Юрий Нестеренко – МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ №1, 2016(16) (страница 40)
Когда приходили гости, нам было немного не по себе, потому как они не обращали внимания на звук из соседней квартиры, а мы не могли отвлечься от него даже во время разговора.
Наступила весна, и мы в первые же теплые дни открыли окна, несмотря на еще холодные потоки, пронизывающие весенний воздух. К нам ворвался шум улицы, в котором затерялся звук будильника, и нам стало жить гораздо легче и веселее. И только к вечеру, когда поток машин редел и темный воздух словно становился гуще, сквозь него вновь прорывался хрип будильника, тогда мы замечали, как меняется выражение наших лиц.
Мы стали обсуждать переезд, говорили о том, что хорошо бы подыскать жилье в том же районе. Было жалко оставлять нашу старую квартиру, наш балкон, огороженный невысокими изящными колоннами, где было так приятно летом сидеть на солнце. Но мы собрали большую часть нужных документов, агентство подобрало нам несколько неплохих вариантов. Все было решено. Перед переездом – последним и самым сложным этапом, – мы решили съездить на неделю в наш летний дом. Спящие за стеной расшатали нам нервы, и мы хотели собраться с мыслями, чтобы все сделать верно и ничего не забыть. Вот мы упаковали вещи, выключили холодильник и компьютеры, полили цветы, подхватили сумки и направились к двери. Вдруг звук будильника смолк, мы остановились, у кого-то из нас вырвался короткий похожий на кашель смешок. Мы стояли в сумерках прихожей со свисающими руками, все еще сжимающими ручки сумок, и прислушивались. В подъезде послышались голоса. Мы выглянули на лестничную клетку. Дверь №43 стояла распахнутой настежь, ее подпирал ящик с подписью «книги». Лифт хлопал дверями на первом этаже, видимо, в него затаскивали мебель. Грузчик прошмыгнул в соседнюю квартиру с креслом в руках, за ним девочка лет восьми, деловито обхватившая клетку с каким-то мелким грызуном.
Мы вышли, тихо затворив за собой дверь, и, проходя мимо соседней квартиры, заглянули краем глаза в ее обживаемую пустоту, откуда слышалось только, как шаркает по полу мебель и смеется девочка. Мы торопливо спустились по лестнице.
Владимир ГОЛЬДШТЕЙН
ОСОБОЕ ЖЕЛАНИЕ
Никаких джиннов, троллей, гномов, фей и прочей сказочной дребедени не бывает. Не бы-ва-ет! Ну, нету их в природе и все тут! Конечно – люди, которым вечно не хватает радостей да чудес, напридумывали себе всякую сказочную братию и сами в нее поверили!
Оказывается, я сказал это вслух… Но самовнушение, похоже, не сработало. Во всяком случае, Он никуда не делся…
Ладно, надо кое-что объяснить. Только не подумайте, что я оправдываюсь! Впрочем, я подозреваю, что именно может подумать обо мне любой нормальный человек, если станет читать дальше. Вот и не читайте! Хотя… Рассказать-то об этом все равно кому-то надо… Ну, в общем, так: я не пью и «траву» не курю. О наркотиках только читал и то вскользь. Да – никаких посещений психиатра и прочих отклонений! Что еще? Вроде, ничего не забыл?
Теперь перейдем к делу. Можете не верить – мне все равно вас не убедить! А дело было так.
…Каких-то пару минут назад я спокойно сидел на вершине холма недалеко от моря. Здесь – почти степь, горы чуть видны на горизонте, а вокруг только густо поросшие высоченной травой холмы. Солнце зашло минут сорок назад, а может и больше. Кто ж обращает внимание на время в долгожданном отпуске? Короче говоря, я пребывал в совершенно расслабленном расположении духа и тела вместе взятых. Легкий бриз с моря чуть трепал высокие стебли по бокам от меня, лениво стрекотали цикады, а из поселка внизу доносились приглушенные аккорды какой-то невнятной попсы.
Ну вот. А потом случилось это. Собственно, и слово «случилось» тут не совсем в тему. Как будто и не изменилось ничего вокруг. Вроде все так и осталось. Все, кроме одного… Справа от меня, метрах, эдак, в пяти что-то медленно приподнялось из травы. Я повернул голову.
– Не бойся…
Это сказал Он. Чтобы вы сделали, если бы вот так же, в безлюдном месте рядом с вами возник из ничего человечек ростом не больше метра и сказал: «Не бойся»? Ах, да – я же забыл главное. Он был одет в разноцветную чалму и старинный камзол (кажется, это так называется), а в руке сжимал узловатую палку. Ног я не видел за травой, но почему-то сразу подумал, что там у него шлепанцы с закрученными носами – как у Старика Хоттабыча из старого фильма...
А вот лицо казалось молодым – без бороды и усов, да и глазки сверкали двумя свежими бусинами.
Тут я и произнес свою длинную тираду про отсутствие джиннов и других чародеев... Он явно все слышал, но, как оказалось, это не имело значения.
– Я не артист, как ты подумал. И вообще я не отсюда…
Конечно, не отсюда! Он мог появиться только из-под земли, больше здесь было неоткуда! Его голос казался каким-то искусственным, будто записан на магнитофон…
Он бесцеремонно подошел ближе и сел на траву почти рядом со мной. Ветерок донес совершенно необычный запах – похоже на смесь эфирных масел…
– А откуда? – надо же было что-то спросить, чтобы не сидеть истуканом.
– Это не важно. Ты все равно не поймешь. Или не поверишь. Поэтому говорю сразу, чтобы не тратить время – русский язык и вся эта одежда нужны потому, что так тебе будет уютнее… Так ты себе это внутри представляешь…
– Что уютнее? И… что я представляю?
Он вздохнул.
– Не что, а кого. Всегда вы перебиваете. Все. Невежливо.
– Кто это – вы все?
Кажется, я немного пришел в себя…
– Кто-кто. Люди.
Ага, люди, значит…
– Да, люди. Ладно, устал я уже. Слушай внимательно. Мы – не важно кто – иногда должны выходить к вам и выполнять по одному вашему желанию. Любому. Отсюда и все ваши сказки про нас. Нам это надо, чтобы быть в форме – и это все, что тебе можно знать. Думай. У тебя минута вашего времени.
– А желание…
– Любое, я же сказал.
– А, если…
– Любое!
Черт знает что! Хотя, на черта Он никак не похож… И потом… А если – это правда?!
И тут я кое-что вспомнил.
Оказывается, я действительно был готов к такой встрече! Еще в детстве я представлял себе – что будет, если найдется волшебник, готовый выполнить только одно мое желание. Тогда я и придумал лучший вариант…
Я посмотрел в его сторону и торжественно произнес:
– Очень хорошо. Я готов. Вот мое единственное желание – пусть с этого момента любое мое желание всегда выполняется! Что бы я ни захотел! И пусть это происходит самым лучшим и безопасным для меня, и для всех остальных образом! И в лучшее для этого время!
Я перевел дух и уставился на него с победным видом. Пусть попробует не выполнить – сам же сказал!
– Никогда.
– Что значит никогда?!
– Никогда еще не слышал такого глупого желания!
– Глупого?
– Это самое глупое из всех желаний, которые я слышал от вас за… Неважно, за сколько лет.
– Ты просто не хочешь его выполнять, вот и все!
– Я не могу его выполнить.
– Ах, не можешь…
– Я не могу его выполнить, потому что оно уже выполняется! Оно выполнялось всегда и у всех вас, значит – мне не зачтется. Только вы никогда этого не замечаете… Вам все подавай здесь и сразу! Но вы-то устроены иначе. С предохранителем.
– С чем, с чем?
– С предохранителем внутри – это единственное слово из вашего языка, которое подходит. Он и делает так, чтобы все исполнялось вовремя и безопасно для всех… Ладно, твое время вышло, мне пора. Желание не засчитано, надо искать другого человека…
– Нет, стой! Стой… Ты же… Ты же для чего-то появился именно передо мной!
– Я появился просто потому, что таким было твое желание – когда-то давно, в твоем детстве. Я же сказал – ВСЕ ваши желания обязательно сбываются, только в свое время и безопасно для всех…
А дальше – он просто исчез.
Остались только легкий ветерок с моря, шорох травы и далекие аккорды музыки из прибрежного поселка…
Переводы
Михаэль ВАРЦБЕРГЕР фон ХОХБЕРГ
ЦЕПНАЯ АВАРИЯ
Я стоял на Дизенгоф в ожидании автобуса. Его все не было, и я рисковал опоздать на работу. Внезапно кто-то крепко ухватил меня за левую руку. От влажных, вспотевших пальцев, тянувших меня, исходило отчаяние. Я медленно повернул голову налево – передо мной стояла девушка, почти совсем еще подросток. Да, несомненно, она была довольно красивой, несмотря на свой небольшой рост. Но красива она или нет – это ровным счетом ничего не меняло: девушки меня не привлекают. Однако я не мог не обратить внимания на ее отчаянную мольбу: «Мне надо рассказать вам нечто важное, я просто обязана!» Я не понял, чего она от меня хочет. С одной стороны, я не знаком с нею, в этом не было сомнений, с другой – хотя никогда не блистал памятью, я полагал, что еще слишком молод для слабоумия. «Кто вы?» – спросил я. «Вы не понимаете… – тяжело вздохнула она. – Я должна…» Ее рот открывался и закрывался снова и снова. Но больше ни звука она не издала. Ситуация все больше доставала меня. Я попытался высвободить руку, но девушка еще сильнее сжала ее. «Я не понимаю, что вы от меня хотите. Мы даже не знакомы!» – перешел я на крик. Вокруг нас стали собираться любопытные, и я чувствовал нарастающий дискомфорт. Наконец мне удалось вырваться, и я побежал в первом попавшемся направлении.
Последний раз мне довелось пробежать несколько сот метров, когда я учился в начальной школе. Но с тех пор прошло столько лет… Уверен, если бы наш учитель физкультуры видел меня в тот момент, он бы испытал гордость за меня. Без сомнений, мне удалось побить собственный рекорд в беге на двести метров и, вполне возможно, школьный рекорд. Я запыхался и тяжело дышал, и тут... У меня в голове эхом зазвучали слова девушки, перемежающиеся с плачем: «Я влюблена в парня, но не могу признаться ему в этом. У нас отличные отношения, но он не отвечает мне взаимностью. Я опасаюсь, что если откроюсь, то потеряю его навсегда… Наши дома расположены один напротив другого… Сколько раз я украдкой сквозь жалюзи наблюдала, как он стоит на балконе, опираясь на поручни, и воображала, что он смотрит на меня и хочет быть со мной…» Ее голос заставил меня вздрогнуть. Как ей удалось так быстро нагнать меня, ведь на ней туфли на высоких каблуках? Я резко обернулся, но не увидел ее. Хвала Всевышнему, ее не было рядом. Теперь можно было перевести дух. На лбу выступила испарина, и мне захотелось пить. Я решил подкрепиться стаканом фруктового сока в духане, находившемся, как мне помнилось, неподалеку.