Юрий Нестеренко – МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ №1, 2016(16) (страница 14)
– Черт возьми! – с досадой воскликнул мой друг.
– Карли прикладывал ключ.
– Я помню, ты говорил, но он не подходит, нужен предмет не из твоей квартиры!
Я вдруг сообразил, что он хотел сказать, и решил, что стоит пройти до конца этот рискованный путь.
– Может, это подойдет? – я вытащил из кармана и протянул другу конверт с комочком черной кошачьей шерсти.
– Надеюсь, мы не ошибаемся, – улыбнулся Фрэнк.
Он приложи пушистый комочек к экрану и потянул за ручку дверь. Она открылась, и мы услышали истошный кошачий вопль.
Несколько мгновений мы стояли перед дверью в квартиру. Я понимал, что мой ключ ее уже не откроет. Она, скорее всего, уже не сдается в аренду.
– Ну, решайся. – Фрэнк слегка подтолкнул меня.
И я нажал на кнопку звонка. Мы услышали звук шагов, затем дверь открылась, и мой взгляд встретился со взглядом тех самых глаз, прекраснее которых просто не может быть ничего в этом мире. Маска тревоги медленно сползла с лица Сандры, она улыбалась, глаза ее сияли счастьем, как сказал бы поэт. Из квартиры вышел Пушистик и, громко мурлыча, доверчиво потерся о мою ногу.
Здесь и сейчас
Гостиная. Круглый стол, накрытый темно-вишневой бархатной скатертью. За столом – четверо молодых людей: Алекс, Сандра, Фрэнк и Дина. Алекс, Сандра и Дина смотрят на Фрэнка, интуитивно понимая, что только он может объяснить происшедшее и представить будущее, хотя бы на уровне гипотезы. Но он – не волшебник и не пророк.
– Я не могу сказать, – заговорил Фрэнк, – что будет завтра, даже не знаю, что мы будем считать прошлым. Наша память встроится в реальность, о которой мы пока, скорее всего, знаем очень мало. И мы еще не можем ответить на многие «как и почему?» Но здесь и сейчас я хочу попытаться представить вам свое понимание необычных событий, участниками и свидетелями которых мы с вами стали. Случайно ли? Может, по чьей-то воле? Ответы на эти вопросы предлагаю вам найти самостоятельно, это не так уж важно. Нам повезло. Да, именно таково мое отношение к этому эксперименту, хотя мы присутствовали в нем всего лишь в качестве скромных наблюдателей. – Фрэнк улыбнулся и продолжил: – Почему мы? Давайте попробуем предположить. Алекса неожиданно потянуло на родину, хотя он сам признался, что каких-то понятных причин для этого не было.
Алекс кивнул, подтвердив слова друга.
– Сандра не впервые сталкивается с необычными явлениями и пограничными теориями просто в силу своей профессии, ведь так? – Фрэнк посмотрел на Сандру, и она кивнула, соглашаясь с ним.
– А вы, Дина, разве не интересовались методиками регрессий, не пытались доказать, как минимум, самой себе, что в основе этих психологических практик лежат не чудеса и не мистика, а нормальные физические законы?
Дина решительно кивнула тоже.
– Возможно, каждого по-своему, но вот так нас и привело в ту самую точку, где пересеклись наши интересы, поиски ответов на вопросы и, наконец, жизненные пути.
Это мой вариант. Соглашаться ли со мной, решайте сами. Что заставляет меня думать об эксперименте? Это, пожалуй, самое интересное. Мне удалось найти некоторую любопытную и пока непроверенную информацию о тайне и судьбе человека по имени Генрих Карл Ли, ничего не напоминает? – Фрэнк обвел нас взглядом.
– Генрих Карли! Маклер! – воскликнул Алекс.
Девушки переглянулись.
– Кто это? – спросила Дина.
– Покажи договор, Алекс, – попросил Фрэнк друга.
Алекс вытащил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, развернул его и отдал Сандре. Некоторое время понадобилось ей, чтобы прочитать текст и понять, что его связывает с происходящим.
– Вы сняли квартиру на нашей улице? – спросила она Алекса.
– Он арендовал ту квартиру, в которой мы все сейчас находимся, – объяснил Фрэнк.
– Но это невозможно! – воскликнула Сандра. – Этот ваш Карли просто жулик!
– Но Алекс уже пару месяцев живет здесь, посмотрите на дату, – возразил Фрэнк.
– Но я ничего не понимаю, – в голосе девушки возмущение сменилось удивлением, затем она задумалась, видимо, начиная сознавать, что между тем, о чем они сейчас говорят, и теми нелепостями, что происходили с ней совсем недавно, есть некая связь.
– Расскажи им все, что с тобой произошло, – попросила Дина, прекрасно понимая, почему затихла ее подруга.
Сандра рассказала о странностях, недавно происходивших с нею, стараясь вспомнить все как можно точнее. Сначала все слушали ее, затем она показала фото на экране своего мобильника. И тут она посмотрела еще раз на договор Алекса и увидела, что в нем номер дома «восемь». Истина, или ее вполне вероятная часть, постепенно стала выстраиваться в ее сознании. Вероятно, то же происходило с ее подругой.
– Получается, – решила озвучить свою догадку Дина, – у этого маклера весьма неоднозначный и небезупречный, с точки зрения закона, бизнес, и он, видимо, знает то, чего пока не знает никто, кроме?..
– Вероятно, так, – согласился Фрэнк, – но это здесь и сейчас, – уточнил он.
– Ты начал рассказывать о Карли или это не о нем? – напомнил другу Алекс.
– Это лишь моя версия, – ответил Фрэнк и вернулся к тому, о чем собирался поведать: – Итак, эта история была собрана мною из нескольких источников. Сразу скажу, что источники нельзя признать абсолютно достоверными. Два из них, самые важные, я сейчас назову. Это письмо алхимика по имени Карл Ли своему наставнику, насколько об этом можно судить по его содержанию, и небольшая заметка в газете, издававшейся в Чикаго в конце девятнадцатого века. О времени написания письма Карла Ли можно только сделать предположение, поскольку сохранилась лишь часть этого документа. Специалисты сочли, что оно могло быть написано в конце семнадцатого века. Фотокопии обоих этих источников я смогу вам показать, если захотите составить собственное мнение. А изложу я вам свои выводы. Правильнее будет назвать их моей версией.
Вы вряд ли станете спорить со мной, если я скажу, что мир устроен значительно сложнее, чем это представлялось и алхимику Карлу Ли, и журналисту позапрошлого века из Чикаго, и даже большей части наших современников. Но нам повезло жить сейчас, когда наука о многомирии уже известна не только физикам-теоретикам и космологам. Основы этих взглядов начинают рассматривать в рамках школьных программ. О вузах с преподаванием физики и говорить нечего. С основными понятиями, насколько я знаю, знакомят и тех, кто изучает профессиональную психологию. Но я все это упомянул для того, чтобы направить ваши мысли так, как рассуждал сам. В существовании склеек между мирами и погружений в сопредельные реальности никто уже не сомневается, но мы не умеем управлять этими процессами осознанно. Эти явления предсказаны, наблюдаются, но мало изучены. Однако в истории развития науки уже случалось, что некоторые практики опережали научное обоснование. И это тоже весьма показательно. Время от времени появляются люди, которые от рождения демонстрируют свое умение использовать опыт не только одной реальности. И, в зависимости от исторических времен, это по-разному сказывалось на их жизни и судьбе.
– Ты думаешь, что Карли – один из таких людей? – спросил Алекс.
– Почему бы и нет? Это могло бы многое объяснить. В письме алхимика рассказывается о загадочном исчезновении его любимого сына Генриха. Автор письма просит совета, упоминая, что мальчик был чрезвычайно умен и скор в освоении знаний. Жаль, что сохранилась лишь ничтожная часть послания, и других сведений об этом загадочном событии мне найти не удалось. Но в конце девятнадцатого века, это был 1887 год, февраль, приемный сын вдовы Вернер, весьма состоятельной жительницы Чикаго, тоже загадочно исчезает во время торжественного приема по поводу его дня рождения. Ему в этот день исполнилось двадцать пять лет… Собственно, история известная. Вы знаете, что в его лаборатории нашли двенадцать тетрадей с предсказаниями научных открытий будущего. Некоторые из них уже состоялись. Но для нас сейчас важно, что там была упомянута «Программа Генриха Карла Ли». В девятнадцатом веке эти слова были непонятны. А позднее это породило легенду о тринадцатой тетради.
– Так ты думаешь, – включился в рассуждения друга Алекс, – что маклер и есть тот самый пропавший сын алхимика, и Вернер тоже был его каким-то воплощением?
– Нет, такой сюжет был бы хорош для фантастики, – усмехнулся Фрэнк. – Карли, конечно, не настоящее имя нашего маклера, и теперь мы вряд ли узнаем о нем больше, чем знаем сейчас. Я предполагаю, что каким-то образом он воспользовался пресловутой программой, чтобы провести весьма занятный эксперимент. Хотел ли он получать только материальную выгоду от созданной им маклерской конторы? Не знаю, но склоняюсь к мысли, что это было последнее, что его заботило. Попробую объяснить его идею так, как сам ее понял. Согласно теории многомирия, прошлое включает в себя множество вариантов реальностей, отличающихся друг от друга незначительными деталями: материальными, или ментальными. Программа, которой воспользовался Карли, позволяет выбрать наблюдателю нужную реальность по заданным параметрам. Наш маклер сдал нам не жилье в аренду, а цифровой код, обеспечивающий вход в координаты пространства и времени, где заинтересовавшая нас часть мира, попросту квартира, обладает нужными качествами. Существование реальности, в которой ты, Алекс, был бы владельцем квартиры в доме номер восемь на Театральной, как и само существование этого дома там, где и когда это было нужно, имело вероятность, не равную нулю. Как он мог обеспечить стабильность этой системы, я пока не понял. Но очень надеюсь с этим разобраться. Однако очевидно, что влияние эмоций наблюдателей, так или иначе, включенных в процесс, было слабым звеном его эксперимента. Подозреваю, что он участвовал как-то в вашей судьбе, – Фрэнк посмотрел на Алекса, затем – на Сандру, – сознательно участвовал. Но признаю свою гипотезу слишком смелой. Скорее всего, этот бизнес он уже использовал не раз, но тут вмешались некоторые неучтенные обстоятельства. Моя версия, надеюсь, вам теперь понятна. Она требует множества уточнений, но это путь, который предстоит пройти. Мы в самом его начале. Жаль, что Генриха Карли здесь и сейчас уже нет.