Юрий Мухин – Институт Бессмертия Человека (страница 3)
Вот образец общения с Богом образцового православного – монаха Виталия, – на тот момент жившего в «пустыни» (отдаленных горных районах Кавказа) в коллективе еще нескольких монахов-отшельников.
«Келейное их правило начиналось в 4 часа утра и продолжалось до одиннадцати. Затем исполнялись необходимые дела, обедали, и около четырех часов начиналось вечернее правило. В течение суток прочитывалось: Псалтырь, две главы Евангелия и две главы Апостольских посланий, Акафисты Спасителю и Божьей Матери, по четкам читали Пятисотницу».
Но вот спросим себя: зачем этим монахам нужно было убивать собственную жизнь бессмысленным минимум двенадцатичасовым бормотанием текстов? Это вопрос? А ведь получается, что в понимании этих монахов Бог, во-первых, никогда не слыхал про Евангелие и прочие святые тексты, поэтому монахам обязательно надо было эти тексты Богу гундосить. Во-вторых, Бог такой тупой, что без постоянного повторения Он из этих текстов ничего не запомнит, в любом случае, часов через пять уже забудет. Вот святые люди и вдалбливают, и вдалбливают Богу в голову свои бормотания, чтобы Он, бедный, совсем ориентировки не потерял и оставался в мало-мальски рабочем состоянии. А то ведь православным Бог нужен непрерывно, поскольку при любой жизненной трудности православный тут же Бога на помощь зовет. Вот, к примеру.
«На Прощеное Воскресение было у отца Серафима «великое утешение», и брат Виталий вместе с другими чадами батюшки был на этом ужине. Когда все уже насытились, хозяйка дома вдруг обнаружила, что целый казан молочной рисовой каши остался несъеденным. «Батюшка! – умоляющим тоном обратилась она к отцу Серафиму, – ну, не выбрасывать же столько каши на улицу!»
Отец Серафим, окинув всех взглядом, остановился на Виталии. Тот, как истинный послушник, сложив руки, сказал: «Благословите, отче!»
– Бог благословит, иди съешь! – ответил старец.
– Ну, наверное, лопнет Виталий, – подумали многие, – или заворот кишок будет. Ну как это можно после такого ужина съесть еще три литра каши?»
Однако напрасно сомневались эти чада отца Серафима в могуществе Бога – в смысле пожрать Бог православных всемогущ: «Но вскоре явился брат Виталий, бодрый и радостный, а когда его спросили, как он себя чувствует, ответил: «За послушание съел и почти ничего не почувствовал, будто и не ел!»
Православным этот подвиг явно подтверждает святость Виталия – иначе как без Бога да столько сожрать без последствий для себя? Да и вообще вызывает удивление, как тщательно православные приспосабливают Бога в домашнем хозяйстве.
«Отец Виталий всегда требовал, чтобы ничего не делалось без его благословения. Те, кто жил у него на послушании, так и поступали:
– Отец Виталий, благослови воду налить.
– Бог благословит.
– Отец Виталий, благослови картошку почистить.
– Бог благословит.
Так через освящение всякого дела воспитывалось постоянное памятование о Боге. Если кто-то не испрашивал благословения, батюшка отчитывал за это…»
И уж если дело было серьезнее, нежели чистка картошки, то, понятно, без Бога вообще было никак нельзя.
«Однажды отец Виталий нашел большой запутанный моток ниток и дал распутать своей схимнице. Та билась-билась и бросила: «Лучше выбросить!» Мне стало жаль огорченного старца, и я поднял клубок, чтобы помочь. Путаю-путаю, а сам стараюсь никакого недоброго помысла не допустить, чтобы старец меня не обличил. Отец Виталий забрал у меня еще более запутанный клубок и, не глядя, быстренько размотал его. Затем обратился к схимнице: «Если бы ты молилась, то смогла бы распутать…»
Надо сказать, что Бог монаха Виталия любил и помогал ему не только нитки распутывать. Даже после достаточно ранней смерти Виталия Бог в память об этом святом человеке помогал православным. К примеру.
«Когда надо было уезжать – билетов не было. Тогда поезда через Сухуми не ходили – шла война. Я пошла в кассу – билетов нет. Что делать? Тогда я пошла на могилку батюшки и говорю: «Батюшка, люди хотят уехать и не могут, как же быть?» Прочитала молитву, взяла мысленное благословение и вместо Дидубе, где находились железнодорожные кассы, пошла на площадь Ленина. Думаю: зачем я сюда иду? Там встречаю кассиршу, которая мне говорит: «Дестина, где ты ходишь? Билеты есть! Для тебя берегу!»».
Что касается того, чтобы достать железнодорожные билеты, то тут затраханный молитвами Бог православных был еще так сяк силен – мог и достать. Но вот излечить от болезней для Него уже проблема: того же монаха Виталия самые лучшие врачи лечили, кучу денег извели, но не помогло. Правда, православному не надо отчаиваться – если и не здоровьем, то деньгами на лечение Бог, может быть, и поможет: «После смерти отца Виталия заболел юноша Мераби. Врачи сказали, что жизнь его на волоске, нужно срочно удалять почку. А у родителей его тяжелое материальное положение. Я втайне молилась, просила Небесные силы, Отцов и отца Виталия спасти юношу. Является мне во сне отец Виталий и говорит: «Ищи бумаги». Я спрашиваю: «Какие бумаги?». – «Отца Иннокентия», – отвечает он. Проснувшись, я позвонила в Москву отцу Иннокентию: «Прошу вас, спасите юношу. Мне отец Виталий велел вам позвонить». И вот чудо – отцы собрали помощь – три миллиона, необходимых на операцию. И до сего дня присылают из Москвы лекарства этому юноше».
Заканчивая об отце Виталии (в жизни явно косившего под юродивого), хочу отметить, так сказать, официальные причины такой любви к нему Бога. В легендах о нем Виталий был исключительно бескорыстным и якобы все, что у него было, раздавал нуждающимся, да и просто так раздавал. Правда, за свою монашескую жизнь Виталий и на коробок спичек не заработал, и щедро раздавал то, что ему обильно приносили верующие, пораженные его святостью. Как говорится, «как пришло, так и ушло». А мог бы не раздавать, но раз раздавал, то воистину святой.
Второй святой отец, Михаил Труханов, тоже смотрел на Бога как на слугу для разрешения собственных бытовых вопросов не при помощи труда, а при помощи молитвы. И все удачные случаи работы Бога на Труханова, разумеется, пошли у этого ученого-богослова в копилку доказательств существования Бога. К примеру, в декабре 1941 года (немцы все еще у Москвы) православному Михаилу, скрывшемуся от войны в тылу – в ГУЛАГе, – в лагерной больничке очень кушать хотелось. И Михаил, понятное дело, тут же прицепился к Богу и начал усиленно и непрерывно читать «Отче наш», поскольку в этой молитве есть слова «Хлеб наш насущный дашь нам днесь». И – что бы вы думали – к вечеру в больницу явилась православная сердобольная женщина и принесла Михаилу две пайки хлеба по 200 грамм! А на фронте и в оккупированных областях, напомню, в это время гибли десятки тысяч человек в день, но православному Михаилу до них не было никакого дела, он был истинным православным, и для него главным было пожрать.
Вкратце о нем. Михаила Труханова (тогда еще не попа, но уже полностью православного) арестовали и дали 8 лет лагерей в феврале 1941 года. О причине ареста он, разумеется, темнит. Потом еще срок добавили, а окончательно реабилитировали в «хрущевскую оттепель» 1956 года. И вот этот период жизни в заключении, в котором Михаил спрятался от фронта в лагерях, был у Михаила самым ярким – отцу Михаилу в своей жизни и вспомнить было бы нечего, если бы его не посадили. А так он вспоминает, как вымаливал у Бога пожрать. И что в его книге поражает, так это то, что он молился не о победе над немцами, не о спасении соотечественников в огне войны и даже не о своих близких: скажем, ни разу не вспоминает в молитвах о своем старшем брате. Он молился только о себе любимом, о насыщении собственного брюха.
И Бог ему в критические моменты помогал обеспечить брюхо, правда, время от времени. Вот, к примеру, в 1949 году Михаил Труханов был на вольном поселении, физическим трудом заниматься не хотел, а халява не подворачивалась. И начал Михаил усиленно молить Бога подбросить ему деньжат. В конце концов Богу его нытье надоело, и приятель Михаила принес ему 25 рублей. И святой отец пишет: «Я от радости даже заплакал. Мне крайне нужны были деньги. На следующий день рано утром, перед отъездом хозяйки в город, я должен был по договоренности уплатить ей за квартиру двадцать рублей. Да и хлеба-то у меня уже и накануне не было (купить не на что было)».
И снова подчеркну, что в обеих книгах вспоминают православные только вот о таких чудесах Божьих. Сегодня попы блеют, что Русь, дескать, существовала благодаря православию. Но вот они – святые люди православия, лучшие люди! У одного, отца Михаила, во всех мемуарах ни единой мысли о России, о народе, о благополучии народа и страны. Только о собственном брюхе. И у второго, в жизнеописании монаха Виталия, то же самое. Виталий жил на Кавказе, в 90-х там начались войны, а у «святого человека» ни на грамм беспокойства об этом; в это время, судя по воспоминаниям о нем, Виталию были ближе мысли о том, какие вкусные пироги с мясом он ел.
Но монах Виталий был существом убогим, а отец Михаил имел почти полное высшее техническое образование, имел высшее религиозное образование, был кандидатом богословских наук. Он, так сказать, профессионал. Этим Михаил Труханов сам по себе и интересен.