Юрий Москаленко – Тайна Одинокого Бастиона (страница 10)
— Ну-у-у, — протянула Потёмкина с нотками интриги. — Смотря как подаётся предложение и при каких условиях. От вас, князь, потребуется по первости, просто один знаток этой крепости…
— Бастиона, — Шуйский поправил собеседницу.
— Да, бастиона, естественно, — быстро среагировала и исправилась графиня. — Так вот, могу я рассчитывать на парочку человек от вашего клана, которые помогут военным?
— Это даже не обсуждается! — заявил князь, радуясь в душе фантастическому решению по избавлению от опасного балласта своего клана.
— Ну тогда, князь, я займусь этим, — улыбнулась Потёмкина. — Даю слово, что результат будет положительным, решение примут в вашу пользу… Но как я могу попросить вас об ответном одолжении в решении одной моей просьбы, — она филигранно сменила течение деловой беседы на личную.
— Слушаю вас! — князь отстранился от спинки кресла и подался вперёд, всем своим видом показывая готовность к решению любой проблемы Полины Потёмкиной.
— Да, собственно, Митрофан Иванович, — графиня выразительно хлопнула ресницами и опустила глаза, как-бы решаясь на что-то.
— Смелее, голубушка! — предсказуемо отреагировал князь. — Говорите, я всё решу, что в моих силах, да и не только! — выдал он самозабвенно, так как попался под действие её чар.
— Знаете, а это даже на благо пойдёт, — Потёмкина опять переиначила свой интерес, начав делать из него одолжение князю. — Представляете, что произошло по пути к вам со мной… Такие интересные события, знаете ли…
— Расскажите, не томите душу, Полина Николаевна! — чуть не воскликнул Шуйский.
— Есть персона, едущая с пополнением, которая вас заинтересует, — графиня приступила к пояснению. — Некий молодой человек, князь, великолепно проявил себя прямо в пути, будучи призывником.
— Что вы говорите? — искренне удивился Князь. — А есть подробности?
— Конечно! — обрадовалась Потёмкина. — Они попали в спланированную засаду и вышли победителями, уничтожив и гарпий, и злыдней.
— Без опыта? — удивился Шуйский.
— Можно и так сказать, — пожала плечами Полина Николаевна. — А позже, этот молодой призывник решил проблему с продовольствием, — продолжила она перечислять подвиги Феликса. — Действуя в составе малочисленной группы, они, словно диверсанты или разведчики, разобрались с главами бандитских ватаг того города, изъяли недостающие средства, вернули похищенное и не потеряли ни единого человека при этом.
— И что же вы хотите?
— Он будет счастлив служить в этом бастионе, — подвела она к своей просьбе князя Шуйского. — И примет с благодарностью ваше содействие при распределении. Ну а я, как раз к этому времени, постараюсь добиться решения о передаче укрепления в ведение регулярной армии, — завершила Полина Николаевна и откинулась на спинку, гордясь собой и ожидая положительной реакции от князя.
Шуйский подумал пару минут.
— Ну, что ж, — он вновь потянулся к чайным приборам и разлил ароматный напиток по чашкам. — Не вижу препятствий! Но как же имя у этого молодого героя?
Тут Полине пришлось взять себя в руки, чтобы не проорать имя Феликса. Она точно знала, что ей нельзя связывать себя с таким распределением князя Рюрика. Посему графиня решила импровизировать и назвать его, перечислив лишь вводные для поиска.
— Знаете, Митрофан Иванович, — начала она отвечать, играя досаду. — Вы же знаете армейских, — Полина всплеснула руками. — Всё ото всех скрывают, а особенно достойных, способных на решения сложных задач. Я знаю только, что он прибудет в составе призывников завтра на центральный пункт сбора и распределения. О подвигах его знают, поэтому вам не составит никаких сложностей выявить его и подать заявку, как первого кандидата в состав гарнизона, — выдала она своё видение на решение проблемы с привлечением Рюрика.
— Раз он так популярен, то я уверен в успешном решении вашей просьбы, — поклонился князь.
Потёмкина поняла, что добилась нужного результата и сразу потеряла весь интерес к продолжению общения с князем… Графиня разыграла ухудшение здоровья и её проводили в персональные покои, где девушка вновь преобразилась.
— Как всё прошло? — коротко поинтересовался её поверенный в делах.
— Егор Дмитрич, — Полина усмехнулась. — А у меня может что-то пройти иначе, чем удачно? Но спасибо, что спросили! — она сменила выражение на привычное, дружелюбное. — Рюрик полностью расплатится за свой поступок со мной, и с вами, но, особенно, за меня… — прошептала она так, что Резник её не услышал.
Интермедия третья. О резкой смене уклада жизни…
Утро. Размеренно покачивается идущий эшелон, неумолимо приближаясь к конечной точке путешествия призывников и солдат регулярной армии Императора. Рельеф окружающего пространства давно сменился на гористый. Белое снежное море заимело разнообразие, проявившееся в виде высоких сопок горной цепи Великих хребтов, предвестников Северо-Восточного Порубежья Руссии.
Остапий вышел в переход между вагонами, где стал задумчиво наблюдать за проносящимися деревьями хвойных пород, которые слишком близко подступили к путевой насыпи.
Тревожные думы перед неизвестностью предстоящей службы на благо Отечества одолели ватажника, заставляя его всё чаще задавать себе извечный вопрос, ставший цитатой. Ну, или перешедшим в разряд нарицательных выражений ко многим случаям в жизни.
Что делать? Как быть? Ну, и кто виноват во всём этом? Да и что теперь с этим всем делать…
Званый обед завершился достойно. Отличившихся отметили и даже наградили некоторых. Пусть и незаслуженно, но всё же.
Сивый вдруг вспомнил реакцию друга Барри, когда Феликс, их негласный покровитель, вручил ватажнику красивую рунную шпагу — основной атрибут для всех аристократов великой Империи. Или статусный предмет, подчёркивающий великую значимость её хозяина, как и достоинство обладателя.
А вот зависти у Сивого нет!
Он отчётливо вспомнил острый клинок, инкрустированный замысловатыми гравировками рун, и непроизвольная улыбка появилась у него на лице.
Сивый вспомнил о благородных дамах в теплушке. О том, как молодые аристократки запросто помогли ему, бандиту, ватажнику, спекулянту и потерянному человеку для достопочтенного общества. Просто помогли преобразиться и почувствовать себя нужным.
И снова улыбка посетила его, когда память услужливо напомнила реакцию девушек на подарки, преподнесённые им, вместе со здоровяком Барри. Ну, подумаешь! Пара саквояжей с побрякушками разлетелось в качестве благодарности молодым особам, сумевшим заставить ватажников застесняться, от оказанного внимания.
А всё почему? Да потому, что слишком естественно всё происходило, по-доброму как-то, и без разделения на общественные слои. Равны они были с аристократами, как пить дать, равны, хоть и не так это.
Жаль, что время пришло и пора отправляться в командировку с Потёмкиной…
Улыбка Сивого вдруг исчезла, из-за характерного звука открывшейся двери входа в вагон.
— Остапий, — раздался голос Резника, заставив Сивого обернуться.
— Слушаю, Егор Митрич, — как ни в чём не бывало отозвался новоиспечённый инспектор, деланно забыв о недавнем инциденте у купе Полины Николаевны.
Поверенный тоже остался доволен тем, что господа не продолжили тему с конфузом уважаемого мужа. Посему, их отношения остались нейтральными. Или деловыми, из-за невозможности не общаться вовсе, как очень хотелось до этого, да и сейчас хочется Резнику.
— Остановка на полустанке, так что, отправляемся порталами к следующей точке, — проинформировал поверенный. — Полина Николаевна справлялась о вашей готовности с Барри, прошу, не опаздывайте, — завершил Резник и удалился.
В этот момент дверь другого вагона открылась и из-за неё появился здоровяк. Вид у него был взъерошенный, или даже какой-то озадаченный. Это не ускользнуло от Сивого, и он пристально всмотрелся в лицо друга, не скрывая нелепой улыбки.
Почему нелепой? Да по той самой причине, по которой и форма на ватажнике выглядит нелепым образом! Очень колоритный профиль у Сивого для ношения таких атрибутов. Ну, таких, как мундир инспектора.
— Ого! Барри? — среагировал он на стушевавшегося товарища. — Ты чего, как мешком-то ударенный?
Барри ещё сильнее смутился.
— Дык, Сивый… Э-мм…
— Какой Сивый? — он осадил здоровяка. — Мы же договорились, что теперь будем только по именам обращение вести!
— Ой! Прости! Остапий, — поправился Барри. — Я тама с госпожами молодыми прощевался, — приступил он к пояснению и задержки своей и вида своего, странного такого. — Раздал я побрякушки им, — признался он другу и потупился, ожидая правомерной критики.
— Ну, раздал и раздал! — отмахнулся Сивый. — У нас золотишко есть немного в карманах, да и довольствие теперь денежное полагается, на службе-то государевой! — он поднял вверх указательный палец. — Голодными не останемся! — он с уважением глянул на рунную шпагу.
— Ну, вот хошь — да на, забери! — Барри протянул ему оружие.
— А ну переставай давай! Тебе дарено Феликсом! — Сивый отстранил его руку. — Мы с тобою, да с таким-то покровителем, как господин Феликс, не одну такую штуку раздобудем, — выдал он поучительным тоном. — Да при том, самым, что ни наесть, официальным способом! Главное его, барина нашего, распоряжения исполнять, — Остапий поделился мыслями с другом. — Догляд вести за сударыней его, с коей помолвлен. А ещё… — тут он понизил голос и придвинулся к здоровяку.