Юрий Москаленко – Там, где нас не ждут… (страница 57)
– Я согласен дать клятву молчания, я клянусь не причинять вреда этому месту и его обитателям. Я сказал!
В голове отчётливо раздался торжественный голос бобика
– Я услышал, и принимаю твою клятву.
Стрелок встрепенулся, дёрнулся, закрутил головой и в ужасе уставился на морду бобика, что улеглась на моих вытянутых ногах. А я в это время, как обычно, перебирал шерсть пальцами за ушами бобика. Картинка Мартина проняла, он в возбуждении даже о боли забыл, и попытался подняться, но тут она ему о себе хорошенько напомнила, и он рухнул без сил обратно, хорошо, что под голову сложенное одеяло положили, а то бы разбил её себе об алтарь.
– Успокоился? – через небольшой отрезок времени спросил я.
– Да, господин!
– Теперь, дальше. Сейчас я наложу на тебя очередное плетение исцеляющего заклинания. Но перед этим одену ошейник. Постарайся в момент, когда ошейник начнёт действовать, думать о нём – и пальцем показал на бобика – "Великий" ночью с тобой захочет поговорить. Жди, понял?
– Я всё понял, господин.
– Завтра мы тебя заберём к себе, набирайся сил, а там уже всё обсудим и о многом поговорим. А сегодня у меня ещё дела. Закрывай глаза и ничего не бойся, сильно больно не будет. Хэрн, давай ошейник, и придержи Мартину голову....
Да, видно не привыкли местные к тому, что им может отдавать приказы ребёнок. Мартин явно обескуражен всем происходящим, и думаю, бобик этим слегка воспользуется, напоёт обо мне каких-нибудь песен, басен и небылиц. Вот почему-то уверен в этом и всё.
Лечение прошло в штатном режиме, только в этот раз, как требовал бобик, я пропускал манну алтаря через себя и только потом очищенной или преобразованной энергией напитывал плетение. Больно было ужасно, но бобик мухлевать не давал, весь процесс контролировал от начала и до конца. Вымотался весь, ни сил, ни манны в закромах, и подзарядиться боб не разрешил, все одно и то же трындит – ещё не время, ещё рано. Потом заставил раздеться, для лучшего контакта с алтарём, сказав – не волнуйся, всё будет хорошо, и эту свою обычную дежурную фразу подытожил словом – НАЧАЛИ.
И я провалился сознанием в прекрасный лес, с высокими гигантскими деревьями, городом, окружённым крепостью из леса и грациозного золотого дворца. Эмоции били, как гейзеры, едва не сжигая меня от высокой температуры ощущений счастья, покоя и гармонии. Я растворялся в раскинутом вокруг тумане забвения, который обволакивая, уносил меня ввысь, и с птичьего полёта я созерцал бескрайние просторы величественного леса, залитого ласковыми лучами солнца.
Вдруг я увидел себя в храме среди прекрасных лиц белокурых высоких людей. И в сознании вспыхнуло негодование, что это не жалкие людишки, а прелестные, великие эльфы, знаменитые своей красотой и мудростью. Они повелевали миром, пока эти грязные безмозглые гномы и их приспешники – людишки не стали требовать слишком многое и тогда и началась война, война на уничтожение. Ненавижу этих грязных животных, уродов, возомнивших себя разумными, скотов. И так далее в том же духе!
Подобное нагнетание эмоций нарастало, как снежный ком, как лавина. Я разрывался от ненависти ко всему человеческому.
– Я – "совершенство" – кричал во мне посторонний голос, – Я венец творения, его высший талан…
И тут я, внезапно, вспомнил сюжет передачи, что видел по телеку в прошлой жизни, про Гитлера. Который тоже, с пеной у рта, кричал с трибун о превосходстве великой арийской нации, точно так же, как кричит сейчас голос, с приятным баритонном, у меня в голове про эльфов – этих венцов.... Следом предстал перед глазами пылающий Рейхстаг в мае сорок пятого, и жалкие толпы пленных немцев, что шли неровными тысячными колоннами по улицам Москвы.
И напор ненависти, захлестнувший меня, навеянный чужой волей, сошёл на нет. Меня отпустило, голос пропал, растаял, исчез и, похоже, навсегда растворился, и я вновь ощутил себя, качающимся над зелённым морем леса, я вновь наслаждаюсь долгожданным покоем, и вновь меня ласкают тёплые прощальные солнечные лучи, и чудесный вид заката, что окрасил небосвод в алый багряный цвет. О боги, как же я счастлив!!!
Глава 5
Если это был мой первый сон в этом мире, то он был наполовину прекрасным, наполовину ужасным.
Я потянулся, выгнув спину. Спасибо Хэрну, накрыл меня одеялом и не поднял утром, ни свет ни заря. Вдруг надо мной склонилась лохматая башка бобика, а чуть дальше маячила испуганная физиономия Хэрна. Опять что-то со мной не то, если такое приветствие с утра!! Ни тебе, здрасти! Ни тебе, привет!!
– Малыш, ты меня слышишь? – на непонятном диалекте эльфийского языка из-за туловища бобика произнёс Хэрн.
– Ты что так коверкаешь прекрасный язык, еле тебя понял? А на общем тебе, слабо общаться? И что тут за врачебный осмотр происходит? – спросил я, вставая – Хэрн, подай мои шмотки, пожалуйста.
– Это наш малыш! Точно!!! – пронеслась в голове фраза бобика – Успокойся, Хэрн, тебе не придётся прислуживать всю оставшуюся жизнь тёмному эльфу. – и уже обращаясь ко мне обронил: – Как спалось?
– Так себе, пятьдесят на пятьдесят, а что, были проблемы?
– У тебя, видно, да! Уж больно сильные эмоции в ментал ты излучал, причём совершенно противоположные. Не расскажешь?
– А покормить? Я тут, можно сказать, с голода подыхаю, а они расскажи да покажи. Есть хочу! Вот, во время завтрака и поведаю вам страшные тайны эльфийского леса!
Надо было видеть эти испуганно-удивлённые рожи. Я не удержался и расхохотался.
– Ой, не могу, ой уморили! Это же надо так воспринимать всё всерьёз?! Успокойтесь, олухи, никакие тайны эльфов я не узнал, и узнать не мог. Ведь так, боб? – успокоившись, спросил я.
Бобик ещё раз внимательно меня осмотрел, помолчал и выдал:
– Я не знаю. Если бы победил эльф, вернее, его эфирное тело, то да, мог бы. – ошарашил он меня – но ты оказался намного сильнее – продолжил он – и это для меня, несомненно, радостное событие, но, с другой стороны, возникает уже слишком много противоречий, связанных с тобой, вызывающие массу неприятных вопросов, которые не задавать становится очень тяжело.
– Ты сам понял, что сказал? Нет никаких неясностей и противоречий. Я просто устал от той жизни, что была у меня ранее, я хочу выжить здесь и сейчас. Я не буду рабом, чего бы мне это ни стоило. Не придумывайте несуществующих проблем и неясностей. Я весь перед вами, полностью открытый – с этими словами я распахнул руки в стороны, представ перед ними абсолютно голым – и во мне нет второго дна. Я обоих вас люблю и уважаю, но сами знаете, у каждого из нас есть тайны, которые знать остальным совсем не обязательно. И у меня тоже есть такая тайна. Воспринимайте меня таким, какой я есть, как это делаю я в отношении вас. И будет тогда нам всем счастье. Хорошо?
Собеседники явно удивлены поворотом разговора в такое русло. Удивлены и раздосадованы, явно хотели вдвоём припереть меня к стенке, и выяснить для себя, интересующие их моменты. А вот хренушки вам, не на того напали, нас так научили мазаться, что поймать на слабо или прижать неприятными вопросами, практически нереально.
– Я не слышу, господа, правильного ответа на мой вопрос!
– Хорошо! – за обоих ответил бобик. – Какие планы у вас на сегодня?
– Как так, какие планы? Есть обычные, и есть необычные. К обычным мы можем отнести: занятия магий на полигоне, а к необычным – будем устраивать квартиранта на постоянное место жительства, и пора Хэрну что-то придумать с лошадьми. И кое-кто мне что-то задолжал, прикарманив чужое имущество. – Хэрн, при этих словах, совсем поник головой – да и с подарками, в виде доставшихся вещей, надо разобраться. Дел куча и маленькая тележка. А тебе, боб, кто-то обещал отличный шашлык. Так что, даже не знаю, когда всё это нам успеть? Но сперва я хочу поесть и если меня сейчас же не накормят, то я съем что-нибудь другое, например Хэрна! К тому же, сегодня у нас намечается беседа и не стоит забывать о жаждущих пройти нашу территорию, если конечно такие имеются.
– Два каравана со стороны младшей сегодня утром подошли – браво доложил Хэрн.
– Вот! И о них надо позаботиться, а вечером боб отдаст мне то, что обещал, впрочем, если ты, Тузик, готов, то можно и сейчас.
– Нет, только вечером, после гостей. Ты сам приготовься к вечерней беседе, потому что разговаривать с герцогом будешь, в основном, ты.
– Ладно, мы пошли. Хэрн, забери одежду жертв, и побрякушки их не забудь, после завтрака покажешь мне. До вечера, боб. Пока!
Хэрн, смахнув одежду и всё то, что осталось от эльфа и гориллы с алтаря себе в мешок, поплёлся следом, догнав меня уже около входа в пещеры.
– Коней приведёшь после завтрака. У меня большие планы на сегодняшние занятия магией. Поэтому отвлекаться не будем. Ты посмотрел хоть, что там нам за клячи достались.
– И совсем даже не клячи! – обиделся Хэрн – У эльфа был катар, такая порода лошадей. Похоже, правда, что он приручил дикого катара, и где только нашёл, вернее купил? Считается, что они полуразумные, но очень привередливые скакуны. Признают только сильнейшего, заставить их что-то делать, типа запрячь в телегу и катать её, бесполезная трата сил и времени. Дохлое дело их заставлять – проще убить. Убить, конечно, можно, но лучше продать. Очень дорого они стоят, а раз цена большая, то и платить её не сильно-то торопятся потенциальные покупатели, проще отобрать или просто ограбить, так считают они. Такие вот нравы. Конь нам попался молодой, можно сказать жеребёнок, и, судя по тому, что он явно достался эльфу за деньги, то значит – эльф был очень обеспеченный гражданин. Очень!!! А вот две другие лошади просто отличные работяги. Породу их так сразу влёт не скажу, но то, что они породистые – однозначно. Выносливые, сильные и неприхотливые, прекрасно себя зарекомендовавшие, как под седлом, так и в упряжке. Цена на них никогда не падает, а только поднимается. По своим характеристикам уступают, разве что катарам и скакунам тёмных, не помню, как называется их порода, но больше, точно никому. Если, конечно, за эту сотню лет не вывели другие хорошие породы лошадей. А как их содержать – в этом ничего сложного я не вижу. На ночь будем выпускать пастись возле водопада, а утром, с рассветом, загонять обратно. Ты потренируешься их седлать, а кататься по кругу будешь учиться в тренировочном зале. Сегодня вечером там по углам всё разнесём, и вот маленький ипподром будет готов. Классно я придумал?