуг разглядывать атаковавшую мой остров машину. Автогир — это, действительно, хуже. Он способен зависать по-вертолетному, передавая усилие турбины на несущий винт, и разгоняться по-самолетному, когда винт лишь играет роль пассивного крыла, вращаясь от набегающего потока, а тягу создает горизонтальный двигатель. Впрочем, даже реактивный автогир может летать лишь на дозвуковых скоростях, иначе — срыв потока на лопастях. Но и экранопланы до сверхзвука не разгоняются… Ладно, не будем паниковать раньше времени. В конце концов, я все еще жив, хотя еще пару минут назад на это не было ни шанса.
Я, наконец, повнимательнее рассмотрел мою спасительницу. А она очень даже недурна собой — и лицо, и ладная фигурка, эффектно подчеркнутая облегающим комбинезоном. Живи мы в прошлом столетии, я бы сказал, что ей лет двадцать пять, но в наш век высоких технологий о возрасте женщины менее всего можно судить по ее внешности. Шатенка, если это ее естественный цвет; волосы подстрижены довольно коротко, но со вкусом. В ушах сережки с чипами памяти — их сейчас носят даже многие мужчины, но я, признаться, консервативен и предпочитаю то, что не вшивается под кожу, носить в кармане. Вот только с карманами сейчас проблема — я запоздало сообразил, что сижу рядом с ней в одних плавках, и я все еще потный. Хорошо еще, что я не имею обыкновения купаться и загорать нагишом — спасибо все тому же консерватизму.
Ее, впрочем, менее всего занимал мой внешний вид — или тот факт, что я, не таясь, ее рассматриваю, за что в иных обстоятельствах недолго схлопотать судебный иск. Она сосредоточилась на управлении экранопланом и наблюдении за нашими преследователями. Уверенность, с которой она обращалась с машиной (явно предпочитая в рискованной ситуации собственные навыки ориентированному исключительно на безопасный режим полета компу), не оставляла сомнений, что рядом со мной не какая-нибудь взбалмошная фифа, получившая в подарок дорогую спортивную игрушку и рванувшая на поиски приключений, а хладнокровный и опытный пилот.
И все же было в происходящем нечто, что мне не нравилось — помимо, разумеется, того факта, что мой остров разнесли ракетами, а за мной гонятся и хотят убить. Это внезапное явление прекрасной незнакомки, спасающей героя в последнюю секунду, выглядело слишком уж пошлым штампом из третьесортных боевиков. В жизни так не бывает. Вообще, я очень не люблю вещей, которых не понимаю. Что ей все-таки от меня надо?
Я уже открыл было рот для вопроса, но она заговорила первой, продолжая предыдущую тему:
— Это «Мицубиси Гироджет V». Хорошая машина, но в стандартной конфигурации больше, чем 0,6 М[1], не делает. Однако у стандартной конфигурации и ракет нет. А на военных модификациях стоят форсированные движки и лопасти повышенной жесткости. Такое может разогнаться почти до скорости звука…
Словно услышав ее слова, число на радаре, обозначавшее расстояние до преследователей и некоторое время неуверенно колебавшееся в пределах плюс-минус полусотни футов, начало медленно, но верно уменьшаться.
— А у нас какой максимум? — осведомился я.
— По инструкции — 0,7 М[2]. Я разгонялась до ноль восьми.
Цифры на ИЛСе[3] уже подбирались к этому значению. Что ж, похоже, просто удрать не получится…
— У нас есть бортовое оружие? — осведомился я, не особо надеясь на положительный ответ. Вид у экраноплана, при всем стремительном изяществе его спортивных контуров, был сугубо гражданский. Бывает, конечно, что в тех же подпольных мастерских навешивают пушки и на гражданские машины — но подобная кустарщина, изначально не предусмотренная конструкцией, редко работает хорошо.
— Только эмпер, — не обманула моих ожиданий она. — Когда он подойдет поближе, попробуем. Но если это действительно военный гироджет, вряд ли поможет.
— Угу, — буркнул я. Излучатель электромагнитного импульса — это, конечно, лучше, чем ничего. Обычной машине он бы напрочь выжег всю электронику. Однако военные хорошо экранированы от таких сюрпризов. Даже на вихревые токи, индуцированные в лопастях, надеяться не приходиться — ибо лопасти, конечно, не металлические, а из непроводящих композитов. М-да, взялись за меня серьезно, ничего не скажешь. Частным лицам не так-то просто раздобыть армейскую боевую машину. Впрочем, что только в наше время не сделают за деньги… однако стоит ли один-единственный человек, мирно загорающий в плавках на пляже, таких усилий?
И действительно ли те, кто на меня охотится — частные лица?
— Тебе не кажется, что пора уже кое-что объяснить? — произнес я вслух.
— Кажется, — охотно откликнулась она. — Как тебе удалось остаться в живых?
— Ты появилась удивительно вовремя, — усмехнулся я. — Кстати, я еще не сказал тебе спасибо. Но все-таки…
— Нет, — перебила она, недовольно качнув головой, — я прибыла слишком поздно. Когда я увидела, что он бьет ракетами, то думала — всё… Но если бы они с этого начали, у тебя не было бы ни шанса.
Да уж, по загорающей в шезлонге цели пулей еще можно промазать, но ракетой вряд ли. Особенно такой, которая разнесла мой дом.
— Они начали со снайперской винтовки, — подтвердил я. — Стреляли наверняка с «умного» штатива, позволяющего захватить и удерживать цель с борта летящей в полумиле от нее машины… но все же это явно была винтовка в салоне, а не бортовое оружие самой машины.
— Как думаешь, почему?
— Ракета денег стоит, — пожал плечами я. — Куда больших, чем пуля. Опять же, взрывы видно со спутников, а тут все тихо-мирно…
— Возможно. Или это была небоевая пуля.
— Небоевая? — после всех стремительных событий последних минут я все еще туго соображал.
— Ампула с психотропами. Скорее всего — подавитель воли. Потом бы тебе просто позвонили и попросили отключить защиту.
— Не вышло бы, — довольно ухмыльнулся я. — Я не отвечаю на звонки. Вот уже два года как меня совершенно не интересует, что там творится во внешнем мире. Да и мной, по правде говоря, никто не интересуется…
— Как видишь, заинтересовались. Да и потом, разные есть способы. Например, тебе стало бы сильно жарко. И очень захотелось бы искупаться, причем не в лагуне, а в открытом море, где вода попрохладнее. Ну а оттуда, за пределами защитного периметра, выловить тебя уже никаких проблем…
— То есть я нужен им живым.
— Похоже, да. На какое-то время, конечно. И вряд ли это время было бы для тебя комфортным.
Я несколько секунд размышлял над этой идеей. Да, похоже на то. И мой дом, и мой самолет разнесли до того, как я туда добрался. В те мгновения я решил, что мои враги просто поторопились. Но если их целью действительно было не убить меня, а лишь лишить возможности прятаться или бежать…
— Значит, нас не будут взрывать ракетами, — сделал вывод я.
— Последний цент я бы на это не поставила, — возразила она. — Кто знает, какие у них инструкции на случай, если тебя не удастся взять живым. Но, полагаю, с тяжелой артиллерией будут тянуть до последнего.
— Первая хорошая новость.
— Есть и плохая. Я уже дважды активировала эмпер.
Не требовалось переспрашивать, с каким результатом. Я не хуже нее видел, что, несмотря на работу двигателя экраноплана в форсированном режиме (красный индикатор раздраженно мигал, предупреждая о перегреве), гироджет продолжает уверенно догонять нас. Нас уже разделяло немногим больше тысячи футов по прямой, даже с учетом того, что преследователь летел на высоте около шестисот футов, мы же, как экраноплану и положено, неслись над самой водой. Вообще это завораживающее ощущение — мчаться на околозвуковой скорости всего в семи футах над морем. Старая добрая поговорка про семь футов под килем на новый лад… Отдельные волны различить на такой скорости невозможно, море кажется гладкой, глянцево блестящей твердью. Да это и есть твердь — цепани мы сейчас ее крылом, эффект будет не хуже, чем от столкновения с гранитной скалой. Однако поток воздуха, туго отбрасываемый вниз широким брюхом и крыльями экраноплана, выдавливает в этой глянцевой глади канаву, тянущуюся за нами, словно кометный хвост. Этот след, кстати, хорошо заметен со спутников…